Семейный ужин

Столовая аврората, 2002 г. Столовая Аврората размещалась на третьем этаже Министерства, недалеко от архива. Место было не самое уютное — окна выходили на внутренний двор, где вечно гудел какой-то магический агрегат, а запах жареного лука смешивался с ароматом пыльных пергаментов. Но кормили здесь неплохо, и в обеденный перерыв всегда было людно. Кассиопея сидела за дальним столиком, у стены, откуда открывался обзор на весь зал. Привычка ещё с Хогвартса — видеть всех, кто входит и выходит. Перед ней стояла тарелка с овощным супом и стакан воды. Она ела медленно, без аппетита, слушая вполуха, о чём спорят за соседним столом два мракоборца. — Касси, не против, если я подсяду? Она подняла голову. Джеймс Поттер — глава Аврората, в форменной мантии с серебряными нашивками, с неизменной улыбкой и ранними морщинами вокруг глаз — стоял с подносом, на котором громоздилась порция мяса, картофельное пюре и какой-то салат. — Садитесь, мистер Поттер, — кивнула она. — Ваше место не занято. — Джеймс, — поправил он, усаживаясь напротив. — Мы на работе, но не настолько официально. Или я обижусь. Кассиопея чуть заметно улыбнулась уголками губ. — Хорошо, мистер… Джеймс. Он одобрительно кивнул и принялся за мясо. Кассиопея смотрела, как он ловко управляется с ножом и вилкой. — Слушай, — начал Джеймс, прожевав, — я хотел спросить насчёт тех наборов первой помощи. Твоя разработка? Кассиопея отложила ложку. — Да. Прототип готов, сейчас на стадии тестирования. В комплекте — универсальное кровоостанавливающее, противоядие от трёх основных токсинов... Всё упаковано в пояс, который не мешает движению. — Звучит как чудо, — усмехнулся Джеймс. — Сколько это будет стоить? — Дешевле, чем гроб и похороны мракоборца, — ответила Кассиопея сухо. — Если наладят массовое производство — выйдет в сумму, сопоставимую с хорошей мантией. Джеймс присвистнул. — Ты это серьёзно? Раньше такие наборы стоили в десять раз дороже. — Раньше их делали из драконьей кожи. Я заменила материалы на более доступные, сохранив эффективность. И убрала всё, без чего можно обойтись. — Кроссман тебя не зря хвалил. — Джеймс покачал головой. — Ты, Кассиопея, редкий талант. И упрямство. — Комплименты не оплатят мои счета, — ответила она, но в голосе не было колкости. — Но спасибо. Они ели какое-то время молча. Потом Джеймс отодвинул пустую тарелку, откинулся на спинку стула и посмотрел на неё с тем выражением, которое Кассиопея научилась распознавать у Гарри — когда он собирался сказать что-то важное, но делал вид, что это не так. — Кстати, — начал он как бы между делом. — В субботу ужин, Лили просила передать приглашение. Кассиопея подняла бровь. — Миссис Поттер всегда может прислать сову. Или позвонить по камину. — Она пробовала. Ты не отвечала. Три раза. Кассиопея опустила взгляд в суп. — Я была занята. Эксперименты с рунической сигнализацией отнимают много времени, и я... — Ты прячешься, — перебил Джеймс мягко, но твёрдо. — Лили это понимает. И я понимаю. Но мы всё равно хотим тебя видеть. Без повода. Просто ужин. Гарри будет, Арк и Лиана приедут с девчонками. Мы давно не собирались все вместе. Она помолчала. В голове пронеслось: «Суббота. Выходной. Можно остаться в лаборатории, доделать анализ... Или просто поспать». Но Джеймс смотрел на неё с той терпеливой настойчивостью, которая была у всех Поттеров — смесь доброты и упрямства, от которой было трудно отбиться. — Я подумаю, — сказала она наконец. — Это не ответ. — Это максимум того, что вы получите сейчас, — она взяла стакан, сделала глоток воды. — Я дам знать к пятнице. Джеймс вздохнул, но не стал давить. — Ладно. Но имей в виду, Лили печёт твой любимый яблочный пирог. Даже если ты не придёшь, он будет. И Гарри, наверное, расстроится. — Мистер Поттер, — Кассиопея прищурилась, — Вы играете на моём чувстве вины? — Я играю на твоей любви к яблочному пирогу. Это разные вещи. Она не успела ответить, потому что в этот момент к их столику подошёл Гарри. Он был в форменной рубашке с закатанными рукавами — галстук ослаблен, волосы, как всегда, слегка взлохмачены. В руках поднос с обедом, который он, судя по всему, схватил на ходу: суп, хлеб, снова кофе. — Пап, ты занял моё место. — сказал он, глядя на отца. — Поздно, я уже сел. Присаживайся рядом с Касси. Гарри перевёл взгляд на Кассиопею. Она смотрела на него с привычной смесью раздражения и снисхождения. — Она меня прогонит. — сказал он отцу с напускным возмущением. — Садись и не ной. — Кассиопея указала на стул слева от себя. Гарри усмехнулся и опустился на указанное место. Ор почти коснулся её плеча, и она чуть отодвинулась — ровно настолько, чтобы это не выглядело демонстративно. — О чём говорили? — спросил он, разворачивая салфетку. — О наборах первой помощи, — ответил Джеймс. — И о субботнем ужине. Гарри на секунду замер, потом продолжил помешивать суп. — И? — И Кассиопея пока не дала согласия, — вздохнул Джеймс. — Ссылается на занятость. Гарри покосился на подругу. — Ты каждые выходные работаешь. Даже когда лаборатория закрыта по воскресеньям, ты умудряешься найти способ туда пробраться. — Потому что я ответственный сотрудник, — отрезала Кассиопея. — В отличие от некоторых. — У меня обеденный перерыв, — спокойно парировал Гарри. — И я имею право на тридцать минут покоя. — Тогда используй их с умом. Ешь и не сбивай мне аппетит. Джеймс, наблюдавший за их перепалкой с плохо скрываемой усмешкой, поднялся. — Ну, я пойду. У меня совещание через десять минут. Кассиопея, подумай над моим предложением. Лили будет рада. — Я подумаю. — повторила она, но теперь это прозвучало мягче. Джеймс кивнул, хлопнул сына по плечу и ушёл, оставив их вдвоём за маленьким столиком в углу столовой. — Ты придёшь? — спросил Гарри негромко. — Я сказала — подумаю. — Это значит «нет», когда речь идёт о чём-то, что выводит тебя из зоны комфорта. — Меня ничего не выводит, Поттер. — Семейный ужин с моими родителями? — он повернулся к ней, и его зелёные глаза смотрели в упор. — Ты не любишь такие мероприятия. Чувствуешь себя лишней. Кассиопея положила ложку, выпрямилась. — Я не чувствую себя лишней, Поттер. Я просто не вижу смысла тратить выходной на то, что можно решить рабочим звонком. — Для них ты не рабочий контакт. — он не отвел взгляда. — Ты — Касси, которую они знают с детства. И они любят тебя. Им просто хочется, чтобы ты пришла. Без отчётов и анализов. Она молчала. Внутри боролись привычка отказываться — быстрая, рефлекторная — и что-то другое, более тихое, что шептало: «А почему бы и нет? Ты же не враг им». — Я могу принести улики, — добавил Гарри, возвращаясь к супу. — Если тебе нужен предлог. Скажешь, что зашла их забрать, а там... ну, случайно осталась. — Ты предлагаешь мне врать? — Я предлагаю тебе не искать причин, чтобы отказаться. Кассиопея вздохнула. Взяла стакан, отпила воды. Посмотрела на Гарри — на его спокойное лицо, на руки, обхватившие кружку с кофе, на то, как он ждал её ответа, не давя, не требуя. — Я дам знать к пятнице. — повторила она. Гарри кивнул, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Ладно. Но если ты не придёшь, мама расстроится. И тогда мне придётся её утешать. — Ты справишься. — А ты могла бы помочь. Расскажешь ей про свои пробирки. Она обожает, когда ты говоришь о работе. И ей будет интересно, а не скучно. Кассиопея не ответила. Она смотрела в окно, на серое небо, и думала о том, что яблочный пирог Лили Поттер действительно был лучшим, что она ела в своей жизни. И, может быть, в субботу она всё-таки найдёт время. Может быть. — Ешь свой суп, Поттер, — сказала она вслух. — Он остывает. — Ты заботишься о моём пищеварении? — он усмехнулся. Она ничего не ответила на очевидную провокацию, закатив глаза в привычном жесте. Гарри послушно доел суп, и они сидели ещё несколько минут в тишине. Кассиопея собрала тарелки, встала. — Мне пора. Анализы ждут. — Проводить? — До лифта? Я сама дойду. — Я знаю. — Гарри тоже поднялся. — Просто... ты не ответила. Она посмотрела на него. Взгляд — серьёзный, без привычной насмешки. — Я подумаю, — сказала она третий раз. — Это честный ответ. Гарри кивнул. Не стал настаивать. Только, когда она уже повернулась, чтобы уйти, тихо сказал: — Завтра утром рейд. Я заскочу к тебе после. С уликами. — Ага, — ответила Кассиопея, не оборачиваясь. Она шла по коридору, сжимая в руке пустой стакан, и думала о том, что, наверное, всё-таки купит в субботу бутылку вина. Не для того, чтобы пить — просто чтобы не прийти с пустыми руками. «Треклятый Potter», — привычно выругалась она про себя.