Терпение кончилось.

      Очередной школьный день. Очередная пакость от одного четвероклассника. Казалось, это стало ежедневной рутиной. На одном из уроков Гас плевал на правила с высокой колокольни и создавал десятки, а то и сотни шариков, многие из которых громко лопались и сильно били по ушам, а порой остатки прилетали кому-то в лицо. Удовольствия от этого было мало. Однако Гасу это уж больно нравилось. У некоторых были безобидные способности, к примеру, возможность летать у Анджело, однако Сильвестри мог нечаянно кому-то навредить. И за это его каждый раз водили к директору.        Чего-то необычного в его кабинете не было. Интерьер обыкновенный, на столе стояла фотография дочери. Видимо, она была сделана во время её выпускного. Девушка стояла с укладкой, цветами и в красивом платье. Видно, мужчина по ней скучал. Иногда мальчишка рассматривал фотографию и сравнивал девушку на ней со старшим. Сам директор, как казалось мальчику, входил в маленький круг бравлеров, которые способностью не обладали. «Бесится, что мы можем больше, чем он, вот и запрещает!» — думал Гас. Ведь даже наедине чего-то странного не происходило. Каждый день Сириус звонил опекуну проказника, жаловался на поведение, а старший Сильвестри отмазывался своей инвалидностью, из-за которой якобы не мог прийти в школу для беседы.       Терпел Нибельшляйяр очень долго. Больше месяца уж точно. В один из дней терпение его лопнуло, как сотни созданных мальчиком шариков. Гасу, видимо, перестало хватать одного прогула урока в день в кабинете директора, поэтому он не придумал ничего лучше, чем создать воздушные шары прям в коридоре по пути на урок. Мальчишка только хихикал со сделанной пакости, мысленно гордясь тем, что ему даже не прилетает за все проделки. Однако это заметил весьма вспыльчивый уборщик.   — Эй, мальчик! А ну, иди сюда! — с явным акцентом, между злым немецким и отчётливым шотландским, произнёс Дьюар, которому сильно не понравилась новая работа в виде уборки шаров. — Разве тебе неизвестно, что пользоваться способностями в стенах школы запрещено?        Эш подошёл к четверокласснику, взял того за руку и потащил в по-своему родной для Сильвестри кабинет Нибельшляйяр.  — Видимо, ты как раз оттуда, мальчуган! Директор явно не обрадуется твоему очередному визиту!        Что ж, в его словах была доля правды. Уборщик привёл Гаса, постучался и открыл дверь в кабинет Сириуса. Те буквально только что попрощались, поэтому лично для мальчишки это было даже слегка неловко.   — Что, опять? — устало спросил директор, безразлично глядя на приведённого шалуна, даже не дав перед этим вставить Дьюару и слова.  — Да! Создал воздушные шары прям в коридоре! А мне это убирать! — агрессивно пояснил Эш и завёл проказника в кабинет.   — Ступайте, я разберусь, — ответил Нибельшляйяр, встав из-за стола.        Уборщик был вынужден понимающе кивнуть и идти разбираться с новой работой, в то время как директор подошёл к мальчугану и сел перед ним на корточки, ведь разница в росте была приличная. Старший тяжело вздохнул, глядя проказнику в глаза. Сквозь золотую маску в виде звезды можно было разглядеть голубые окаёмки глаз, скрытые в тени.   — Скажи, чего ты добиваешься этим поведением? — уже напрямую спросил Сириус.   — Справедливости! — решительно ответил Гас и скрестил ручки на груди. — Эти правила тупые! Видимо, вы сами ничего не умеете делать, вот и нам запрещаете! — наконец-то выпалил младший то, о чём думал пару недель как.        Нибельшляйяр поменялся в лице, но смена эмоций была скрыта за маской. Он удивился. Однако следом губы растянулись в фальшивой улыбке. Директор поднялся с корточек, подошёл к двери и почему-то закрыл её на ключ. Сильвестри вдруг стало не по себе с подобного действия. Обычно звонок Чаку не требовал запертой двери.  — Ты правда так думаешь? — в голосе старшего появился некий азарт. Он направился к окнам, а затем принялся зашторивать их по очереди.   — Да... — всё равно стоял на своём мальчик, однако голос предательски дрогнул. Сириус усмехнулся.   — Тогда я докажу тебе обратное.        В кабинете стало темно, паника и не самые приятные мысли забили юную голову. Послышался щелчок. Включилась настольная лампа. Помещение вновь наполнилось тусклым, но светом. Директор направил её в потолок. Руки подставлены не были, какие-либо предметы тоже. Однако на потолке появилась тень в виде небольшой собачки. Кажется, таксы. Та начала прыгать и играться. Гас с широко раскрытыми глазами наблюдал за подобным чудом.   — Как это работает?.. — на автомате спросил очарованный мальчик, не в силах оторвать взгляд.   — Магия, — спокойно ответил Сириус.        Собачка растворилась, а заменила её тень в виде маленькой мышки, которая начала бегать от одного угла потолка к другому. Не прошло и минуты, как та рассеялась. Кабинет начал наполняться синим туманом, из-за которого и свет лампы перенимал холодный оттенок. Нибельшляйяр махнул рукой в перчатке, а на потолке засияли небольшие звёздочки. Атмосфера была завораживающей.   — Надо же... — восхищённо продолжил четвероклассник. Он уже и забыл, что с ним должны были разбираться по причине плохого поведения.        Возле сияющих звёзд добавилась пара планет — две круглые и одна с кольцами. Директор вновь присел на корточки перед проказником. Рука легла на детскую щёку, привлекая внимание.   — Теперь ты убедился, что у меня тоже есть способности? — спросил мужчина, на что мальчишка кивнул.   — Но ведь... В школе нельзя ими пользоваться по правилам... — сказал он, на что директор усмехнулся.   — Думаю, раз ты позволяешь себе пользоваться ими, то и я имею на это право при тебе, — ответил старший и чуть приподнял чужую голову обратно к потолку, чтобы сильнее отвлечь. — Красивые звёзды, не так ли?   — Очаровательные... — произнёс Гас, будучи не в силах увести взгляд.   — А знаешь, что ещё очаровательнее?        Пара детских очей всё же с интересом направилась на Нибельшляйяр. Тот поднялся на ноги и повернул лампу на младшего. Свет неприятно кольнул непривыкшие глаза. Узор не сошёл с потолка, тот до сих пор напоминал космос. Мужчина протянул руку к Сильвестри. Тень из-под его ног перенеслась к старшему, а затем мутировала в точную копию мальчика. Сириус не приказывал нападать, это было бы не так интересно.       В руке тени появился воздушный шарик на верёвочке. Четвероклассник шокированно открыл рот.   — Как... Как вы это сделали?..        Старший промолчал. Позволил тени подойти к оригиналу и коснуться руки. По коже от холодного прикосновения пробежали мурашки. Гас зачарованно смотрел то на свою копию, то в потолок, на звёзды.   — Мне нравится твоя тень, — неожиданно донеслось от директора. — Раз ты не понимаешь, когда с тобой разговаривают, я её заберу. Считай, что это за твоё плохое поведение.        На лице была по-прежнему эта фальшивая улыбка. Гасу не показалось это странным. Как будто отсутствие тени от света взамен на продолжение шкодничества — выгодный обмен. Однако Сириус чуть откинул плащ и вытащил из-под него правую руку. Поднёс её к детской груди и едва не касаясь ладонью принялся за своё. Левой рукой мужчина взял мальчишку за плечо, дабы тот не убежал. Душа его была тесно связана с сердцем, из-за чего процесс обещал быть болезненным. У некоторых людей души не так сильно привязаны к телу, в котором обитают, но у маленьких детей в большинстве случаев всё иначе.        Взгляд не был напуганным. Сильвестри не успел испугаться. Что-то в груди больно кольнуло, однако действие это было достаточно быстрым. Страх появился уже тогда, когда в районе сердца боль появилась настолько сильная, будто тело пробили чем-то насквозь, проткнули ножом и прострелили разом. В руке у Сириуса была видна чёрная шарообразная материя. Он сжал руку в кулак, словно впитывая в себя чужую душу. Кожа мальчугана резко начала светлеть, волосы побелели, радужка пропала.        Всё это шоу было для того, чтобы Гас был им очарован. Тень была в том же настроении, что и изъятая душа, поэтому так важно было заполучить полное доверие перед этим. Ведь куда проще управлять тем, кто восхищается тобой, а не тем, кто боится.  — Скоро пройдёт. Ступай обратно в класс. Надеюсь, ты усвоил урок, — с той же фальшивой улыбкой произнёс старший.        И только тогда при взгляде на неё внутри Гасу стало так отвратительно, паршиво и грязно. От её неискренности хотелось рвать и метать, однако это чувство было только у него в груди. Тело ощущалось каким-то пустым, словно четвероклассник потерял что-то очень важное. И ведь по сути так и было. Он безвозмездно потерял часть себя из-за своего доверия.        Дверь открылась, синий туман выветрился и испарился. Младший вышел из по-своему родного кабинета директора и на пробу решил измерить пульс. Нащупать не получалось. Он прикоснулся к груди и замер. Сердце его больше не билось. Согласно статьям в интернете, без данного органа человек может прожить не больше пяти минут, однако в юной голове сверкнуло осознание: это не просто смерть. Это с ним навсегда.