Часть 2

Комната была наполнена полумраком. И только было слышно тяжёлое дыхание лежащего на кровати черноволосого парня мечущегося в кошмарах. Одного из многих. Резко проснувшись он сразу закрыл рот рукой, чтобы ни издать ни звук. Никита резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Пот стекал по виску, футболка прилипла к спине. Опять этот сон. Тот же самый — или очень похожий. Он уже не мог сказать точно. Ему в очередной раз снился кошмар. Даже не попытавшись вспомнить из-за чего он в очередной раз проснулся посреди ночи, Никита наоборот по скорее пытался забыть свой сон. Ему не хотелось в очередной раз разбирать в том что ему приснилось, и чьё воспоминание это было, и было ли это вообще воспоминание, а не выдумко уставшего мозга. Но фрагменты кошмара все ровно всплывали в голове. Тьма. Крики. Запах гари и чего‑то металлического, похожего на кровь. Вспышки света, искажённые силуэты, чьи‑то руки, тянущиеся к нему со всех сторон. И главное — чувство всепоглощающего ужаса, будто сама тьма хотела его поглотить, вывернуть наизнанку, стереть из реальности. Открыв дверь ванной комнаты, для того чтобы поскорее стереть остатки сна, он быстро умытсяи взглянул в зеркало висевшая над умывальником. Выглядил он не очень хорошо но впрочем ничего нового бывало и получше. Повернув голову он собирался вернуться обратно в комнату и лечь в кровать. Как зацепился взглядом за зеркало Никита заметить, что отражение не сразу повторило его движения. Парень нахмурился и вновь посмотрел в него , на этот раз внимательно осматривая поверхность зеркало наподозрительеные неровности и страную реакцию, но нечего не обнаружил. Никита встрихнул головой отгоняя на вождение. Окончательно покинул ванную собираясь лечь спать, хотя бы на пару часов перед работой. После того как он переехал от родителей, кошмара будто почуяв что он один, стали снится чаще чем раньше. И буто бы даже стали ужаснее и реалистичнее, из-за этого он стал меньше и хуже спать, и вглятил как хуже, Антон из-за этого стал чаще обычного шутить про то что Никита может теперь работать по ночам а днем отсыпаться. Из‑за этого он стал меньше спать. По ночам ворочался, боялся закрыть глаза, а днём ходил словно в тумане. Под глазами залегли тёмные круги — глубокие, отчётливые. — Ну что, Никита, — как‑то утром бросил Антон, помешивая кофе и с ухмылкой разглядывая друга, — выглядишь как панда. Чёрные круги, бледный, будто призрак. Может, тебе уже график поменять? Работать по ночам, а днём отсыпаться? В ночную смену охранником возьмут без вопросов — ты уже и вид соответствующий имеешь! Никита только хмыкнул, не поднимая глаз. Шутка была не новой, но от этого не менее точной. — Очень смешно, — пробормотал он, наливая себе кофе. Чашка дрожала в руке. — Просто плохой сон. — Плохой сон каждый день? — Антон приподнял бровь. — Может, ты по ночам тайком участвуешь в соревнованиях по бегу от кошмаров? Приз — бессонница на всю жизнь? — Отстань, — Никита вздохнул. — Всё нормально. Просто… не высыпаюсь. Антон помолчал, потом вдруг стал серьёзнее: — Слушай, — он поставил чашку на стол, — если что‑то беспокоит — говори. Может, к врачу сходить? Или хотя бы попробовать какой‑нибудь чай успокоительный? Никита покачал головой: — Да нет, ничего такого. Просто… сны. Он не стал рассказывать подробности. Не хотел, чтобы Антон решил, будто он сходит с ума. Но в глубине души Никита понимал: что‑то идёт не так. Сны не были случайными. Они будто становились частью реальности — просачивались в неё, оставляли следы. На следующий день, сидя на работе и пытаясь сосредоточиться на документах, Никита поймал себя на том, что прислушивается. К чему‑то, чего не должно быть: отдалённым крикам, запаху гари, шороху шагов за спиной. Он резко обернулся — никого. Офис был обычным, светлым, шумным. Но ощущение, что за ним наблюдают, не проходило. «Это всего лишь нервы», — убеждал он себя. Но где‑то внутри уже знал: скоро сны перестанут ограничиваться