3. Предложение и простуда.

Утро выдалось ясным и морозным. Сакура проснулась рано, чувствуя непривычную бодрость смешанную с каким-то странным ощущением тяжести головы. «Сегодня особенный день, — думала она, выбирая одежду. — Саске возвращается. Наруто что‑то задумал. И я… я готова к этому. Готова быть здесь и сейчас, а не где‑то в прошлом». Она остановила выбор на тёплых брюках, водолазке и, конечно, новом пуховике. Подумав, добавила к образу лёгкий шарф с узором снежинок — тот самый, что подарил Какаши. «Спасибо, сенсей, — мысленно поблагодарила она. — За тепло. За заботу. За то, что помогли мне увидеть себя по‑новому». Какаши проснулся от лучей солнца, пробившихся сквозь шторы. Он потянулся, встал и подошёл к окну. Внизу дети лепили снеговика, смеялись, кидались снежками. «День действительно будет особенным», — подумал он. Приведя себя в порядок, Какаши вышел на улицу. Воздух был свежим и бодрящим. По пути он зашёл в небольшую пекарню и купил несколько пирожных — «для атмосферы», как он сам себе объяснил. У входа в «Ичираку» его уже ждал Наруто, нервно расхаживающий взад‑вперёд. — Какаши‑сенсей! — воскликнул Хокаге, увидев учителя. — Вы пришли! — Конечно, — Какаши улыбнулся. — Разве я мог пропустить такое событие? — А если она откажется? — вдруг тихо спросил Наруто, и в его глазах мелькнула тревога. — Хината? — Какаши положил руку на плечо бывшего ученика. — Она любит тебя больше жизни. И она скажет «да». — Вы правда так думаете? — Я знаю это, — уверенно ответил Какаши. — Потому что ты — это ты. Наруто глубоко вздохнул, расправил плечи: — Да, вы правы. Я готов. В этот момент из‑за угла показались первые гости: Ино и Сакура шли вместе, о чём‑то оживлённо беседуя и смеясь. За ними следовали Шикамару и Чоджи, а вдалеке уже виднелась фигура Саске. Следом за ними, словно яркая волна, появились и другие: Рок Ли сияя ослепительной улыбкой и демонстрируя фирменный жест «большого пальца вверх», громко провозгласил: «Друзья, сегодня будет вечер, достойный юности и пыла наших сердец!». Тен-Тен шла рядом с ним, слегка закатывая глаза, но на губах у неё играла улыбка. Она поправила сумку с оружием, которую, кажется, никогда не снимала, и кивнула Какаши в знак приветствия. Майто Гай материализовался рядом с Рок Ли, сверкая белоснежной улыбкой: «Какаши, мой вечный соперник! Сегодня мы будем наслаждаться вечером без соревнований — просто как друзья!» Шино появился чуть поодаль, его фигура в тёмном плаще казалась почти незаметной среди остальных, но Какаши уловил его спокойный кивок — молчаливое подтверждение того, что он здесь. Киба шёл рядом с Шино, а рядом с ними бежал Акамару, радостно виляя хвостом. Киба подмигнул Наруто: «Ну что, Хокаге, надеюсь, ты заказал двойную порцию для моего друга?» Ирука появился следом, улыбаясь так тепло, как умел только он — словно отец, встречающий своих повзрослевших детей. Он похлопал Наруто по плечу: «Рад видеть, что ты собрал всех. Это важно — помнить, кто был рядом с тобой с самого начала». И, наконец, Цунаде подошла с видом царственной особы, но в её глазах светилась искренняя радость. Она хлопнула Наруто по спине так, что тот чуть не потерял равновесие: «Ну, Хокаге, показывай, что тут у тебя за важное объявление, ради которого я пропущу сегодня поход в казино?» Наруто, который всё это время стоял рядом с Какаши, покраснел от переполнявших его эмоций. Он обвёл взглядом собравшихся — своих друзей, наставников, тех, кто был рядом в самые трудные и самые счастливые моменты его жизни. — Спасибо, что пришли, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Я… я правда рад, что вы все здесь. Вокруг царила атмосфера радости, лёгкости и предвкушения чего‑то важного. Даже обычно сдержанный Саске слегка улыбнулся, встретившись взглядом с Сакурой, а Ино тут же принялась что‑то шептать подруге на ухо, отчего та слегка покраснела. Аяме уже выставила на столы особые порции рамена — с двойной порцией мяса и зеленью в форме сердечек. На отдельном столике красовался торт с вишнями, украшенный розовой глазурью. — Всё готово, — улыбнулась она. — Начинаем? Наруто кивнул, сделал глубокий вдох и направился к своим друзьям, которые уже рассаживались за столиками. Какаши последовал за ним, но на мгновение задержался, поймав взгляд Сакуры. Она улыбнулась ему — открыто и искренне, без тени смущения. В этот момент Наруто встал в центре зала, поднял руку, привлекая внимание: — Ребята, — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Спасибо, что пришли. Я позвал вас сюда не просто так. Сегодня я хочу поделиться с вами чем‑то очень важным… Он сделал паузу, оглядел всех — и вдруг его взгляд остановился на Хинате, которая сидела чуть в стороне, скромно опустив глаза, но с тёплой улыбкой на губах. Наруто глубоко вдохнул и продолжил: — Хината… — он подошёл к ней, опустился на одно колено прямо посреди «Ичираку», достал небольшую коробочку и открыл её. — Ты всегда была рядом, верила в меня, когда никто другой не верил. В битве с Пейном, пять лет назад, ты сражалась за меня. Тогда ты мне сказала, что любишь меня. А я... я был глупьцом и слепцом, потому что думал, что это дружеская любовь. Самое страшное, что я понял это так поздно... Я не предлагал тебе встречаться, но я старался быть рядом, старался чтобы ты меня не разлюбила. Я так хотел бы, чтобы Неджи тоже был сегодня с нами... Сегодня, сейчас я хочу задать тебе один вопрос... Хината Хьюга... Выйдешь ли ты за меня? На мгновение воцарилась тишина. А потом зал взорвался аплодисментами, криками радости и восторженными возгласами. Ино первой бросилась обнимать Хинату, Шикамару одобрительно кивнул, а Гай и вовсе пустил слезу, восклицая: «Это так прекрасно, что я готов пробежать сто кругов вокруг Конохи в честь этого события!» Хината, вся в слезах счастья, кивнула и прошептала: — Да, Наруто. Конечно, да! Наруто вскочил на ноги, обнял её, а затем поднял над головой, смеясь и крича от радости. Все вокруг ликовали, поздравляли пару, кто‑то уже потянулся к чашкам с чаем, а Аяме поспешила подавать рамен — самый вкусный рамен в мире, как всегда. Какаши стоял в стороне и наблюдал за этой картиной. В груди разливалась такая тёплая, почти забытая радость. Он поймал взгляд Цунаде, которая подмигнула ему, и еле заметно кивнул в ответ. «Да, — подумал он. — Сегодня действительно особенный день. И, возможно, это только начало».   Праздник набирал обороты. После того как утихли первые бурные поздравления, гости расселись за столиками — кто‑то поближе к Наруто и Хинате, кто‑то в более укромных уголках зала. Аяме и её помощники носились между столами, подавая дымящиеся порции рамена и разливая чай. — Ну что, Хокаге, — Цунаде откинулась на спинку стула, с улыбкой глядя на Наруто, — теперь ты официально должен будешь подавать пример благоразумия. Женатый мужчина, как‑никак. — Да я и так благоразумный! — возмутился Наруто, но тут же расплылся в улыбке. — Ну… по большей части. Хината мягко коснулась его руки: — Ты самый замечательный, какой есть. Ино, сидевшая рядом с Сакурой, толкнула подругу локтем: — Видела? Вот это романтика! Прямо как в лучших романах. Сакура рассмеялась: — Да, Наруто умеет удивлять. Кто бы мог подумать, что он сделает предложение прямо здесь, посреди «Ичираку». — Зато искренне, — заметила Тен‑Тен, присоединяясь к разговору. — Без пафоса, без лишних церемоний. Просто взял и сказал то, что чувствует. Киба, который сидел через стол, громко хлопнул ладонью по столешнице: — А я вот думаю — может, и мне так сделать? Акамару, ты как, одобряешь? Акамару гавкнул в ответ, чем вызвал всеобщий смех. Тем временем Гай и Рок Ли затеяли небольшой спор о том, какой вид тренировок лучше подходит для поддержания романтического настроя. — Конечно, сто кругов вокруг Конохи с отягощениями! — убеждённо говорил Гай. — Это очищает разум и наполняет сердце пылом юности! — Но, Гай-сенсей, — возражал Ли, — растяжка и медитация тоже способствуют гармонии души! Шикамару, слушая этот диалог, тихо пробормотал Чоджи: — И почему я не удивлён? Чоджи, поглощавший уже третью порцию рамена, только хмыкнул: — Потому что это Гай и Ли. Они всегда найдут повод для философского спора. Какаши, наблюдавший за всем этим со стороны, поймал себя на мысли, что давно не видел такой живой, непринуждённой атмосферы. Все были здесь — его ученики, его друзья, люди, которых он знал годами. И в каждом лице читалась искренняя радость. Он перевёл взгляд на Сакуру. Она смеялась над какой‑то шуткой Ино, её глаза светились, а розовые волосы, выбившиеся из‑под капюшона, отливали в свете ламп мягким персиковым оттенком. «Она действительно изменилась, — подумал Какаши. — И не только внешне. В ней появилась какая‑то внутренняя лёгкость, которой раньше не было». Словно почувствовав его взгляд, Сакура обернулась и встретилась с ним глазами. На мгновение они замерли — и в этом взгляде было что‑то большее, чем просто дружеское внимание. Что‑то, что заставило сердце Какаши пропустить удар. Но момент был прерван: Наруто встал, поднял чашку с чаем: — Друзья, — его голос прозвучал громко и чётко, перекрывая общий гул. — Спасибо вам. За то, что вы есть. За то, что были со мной всё это время. За то, что поддерживаете меня, даже когда я веду себя как последний идиот. — То есть всегда? — поддразнил Шикамару. Все снова рассмеялись, а Наруто только махнул рукой: — Ну да, почти всегда. Но главное — вы всё равно рядом. И сегодня я хочу поднять этот тост не только за нас с Хинатой, но и за всех вас. За нашу команду. За Коноху. За дружбу, которая сильнее любых испытаний. — За дружбу! — подхватили остальные, поднимая чашки. Цунаде, улыбнувшись, повернулась к Какаши: — Смотри, какой он стал. Настоящий лидер. — Да, — кивнул Какаши. — Он превзошёл все мои ожидания. — Как и ты когда‑то, — тихо добавила Цунаде. — Вы оба выросли достойными шиноби и достойными людьми. В этот момент Аяме внесла торт — тот самый, с вишней и розовой глазурью. Десерт сверкал в свете ламп: розовые завитки глазури переливались, а вишни, аккуратно выложенные по краю, казались почти живыми. — Десерт в честь помолвки! — объявила она, ставя торт на центральный стол под восторженные возгласы гостей. Сакура, сидевшая рядом с Ино, почувствовала внезапное головокружение. Она сжала край стола, стараясь не подать виду. Ещё с утра она ощущала какую‑то странную слабость, но решила, что это просто усталость после ночной смены. Теперь же ощущение стало чётче: жар разливался по телу, хотя в зале было совсем не жарко. — Всё в порядке? — Ино наклонилась к подруге, заметив, как та слегка побледнела. — Да‑да, просто… немного закружилась голова, — Сакура выдавила улыбку. — Наверное, просто переволновалась из‑за новости Наруто. В этот момент Саске, который сидел рядом, повернулся и встретился с ней взглядом. Он внимательно всмотрелся в её лицо — и, похоже, заметил неладное. — Сакура, — его голос прозвучал неожиданно мягко, — мы можем поговорить? Она кивнула, стараясь собраться с силами: — Да, конечно. Сакура встала — и слегка покачнулась. Саске мгновенно оказался рядом, подхватив её за локоть. — Ты в порядке? — в его тоне прозвучала искренняя тревога. — Да, — она сделала глубокий вдох. — Просто… давай выйдем на улицу. Мне нужно подышать. Они направились к выходу, пробираясь между столиками. Ино проводила их удивлённым взглядом, но промолчала. Какаши, заметивший их движение, слегка нахмурился, но ничего не сказал — пока.

На улице было прохладно — морозный вечерний воздух ударил в лицо, и Сакура на мгновение закрыла глаза, вдыхая его полной грудью. Головокружение немного отступило, но жар внутри оставался. — Так что случилось? — Саске остановился рядом, глядя на неё испытующе. — Ты выглядишь неважно. — Я сама не знаю, — Сакура потерла лоб. — С утра было что‑то похожее, но я не придала значения. Думала, просто устала. — Когда ты последний раз нормально отдыхала? — Саске скрестил руки на груди. — Ты же знаешь, что нельзя так загонять себя. — Знаю, — она слабо улыбнулась. — Но работа… — Работа никуда не денется, — перебил он. — А вот твоё здоровье — может. Они помолчали. Где‑то вдалеке слышались голоса детей, играющих в снежки, а из «Ичираку» доносились смех и музыка. — Знаешь, — неожиданно сказал Саске, — я ведь вернулся не только из‑за задания. — А из‑за чего? — Сакура подняла на него глаза. — Хотел проверить, как вы все. Особенно ты. — Он чуть помедлил. — Ты изменилась. В лучшую сторону. Сакура почувствовала, как к щекам приливает ещё больше жара — и на этот раз точно не из‑за температуры. — Спасибо, — тихо ответила она. — Я… я тоже рада, что ты вернулся. В этот момент дверь «Ичираку» открылась, и на пороге появился Какаши. Он окинул взглядом улицу, нашёл глазами Сакуру и Саске, и направился к ним. — Всё в порядке? — спросил он, останавливаясь в нескольких шагах. — Да, просто… — Сакура запнулась. — Мне стало нехорошо. Какаши подошёл ближе, внимательно вглядываясь в её лицо. Затем протянул руку и коснулся лба. — У тебя температура, — констатировал он. — И довольно высокая. — Правда? — Сакура удивлённо коснулась своего лба. — Я и не думала, что настолько… — Ты должна пойти домой и отдохнуть, — твёрдо сказал Какаши. — Сейчас же. — Но праздник… — Праздник продолжится и без тебя, — вмешался Саске. — А твоё здоровье важнее. — Я провожу её, — предложил Саске спустя небольшую паузу. — Нет, — Какаши покачал головой. — Я сам. Ты лучше вернись внутрь, расскажи остальным, что Сакура нехорошо и она ушла отдыхать. И передай Наруто, что я скоро вернусь. Саске кивнул: — Хорошо. Береги её. Какаши лишь молча кивнул в ответ. По дороге Какаши снял с себя плащ и накинул его на плечи Сакуры. — Не стоит, — попыталась возразить она. — Стоит, — отрезал он. — Тебе нельзя мёрзнуть с температурой. Они шли медленно — Сакура всё ещё чувствовала слабость в ногах, и Какаши ненавязчиво поддерживал её под локоть. — Простите, что испортила вечер, — тихо сказала она. — Ты ничего не испортила, — Какаши чуть замедлил шаг, чтобы она могла идти ровнее. — Здоровье — это не то, чем можно пренебрегать. Особенно твоё. Он говорил это так просто, так естественно, что у Сакуры на мгновение перехватило дыхание. Никто раньше не заботился о ней так… по‑настоящему. — Спасибо, сенсей, — прошептала она. — Какаши, — поправил он мягко. — Назови меня просто Какаши. Хотя бы сейчас. Сакура улыбнулась — впервые за вечер по‑настоящему тепло: — Хорошо… Какаши. Где‑то позади, в «Ичираку», друзья продолжали праздновать, смеяться, радоваться за Наруто и Хинату. Но здесь, на заснеженной улице Конохи, в этот момент было только двое — и что‑то новое, едва заметное, только начинало зарождаться между ними. Саске смотрел им вслед — фигура Какаши в плаще, накинутом на плечи Сакуры, и её слегка покачивающаяся походка. В груди внезапно кольнуло остро и неприятно — будто кто‑то воткнул тонкий клинок и провернул его. Он сам не сразу понял, что это было: смесь тревоги за подругу, раздражения из‑за собственной беспомощности и чего‑то ещё, более глубокого и смутного. «Глупо, — мысленно одёрнул он себя. — Сакура — взрослый человек и отличный медик. Если ей стало плохо, Какаши позаботится о ней. Это логично». Но ощущение не проходило. Саске сжал кулаки, потом заставил себя расслабить пальцы. Он стоял у входа в «Ичираку», глядя, как Какаши и Сакура сворачивают за угол. Ветер донёс обрывок их разговора — Какаши что‑то тихо говорил, а Сакура слабо улыбнулась в ответ. — Саске? — голос Ино вырвал его из размышлений. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидел призрака. Он резко обернулся: — Всё нормально. Просто… задумался. — Ну конечно, — Ино скептически приподняла бровь. — Задумался он. Ты стоял тут с таким лицом, будто собирался бежать за ними. Саске бросил на неё короткий взгляд: — Не говори глупостей. — Ой‑ой, — Ино сложила руки на груди. — Кто‑то явно не хочет признавать очевидное. — Что именно? — его тон стал чуть резче. — То, что ты беспокоишься о Сакуре. И, может быть, немного ревнуешь, что о ней заботится Какаши, а не ты. Саске замер на мгновение. Слова Ино попали точно в цель, хотя он ни за что не признался бы в этом вслух. — Я беспокоюсь о ней как друг, — произнёс он наконец. — И только. — Ну да, конечно, — Ино подмигнула. — Как скажешь. А теперь пошли внутрь. Там уже торт режут, и если мы опоздаем, Чоджи съест все вишни. Саске неожиданно для себя усмехнулся: — Этого допустить нельзя. Они вернулись в зал. Атмосфера внутри стала ещё более тёплой и праздничной. Наруто и Хината сидели рядом, держась за руки, и улыбались так, что, казалось, светились изнутри. Гай и Рок Ли затеяли какой‑то странный танец, который они гордо называли «танцем юности», а Шикамару с видом мученика пытался их остановить. Цунаде, заметив вернувшегося Саске, подозвала его к себе: — Ну что, Саске, как Сакура? — У неё поднялась температура, — коротко ответил он. — Какаши отвёл её домой. — Понятно, — Цунаде нахмурилась. — Надо будет завтра заглянуть к ней. Она последнее время слишком много работает. — Я могу сходить, — неожиданно для себя предложил Саске. — Узнать, как она. — Вот и отлично, — Цунаде одобрительно кивнула. — Передай ей, что я жду её в госпитале послезавтра. И пусть не вздумает отлынивать. В этот момент Аяме внесла тарелки с кусками торта. Вишни на глазури действительно почти исчезли — видимо, Чоджи успел урвать несколько штук. Наруто вскочил на стул: — Друзья! — его голос перекрыл общий гул. — Спасибо, что разделили с нами этот день. Но я хочу, чтобы вы знали: это только начало. Впереди у нас ещё много поводов для встреч, для радости, для того, чтобы быть вместе. Коноха сильна не стенами и не числом шиноби — она сильна нашей дружбой! Зал взорвался аплодисментами. Кто‑то засвистел, кто‑то закричал «Ура!», а Гай вновь пустил слезу и заявил, что это была самая вдохновляющая речь со времён его собственной юности. Саске стоял в стороне и наблюдал за этой картиной. Он чувствовал, как то неприятное ощущение в груди постепенно отступает, сменяясь чем‑то другим — теплом, которое шло не от выпитого чая и не от жаркой атмосферы зала, а изнутри. Он был частью этого. Части семьи, которую он когда‑то оставил, но которая всё равно его приняла. Ино подошла к нему с тарелкой торта: — Держи. — Спасибо, — Саске взял тарелку. — И… прости за резкость раньше. — Да ладно, — Ино махнула рукой. — Я всё понимаю. Мы все переживаем за Сакуру. Но она сильная. И с ней всё будет хорошо. Саске кивнул. Он знал, что Ино права. Сакура действительно сильная. И он был рад, что сегодня рядом с ней оказался Какаши — человек, которому она доверяла. А завтра он сам проведает её. Убедится, что она в порядке. И, возможно, скажет что‑то важное. Что‑то, что давно вертелось на языке, но он никак не решался произнести вслух. Тем временем в зале продолжался праздник. Музыка играла всё громче, смех звучал всё искреннее, а торт исчезал с тарелок с поразительной скоростью. Коноха жила, дышала, радовалась — и в этот вечер каждый из присутствующих чувствовал, что они действительно одна семья.

Пока Какаши и Сакура шли по улице, морозный воздух поначалу действительно помогал — Сакура чувствовала, как головокружение немного отступает, а дыхание становится ровнее. Она даже попыталась улыбнуться: — Кажется, уже лучше, — тихо сказала она. — Свежий воздух помог… Но не успела она договорить, как мир вдруг поплыл перед глазами. Звуки праздника из «Ичираку» отдалились, превратившись в глухой гул, огни фонарей слились в размытые пятна. Сакура почувствовала, как подкашиваются ноги, и она начала падать вперёд. Какаши отреагировал мгновенно. Его рука метнулась вперёд, подхватывая её за талию, а в следующее мгновение он уже взял её на руки — бережно, но уверенно, словно она весила не больше перышка. — Сакура? — его голос прозвучал тревожно и близко, прямо над её ухом. — Держись, я держу тебя. Она попыталась что‑то сказать, но губы не слушались. Сознание ускользало, оставляя лишь смутное ощущение тепла и надёжности — руки Какаши, его плащ, окутывающий её плечи, ровный стук его сердца рядом. Не теряя ни секунды, Какаши сложил печать. Пространство вокруг дрогнуло, и в следующий миг они оказались перед домом Сакуры — в тихом переулке, где снег лежал нетронутым, а окна её квартиры мягко светились в темноте. Он осторожно опустил её на ноги, поддерживая за плечи, и быстро, но аккуратно достал ключи из кармана её пуховика. Сакура смутно осознавала происходящее — она прислонилась к нему, пытаясь собраться с силами. — Прости, — прошептала она, с трудом фокусируя взгляд. — Я не хотела доставлять столько хлопот… — Никаких хлопот, — твёрдо ответил Какаши. — Ты не должна извиняться за то, что заболела. Он открыл дверь, затем подхватил её на руки снова — на этот раз, чтобы перенести через порог. Внутри было тепло и уютно: на вешалке висел халат, на тумбочке лежали несколько медицинских справочников, а с кухни доносился слабый аромат травяного чая, который Сакура заваривала утром. Какаши отнёс её в спальню и осторожно уложил на кровать. Его движения были точными и осторожными — как у человека, привыкшего заботиться о раненых товарищах. Он снял с неё пуховик, потом аккуратно разул и укрыл тёплым одеялом. — Сейчас я принесу воды и градусник, — сказал он, направляясь к двери. — Не уходи, — Сакура неожиданно для себя схватила его за рукав. — Пожалуйста… Какаши замер, потом мягко накрыл её ладонь своей: — Я никуда не ухожу. Я просто на кухню — всего на минуту. Обещаю вернуться сразу же. Она неохотно отпустила его руку. Какаши вышел, но оставил дверь приоткрытой, чтобы слышать, если ей станет хуже. Через пару минут он вернулся с кружкой тёплой воды и градусником. — Давай измерим температуру, — он вложил градусник ей под мышку. — А пока выпей немного воды. Медленно, небольшими глотками. Сакура послушно сделала несколько глотков. Вода оказалась с лёгким лимонным привкусом — видимо, Какаши добавил дольку лимона. — 38,7, — Какаши посмотрел на градусник. — Не критично, но нужно сбить. У тебя есть жаропонижающие? — В ванной, на второй полке, — Сакура прикрыла глаза. — Но… я сама могу… — Лежи, — он мягко, но непреклонно остановил её попытку подняться. — Сегодня ты отдыхаешь. Это приказ. Он вернулся с таблеткой и новой порцией воды. Помог ей принять лекарство, потом проверил, чтобы одеяло плотно укрывало её плечи. — Теперь постарайся уснуть, — его голос звучал непривычно мягко. — Я останусь здесь, пока температура не спадёт. — Но твой вечер… — Сакура попыталась возразить. — Мой вечер — это убедиться, что с тобой всё в порядке, — перебил он. — И поверь, это для меня важнее любых праздников. Он придвинул стул к кровати и сел рядом, положив руку на её лоб — проверять температуру. Сакура хотела что‑то сказать, но усталость и действие лекарства уже затягивали её в сон. Последнее, что она запомнила, — это его взгляд, внимательный и заботливый, и тихое: — Спи. Я здесь. Какаши сидел рядом, наблюдая за её дыханием. В комнате было тихо, только за окном изредка скрипел снег под шагами запоздалых прохожих. Он откинулся на спинку стула, но глаз не сводил с Сакуры. «Как же ты себя не бережёшь, — думал он. — Всегда ставишь других выше себя. Но теперь… теперь я рядом. И я не позволю тебе сгореть на работе». В мягком свете ночника её черты казались особенно нежными: розовые волосы разметались по подушке, ресницы отбрасывали тонкие тени на щёки, а губы чуть подрагивали, будто она что‑то шептала во сне. Какаши осторожно поправил одеяло, укрывая её плечи. Его пальцы на мгновение замерли у края ткани — он вдруг осознал, как давно не заботился о ком‑то вот так, по‑настоящему, без спешки и отвлечённых мыслей. Обычно это он оказывался тем, кого нужно было вытаскивать с того света, а теперь… теперь он был тем, кто мог дать опору. «Она ведь всегда была рядом, — подумал он. — В самые тяжёлые моменты. Лечила мои раны, вытаскивала из отчаяния, верила в меня, даже когда я сам в себя не верил. А я… я просто принимал это как должное». В груди что‑то сжалось. Он вдруг отчётливо вспомнил, как Сакура, ещё совсем юная, стояла перед ним после миссии в Стране Волн и твёрдо сказала: «Я больше не буду плакать. Я стану сильнее». И она сдержала слово. Стала не просто сильным медиком — стала опорой для всей Конохи. Какаши встал, тихо подошёл к окну и слегка раздвинул шторы. За стеклом простиралась ночная Коноха: огни домов, тёмные силуэты деревьев, далёкие огни сторожевых башен. Всё было спокойно. Мир жил своей жизнью, а здесь, в этой комнате, время будто замедлилось. Вернувшись к кровати, он снова сел на стул и достал из кармана томик «Призрачной любви» — тот самый, который так и не смог дочитать вчера. Но открывать книгу не стал. Вместо этого он положил её на колени и просто смотрел на Сакуру. Внезапно она пошевелилась, слегка нахмурилась во сне и прошептала: — Саске… Какаши замер. На мгновение в груди кольнуло что‑то острое и неприятное, но он тут же отогнал это чувство. — Всё хорошо, — тихо сказал он, хотя знал, что она его не слышит. — Ты в безопасности. Спи. Сакура вздохнула и расслабилась, её дыхание снова стало ровным. Через некоторое время Какаши почувствовал, что температура у неё начала спадать — лоб уже не был таким горячим. Он аккуратно протёр её лицо влажной салфеткой, которую нашёл в ванной, и снова проверил одеяло. «Нужно будет завтра поговорить с Цунаде, — решил он. — Пусть даст ей хотя бы пару дней отдыха. Иначе она опять бросится на работу, едва почувствует себя лучше». Часы пробили два. Какаши зевнул, но вставать не стал. Вместо этого он пододвинул стул ещё ближе, положил локоть на край кровати и подпёр голову рукой. Усталость накатывала волнами, но он не мог позволить себе уснуть — не сейчас, когда Сакура нуждалась в присмотре. Неожиданно она открыла глаза. Взгляд был затуманен сном, но постепенно сфокусировался на нём. — Какаши‑сен... Какаши? — её голос звучал хрипло. — Ты всё ещё здесь? — Конечно, — он мягко улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — она попыталась сесть, но он осторожно остановил её. — Лежи. Температура почти нормальная, но тебе нужно отдохнуть. — Но вы… ты же не спал, — в её глазах мелькнуло беспокойство. — Я не должна была… — Ты ничего не «должна была», — перебил он. — Ты заболела. И я просто делаю то, что должен. Она замолчала, глядя на него. В её взгляде было что‑то новое — не просто благодарность ученика к учителю, а что‑то более глубокое, искреннее. — Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что не бросил и за то, что… что заботишься. Какаши на мгновение растерялся. Он не привык к таким словам — не от неё. Обычно Сакура была сильной, собранной, готовой помочь другим. Видеть её такой уязвимой, но при этом такой откровенной, было неожиданно трогательно. — Ты часть моей команды, — просто ответил он. — Была, есть и будешь. А мы своих не бросаем. Сакура улыбнулась — слабо, но искренне. — Я помню это. И я рада, что ты тоже помнишь. Она снова прикрыла глаза, но на этот раз осознанно. — Можно… можно я ещё немного посплю? — Конечно. Спи. Я буду рядом. Она уснула почти мгновенно. Какаши ещё долго сидел, наблюдая за её дыханием, за тем, как разглаживаются морщинки на лбу, как расслабляются плечи. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь шторы, Какаши наконец позволил себе откинуться на спинку стула и закрыть глаза. Он не спал — просто отдыхал, слушая ровное дыхание Сакуры и чувствуя, как в сердце зарождается что‑то новое. Что‑то, чему он пока не мог дать названия, но что уже стало частью его самого.