Джессика

Она была прекрасна в тот момент. Знаете, когда вы глядите на выступление балерин, у которых каждый танец отточен до невозможности? Вот так она выглядела, когда брала скальпель и сексуально облизывала его, как будто не собиралась этим скальпелем резать нежную кожу, а наоборот, собиралась отрезать кусочек стейка на свидании. Ох, моя любимая Джессика! Она всегда прекрасна, особенно в те моменты, говоря «Cut!» на ломаном английском и втыкая скальпель в пациента. Как бы я хотел побыть на месте того человека! Потому что он её не достоин, этот чёртов наркоман, блядь, недостоин её мокрого скальпеля! Но её достоин я. Помню первое появление Джессики: белый медицинский халат, облегающий каждый сантиметр ахуенного тела, а на голове такая же милая шапочка, прямо как она. Взяв меня за руку, прекрасное создание потащило меня в её — как она говорила — укромное место. С горящими и безумными глазами она пыталась мне объяснить, что операция прошла очень удачно, но нужно убрать после неё все остатки. А я, смотря на Джессику, слушал и слушал, не отрывая взгляда от её зелёных глазок, которые подчёркивали длинные реснички, так и привлекая меня каждый раз, когда она хлопала ими. Держась за швабру, внимательно слушал её, не перебивая, пока ангел говорил, что нужно убрать всё в «операционной». — Ну так что? Ты же, — она откашлялась, — всё понял? — Взяв меня за мою грубую руку, она посмотрела в мои глаза с такой надеждой, которой я не видел ни у одного человека на этой земле. — Да, Джессика, — я улыбнулся. — Отлично! — Она радостно хлопнула в ладоши. Ну какой же котёночек! — Тогда приступай прямо сейчас. У нас мало времени. А после этого, — задумалась, — тебя ждёт вознаграждение. — Хорошо, — я начинаю усердно тереть кроваво-красный пол, представляя, что она делала здесь, в её укромном местечке. Да, Джессика просто психопатка с желанием каждую неделю устраивать «операцию» в её тёмном подвале. Но я тоже конченый. Однажды, накачав одну шлюху мефедроном (уже не помню, сколько туда вколол. В ярости и не такое сделаешь, правда?), а потом изнасиловав её, я, пока дурочка была в отключке, достал раскладной нож из кармана своих чёрных брутальных джинс, начал резать её живот и проверять, что же там всё-таки хранится. А там был просто склад любопытностей, которые мне были интересны. Как ребёнок играет с разноцветными кубиками, вот так мои красные ручки с такими же горящими глазками, прямо как у Джессики, доставали то кишки, то печёнку, то сердце. Мне было так интересно. И знаете, это было не просто глупое рассматривание органов, это было изучение. Я изучал внутренности как настоящий хирург, как Джессика. Так что я умен, а не глуп. Вот поэтому только я достоин прекрасного ангела в белом халате и с огромными сиськами. Перейдем уже в тот момент, когда она — раз! — и отрубила пацану гениталии. Он так смешно отвалился и покатился по полу, что я даже поймал маленькую смешинку от этого, хоть и эпичного, но в то же время такого смешного зрелища. Засмотревшись, представил, как беру её за талию и нежно целую в её пухлые губы, попутно снимая её милую шапочку. А она, заливаясь краской, отводила бы свои милые глазки и просила не останавливаться. — Гарри! — окликнула меня она и повернулась со скальпелем в руке, с которого капала красная жидкость. — Я тут, моя королева. — Убери это, пожалуйста. А то я так устала за сегодня, — гламурно протянув слово «так» и изобразив великую страдалицу, сказала Джессика. — Как скажешь, — отозвался я, как её личный песик. Лучше опишу весь процесс моей уборки. Все внутренности я клал в специальный контейнер, а потом сжигал их в крематории. Остальное дерьмо я просто два часа, при помощи швабры, воды и кучи средств, смывал кровь в туалет. Конечно, после этого я доставал духи и освежитель воздуха, чтобы в подвале пахло не так отвратительно. Убрав комнату, я направился на выход из «операционной», ожидая, что там будет стоять она, и тогда я смогу ей признаться в том, что я чертовски по ней сохну и хочу с ней провести всю оставшуюся жизнь. Именно так я и собираюсь сказать ей. У меня даже были припасены белые цветы за спиной, аккуратно украшенные капельками алой крови (во время уборки, набрав в шприц, я набрал крови с того чувака и накапал в букет), как та самая «вишенка на торте». На выходе рука сама потянулась за ручкой железной двери, и, скрипнув, она открылась. Выйдя на улицу, я увидел её. Она была прекрасна. Сука, Джессика всегда прекрасна. Но в этот момент ангел выглядел как никогда красиво. Расплываясь на асфальте с прострелянной грудью, она заметила меня и улыбнулась. Видимо, у неё были враги. Я потом с ними разберусь, а тогда я был рад, что она жива. Сел на колени и взял её за талию, целуя в розовые губы. А пахла она, это не описать, прямо как Рианна Фенти. Все же говорят, что эта Фенти пахнет как рай? Так вот, Джессика не только пахла как рай, она была раем. Подняв её еще теплое тельце, я понес её в «операционную». Теперь я возьму её скальпель, сексуально оближу его, достану пулю с груди и зашью рану немного холодной иглой, которая щекочет тело при каждом прикосновении. Джессика будет спасена. И теперь уже я буду её достоин.