14: Метод Тутберидзе

Конец февраля 2022 год.

Москва, каток «Хрустальный»

Штаб Тутберидзе — самый результативный во всем мире для женского одиночного катания. Ни одна школа фигурного катания не добивалась таких высот. Именно в этих стенах росли Олимпийские Чемпионки, сияющие на мировой арене последние десятилетия. Но что же скрывается за многочисленными победами и мировыми рекордами? Триумф Этери Георгиевны Тутберидзе случился на Олимпиаде в Сочи, где ее ученица, Юлия Липницкая завоевала золото в командном турнире. Далее последовала череда побед от других фигуристок того же штаба. Евгения Медведева — двукратная Чемпионка мира, Европы и Финала Гран-при, обладающая исключительным артистизмом и характером, который невозможно было не оценить во время прокатов. Алина Загитова — единственная девушка в России, собравшая Золотой шлем. На Олимпиаде в Пхенчхане выполнила все прыжки в короткой программе во второй части, за что получила отрыв от Медведевой, и, при равенстве произвольных программ, выиграла Олимпиаду. Алена Косторная — Чемпионка Европы, которая завоевала свою медаль без единого четверного. Ночной кошмар для квадисток. При идеальном тройном акселе ее не удавалось обойти сильнейшим девушкам из России. Анна Щербакова — стойкость, сила духа и золотая середина между техникой и компонентами. Девушка выходила на Чемпионат России с температурой 39 и смогла завоевать золото. Абсолютный боец, который не упустит возможности выдать максимум в нужный момент. Железная леди России. Камила Валиева — мисс Совершенство. Девушка с феноменальным талантом, великая катальщица, чей талант поставили под сомнение из-за Федерации фигурного катания. Но, она смогла вернуться. Александра Трусова — королева четверных. Первая девушка в фигурном катание, которая смогла приземлить пять четверных прыжков, немыслимые другим спортсменкам. Воплощение техники и слогана «Быстрее. Выше. Сильнее» Елизавета Красовская — первая девушка, исполнившая тройной аксель дважды в короткой программе. Чемпионка Европы, попытавшаяся исполнить то, что не получилось у мужчин — четверной аксель. Фигуристка, которая не смогла справиться с собой и потеряла сознание прямо во время произвольной программы в Пекине. Несмотря на то, что рекорды Лизы все еще не побиты ни Трусовой, ни Щербаковой, она находится в запасных на Чемпионат мира. Такое расположение дел не устраивало фигуристку, но она ничего не могла сделать. Оставалось лишь смириться и продолжать тренироваться, надеясь на следующий сезон. Лиза помнила каждую девушку с этого льда. Она знала историю своих коллег. Девушка видела не Чемпионок, а ночи без сна, диеты, при которых живот сводило от голода, синяки на бедрах, слезы в подушку, крики тренеров, которые звучали громче музыки. Лиза видела себя через пять лет истощенной и замкнутой в себе и своих проблемах, если, конечно, сможет дотянуть до момента пика своей карьеры, а не потухнуть, как девушки, которых выгоняют из ненадобности штабу. Красовская провела пальцами по своему отражению в зеркале. Под глазами — синяки, которые не удавалось скрыть даже тональником. Вместо небольших щек, стали появляться скулы. Волосы тусклые, кожа бледная, будто она жила безвылазно на льду. Так и было. Солнце в «Хрустальном» только в перерывах между залом и льдом. Она вышла на лед. Холод тут же настиг ее, приводя в чувства. Девушка начала раскатку, а следом принялась отрабатывать каскад из четверного и тройного тулупа. Ноги совершенно не слушались. — Красовская, что за каскад только что был? — крикнула у бортика Этери Георгиевна. Девушка в очередной раз сделала степ-аут на последнем прыжке. Лиза все никак не могла прийти в себя после произошедшего на льду в Пекине. Теперь каждый выход на тренировку был пыткой, ни одно приземление не было нормальным, даже аксель, которым фигуристка владела безупречно стал камнем преткновения. Красовская не могла сделать тройной, вечно бабочка и срыв прыжка. Крики от тренерского штаба Лиза слышала ежедневно, но она привыкла, поэтому недолго размышляя решила зайти на еще один прыжок ультра-си — четверной сальхов. Она чувствовала как икру сводит судорогой, девушка упала на бок, ударившись локтем об лед. Боль пронзила руку, но она не издала и звука. Здесь не кричат. — Вставать! — крикнула Этери, — Еще раз! Лиза поднялась и попыталась исполнить прыжок еще раз. Вновь падение. — Ты издеваешься? — крик Тутберидзе отвлек других фигуристок от тренировки и они стали наблюдать за тем, как женщина отчитывает Лизу, — Что за позорище? В Пекине обзавелась парнем и решила, что можно карьеру заканчивать? Милочка, тут тебе не дом-2. Можешь покупать билеты и лететь к своему Орленку! Девушку разозлили слова Этери. Она сжала ладони в кулак. Тутберидзе всегда любила переходить грань дозволенного, но не до такой же степени. У них с Ильей ничего не было, а даже если бы и было, то это не ее дело. — Сальхов, Красовская! — прервала молчание и мысли тренер. Девушка, наполненная злостью к тренеру, сделала заход на прыжок. Толчок был сделан с небывалой агрессией, несвойственной девушке. Прыжок вышел пролетным, хорошим. Саша и Аня, тренировавшиеся рядом, на секунду остановились и посмотрели на приземление Лизы. Девушки впервые за долгое время встретились взглядами, оценив прыжок младшей. Они обе отметили идеальный выезд. — А с первого раза нельзя так? — зааплодировала Этери Георгиевна. И тут Лиза поняла: суть метода Тутберидзе — довести фигуриста до такого состояния, что ему самому захочется прыгнуть чисто назло ей. — Щербакова! Трусова! Что стоим будто медали потеряли? — крикнула женщина девушкам, — Собрались и запрыгали! Каждая по три чистых флипа! Красовская, отрабатывай аксель. Напряжение между девушками все еще было существенным. Саша прекратила любое общение с Аней и Лиза. Лиза же тоже не проявляла инициативу к общению. Одна Аня хотела заговорить с девочками, но не знала как сделать это. Ее преследовало необъяснимое чувство вины, которое мешало ей сделать первый шаг. Щербакова сама не понимала, почему так. Почему она чувствует вину, имея Олимпийское золото? Раньше ей казалось, что победа на Олимпиаде станет лучшим днем в ее жизни, сейчас понимает, что ни за что бы не хотела прожить этот момент еще раз. — Ань, я не понимаю, ты Олимпийская Чемпионка или Чемпионка двора? — закричала Этери Георгиевна. Даниил Маркович нахмурился. Он делал так всегда, когда ему не нравилось то, что говорит Тутберидзе, но мужчина не мог возразить или как-то высказать свое недовольство главному тренеру. Аня вздрогнула, но не подняла глаз. Она стояла у бортика, сжимая руки в кулаки, так чтобы ногти оставляли следы на ладонях. — Я у тебя спрашиваю! — Тутберидзе продолжила, — Почему прыгаешь, как будто у тебя ноги из ваты? Ты что, решила, что Олимпиада — это финиш? Девушка выдохнула. После Олимпиады ничего не изменилось. Ее победа не смогла изменить отношения Тутберидзе. Этери только чаще стала замечать недостатки в катании Щербаковой. Аня всегда принимала критику спокойно, но сейчас ей казалось, что она всем всё доказала, увы, это было не так. — Ты посмотри на себя, — Этери обвела ее фигуру с ног до головы, будто оценивала бракованный товар, — Ты весишь на два килограмма больше, чем до Олимпиады. Два килограмма, Щербакова! Ты что, решила, что теперь можно все есть? Золото не спасет тебя от диет. — Я больше не могу, — вырвалось из уст Щербаковой. — Повтори, — серьезно сказала Тутберидзе, подзывая девушку к себе. Саша и Лиза, отрабатывающие прыжки, на мгновение остановились. Это был первый раз, когда Аня делала что-то подобное. — Я больше не буду этим заниматься. Злость Этери набирала обороты с каждой секундой. Может, от других фигуристок такое поведение и было ожидаемо, но точно не от Ани, которая безукоризненно исполняла все поручения тренеров. — Пошла вон со льда! — раздался крик на весь лед, — Не будет она заниматься! Олимпийская медаль не давит? Группа инвалидов, честное слово! Одна падает у нас в обмороки и позорит страну, другая заниматься не будет! Лиза замерла в страхе того, что гнев Этери теперь будет направлен на нее. Она всё сама прекрасно знала. И слова тренера про позор страны казались ей истиной, но слышать такое от человека, который должен защищать своих учениц не хотелось. Аня же молча кивнула и вышла с арены. Девушка надела чехлы и вышла из помещения, не оборачиваясь назад. — Что зависли? — обратилась Этери к Саше и Лизе, которые после слов Ани не сдвинулись с места, — Тоже хотите на свободу? Тебе, Красовская, стоило быть благодарной за то, что ты вообще после того, что было на Олимпиаде, можешь стоять на нашем льду. Могли бы и отправить тебя к твоему ненаглядному в Америку. Лиза попыталась открыть рот и что-то ответить, но тут же заметила взгляд Саши, который прямо говорил «не нужно, не сейчас». — Уверена этот аксель его идея. Молодец мальчик, лишил нас медали. А ты… — ее взгляд будто поедал Красовскую, которая непроизвольно сжалась, — Медзави, смогла это допустить. Влюбилась она у нас, смотрите! Такая любовь, что в обмороки падаем, — нервно в конце улыбнулась Этери, — Скажи мне, Лизочка, где был твой ненаглядный на произвольной? — девушка сжала руки в кулаки, ногти вонзались в ладони, — Улетел. — Это не Ваше дело, — вмешалась Трусова, — Она не виновата в том, что ее гнобили журналисты всю Олимпиаду. Глаза Тутберидзе тут же направились в сторону Александры. Рыжеволосая смотрела лишь на Лизу, которой сама взглядом запретила говорить что-то против тренеру. — На твоем месте я бы молчала, Саша. Где твоя уверенность и смелость была после выступления Ани? Не помню, чтобы ты рвалась защищать этих предательниц. — Предательниц? — подъехала к бортику Трусова, — Ни Лиза, ни Аня ни разу от Вас не отворачивались. Эти девочки выполняли любой Ваш приказ. А сейчас они предательницы? Не зря же Женя ушла от Вас после Олимпиады, теперь я ее понимаю, — сказала девушка и вышла со льда, — До свидания. Спасибо за все. Тренера тут же переглянулись. Сергей Викторович последовал за Трусовой. Лиза Красовская тем временем оставалась одна на льду, не понимая, что делать. Саша и Аня были ее защитой и поддержкой. Теперь она одна. — Что глазами хлопаешь? — закричала Этери, — На аксели иди! Лиза понимала, что нужно что-то делать. Уйти? Но куда… Может, у Ани и Саши были запасные варианты или громкие победы, но у Красовской весь мир рухнул, когда она узнала, что будет без Чемпионата мира. Ее вновь сдвинули на второй план. Красовская через пару секунд уже исполняла приказ тренера, штампуя один прыжок за другим. Может так она сможет доказать, что достойна больше, чем Чемпионат Европы. И как только мелькнула мысль о том, что она чего-то там достойна, Лиза падает. Вновь на бок. Этери Георгиевна разводит руками и выходит из помещения молча. Тренер не стала продолжать тренировку. Один Даниил Маркович остался у бортика. — Лиза, подойди, — сказал мужчина, пока девушка лежала неподвижно на льду. Она его не послушала. Больше не было сил. Не было сил бороться, доказывать и стремиться к чему-то, ведь как только она начинает задумываться над этим происходит падение. Даниил Маркович огляделся и глубоко вздохнул. Он вышел самостоятельно на лед, подойдя к своей ученице. Мужчина присел к девушке и посмотрел ей в глаза. — Успокойся, — спокойным тоном сказал Даниил, — Все будет хорошо, — он погладил девушку по плечу, — Вставай и переодевайся. На сегодня хватит. Завтра в восемь на тренировке. Мужчина помог девушке подняться и выйти со льда. Лиза одобрительно кивнула, молча говоря спасибо за помощь. Красовская понимала, что тот факт, что он не ушел вслед за Этери говорит о том, что какая-то часть Глейхенгауза все еще верит в нее. Он только что увидел, как его любимая ученица впервые противостояла Тутберидзе. И, кажется, в юной Лизе, Даниил Маркович нашел отражение Ани. Лиза все еще помнила с какой ненавистью Даниил Маркович нес ее под руку в номер после провала на Олимпиаде, но, кажется, что его поступок сейчас был в некотором роде извинением за Пекин. — Я не должен был вести себя так в Пекине, — произнес Даниил Маркович, — Все должно было иначе и этот поступок… Я увел тебя в комнату, не потому что ненавидел, я хотел защитить тебя от этих зверей. — А кто защитил Сашу? — непроизвольно вырвалось у Лизы. Даниил Маркович увел только Красовскую после произвольной. Саша же осталась в распоряжении журналистов, которые высасывали из нее все соки и после вручения медалей. — Она сильнее, чем мы все думаем о ней. А ты слишком юна для такого. Тебя еще можно спасти. Слова ударили в голову. Тебя еще можно спасти. — Что это значит? — спросила Лиза, подняв взгляд на тренера. — Скоро поймешь, — сказал он и покинул помещение.

***

Аня Щербакова после ухода со льда ворвалась в раздевалку и стала упаковывать вещи, которые накопились за столько лет у нее в шкафу, непорядочно кидая все в сумку. Но тут на верхней полке она обнаружила плюшевую игрушку. Девушке показалось это странным, она не видела ее до этого. Игрушка в виде животного напоминала белого хорька. Аня машинально закинула его остальным вещам. Девушка вздохнула и потянулась к телефону. Она тут же вызвала такси и присела на лавочку, начиная писать сообщение Жене.

anna_shcherbakova:

Женя, я возьму билеты в Питер сегодня.

Наверное, я больше не выйду на лед

Прости, что так спонтанно, просто кое-что произошло

Семененко не отвечал. В это время у Жени была тренировка, на которую он не брал телефон, а потому даже не мог заметить сообщения Ани. Щербакова получила уведомления о том, что машина приехала к катку и начинает ожидания. Аня встала со скамьи, последний раз оглянула раздевалку, вспоминая о том, как много всего здесь было прожито и вышла за дверь. Девушка так медленно шла по спортивному комплексу, как только могла. Казалось, что она прощается с частью своей жизни навсегда. Она не могла поверить, что все позади: три Чемпионата России, два Чемпионата Европы, Чемпионат мира и Олимпийские игры. Это место дало ей многое. Но ценой чего? Цена побед была слишком велика. Анна села в такси, вежливо поздоровавшись с водителем и отправилась в аэропорт. Она не знала, что скажут родители, примет ли ее Женя и что будет дальше. Щербакова впервые послушала сердце, а не разум.

***

Саша шагала по «Хрустальному» так, будто была готова разрушить его до основания. Каждое движение буквально выдавало ненависть к этому месту. — Саша, постой! — кричал Сергей Викторович вслед ученице, — Остановись же! — дернул он девушку за плечо, — Куда ты собралась? — А Вас это волнует? — ответила Трусова, наблюдая в окно за тем, как Аня Щербакова выходит из здания, — Мне кажется, что это уже не Ваше дело, — сказала девушка и вошла в раздевалку. — Ты еще вернешься! — сказал мужчина за дверью, но Саша его прекрасно слышала. Девушка скатилась по двери вниз, и только услышав шаги отдаления от двери, Трусова начала нервно набирать номер человека, который поддерживал ее после Пекина. — Светлана Владимировна, я согласна.

***

Билеты в Петербург были куплены онлайн практически сразу как Аня села в машину. Всю дорогу она думала о своем поступке. Не переборщила ли она? Стоило ли оно того? Девушка даже подумала, что стоит написать Этери Георгиевне и извиниться. Взглянув в очередной раз в окно автомобиля, девушка опустила глаза на телефон и стала набирать сообщение тренера, но ее планы нарушил резкий удар, от которого тело бросило вперед. Ремень безопасности впился в ключицу и мир перевернулся, а затем удар и звон разбитого стекла. Машина перевернулась. Почему сейчас? Как только я смогла сбежать из ада меня настигает новый? Девушка закрыла глаза и на секунду ей показалось, что она больше никогда их не откроет.

***

«Абонент временно недоступен», — доносилось из телефона Жени Семененко, который не терял надежды, звоня Ане после ее тревожного сообщения. Почему она решила уехать в Питер? Что значит «не выйду на лед»? Ему казалось, что его девушку подменили. Он продолжал раз за разом набирать номер, но в ответ лишь автоответчик. Тут же пришло сообщение от Саши. avtrusova: Жень, не переживай я уже еду к ней Что значит не переживай? Что с ней случилось? Парень моментально зашел в Интернет и набрал: «Анна Щербакова». На его экране появились десятки статьей с похожими заголовками.

«Анна Щербакова попала в аварию»

«Олимпийская Чемпионка Пекина в тяжелом состоянии»

«Щербакова находится без сознания»

Женя почувствовал, как мир рухнул. Он смотрел на экран телефона, но буквы не собирались в слова. Весь мир сузился до единственной мысли: Аня.

***

Спустя неделю

Палата №2506 в городской больнице стала новым домом для всей Сборной России. Здесь, среди белых стен и тихого писка аппаратуры, время текло иначе. Ребята умудрялись даже тренироваться в коридорах и на лестнице, пропуская разминки у своих тренеров, чтобы побыть рядом с подругой. Аня Щербакова все еще не приходила в сознание. Врачи говорили, что она выживет, но травма головы оказалась сильнее, чем предполагали изначально. Она словно застряла между двумя мирами. Женя купил билеты в тот же вечер, когда узнал о произошедшем. На слова Алексея Николаевича он реагировал резко, говоря о том, что ему плевать на Чемпионаты, пока его девушка находится между жизнью и смертью. Он пришел к истине, что никакой Чемпионат мира не стоит ее. Андрей тоже вырвался из режима Тутберидзе и каждый день опаздывал на тренировки, потому что перед ними заезжал к Ане. Обычно он находил там спящего Семененко и приносил ему еды. Макдональдс, находящийся рядом с больницей, уже благодарил Мозалева, ведь тот стал постоянным покупателем двойного чизбургера для Жени. Марк обычно приходил вместе с Сашей по вечерам после тренировок. Сотрудничество со Светланой Владимировной шло Трусовой на пользу. Наконец-то она чувствовала заботу, а не призрение. Единственное, о чем жалела Трусова — отношение к Ане. Она вела себя неправильно после Олимпиады, но поняла это девушка слишком поздно. Сейчас Саша гладила ладони подруги и плакала, смотря на ее закрытые глаза. Лиза приходила каждый день между тренировками и заглядывала по вечерам. Обычно она в такие моменты разговаривала с Женей и пыталась его поддержать. Но Семененко реагировал сдержанно, казалось, что ему не нужна поддержка. Ему нужна Аня, живая и здоровая. Об аварии знал и Илья Малинин на другом континенте. Новости об Олимпийской Чемпионке долетели и в Америку. Парень не мог поверить своим глазам, когда увидел заголовки. Пусть он и не был лично знаком с Аней, но он знал, что она близкая подруга Лизы. Он писал каждый день Лизе, но получал ответ о том, что она все еще без сознания. На телефоны олимпийцев пришло уведомление, которое звучало как приговор.

«Федерация фигурного катания Российской Федерации: Анна Щербакова не будет принимать участие в предстоящем Чемпионате мира. Ее заменит Елизавета Красовская. Желаем здоровья нашей Олимпийкой Чемпионке»

Новость от Федерации заставила всех перевести взгляд на Лизу. Девушка хотела попасть на Чемпионат мира, но не таким образом и не такой ценой. Сейчас он ей был абсолютно не нужен. Ребята продолжали молчать, пока это молчание не прервал Женя: — Я знаю, что ты сомневаешься, — сказал он при всех, — Но ты должна это сделать. Лиза, ты должна выйти на Чемпионат мира и откататься не только за себя, но и за Аню. Лиза уже потеряла близкого человека из-за аварии, своего брата в детстве. Она не хотела потерять и свою сестру, пусть и не кровную. — Я сделаю это, — сказала Лиза и вышла из палаты. Ей нужно было перевести дыхание после произошедшего. На телефон к девушке тут же стали приходить уведомления с поздравлениями. С чем меня поздравляют? С тем, что я вновь заслужила соревнование из-за того, что другой человек страдает? — Мне жаль, — обратился к девушке незнакомый голос и она обернулась. Перед ней стоял один из юниоров Плющенко. Она видела его на соревнованиях в прошлом сезоне, — То, что произошло с Аней… Вы, наверное, все очень переживаете… — немного потеряно говорил парень. — Прости, но… кто ты? — спросила Лиза, покупая себе бутылку воды. — Меня зовут Никита. Я из Ангелов Плющенко, — мягко улыбнулся кудрявый блондин. — И что же ты тут забыл Никита из Ангелов Плющенко? — отпив воды, спросила девушка. — РУСАДА сказало, что будут дополнительные допинг тесты, поэтому я пришел за результатами, а потом увидел тебя и решил наконец-то подойти. — Наконец-то? Что это значит? — Просто… Вы же девочки Тутберидзе, что-то вроде недосягаемых высот, к вам нельзя подойти без причины… — И поэтому ты нашел такую причину, чтобы познакомиться? Мне сейчас как-то не до новых знакомств, — осуждающе взглянула девушка на парня. — Нет, нет, нет, мне правда жаль, — отрицал Никита, — Просто, будем знакомы, — занервничал парень. — Ладно… — спокойно выдохнула Лиза, — Будем знакомы, Никита. — Неловко это все получилось, — улыбнулся он, — Если хочешь поговорить с человеком, который готов выслушать все о тех людях, которых он не знает, то могу выручить. — Заманчивое предложение, — первые за несколько дней улыбнулась Лиза, — Я подумаю. — Тебе идет улыбка, — теперь уже Никита улыбался искренне. — Спасибо. Мне, наверное, уже пора… — сказала девушка, — Была рада познакомиться. — Взаимно. Как только Лиза стала отходить в сторону палаты, на ее телефон пришло уведомление, но оно явно выделялось от всех остальных, как минимум тем, что отправителем был человек, который еще не должен был проснуться, ведь в Америке только четыре утра. ilia.malinin: я верю в тебя встретимся во франции