Глава XII

      Новость о том, что Гарри Поттер стал новым ловцом Гриффиндора, разлетелась по Хогвартсу быстрее любого заклинания. К вечеру об этом говорила уже вся школа, гриффиндорцы были в восторге, особенно Оливер Вуд, который теперь буквально не отпускал Гарри от себя, рассказывая про тренировки, правила и тактики.       Рон выглядел так, будто это лично его взяли в сборную, а вот слизеринцы реагировали совсем иначе.       Когда Эвелин вошла вечером в гостиную факультета, разговоры вокруг мгновенно стали тише. Кто-то недовольно упомянул Поттера, кто-то сказал, что первокурсникам вообще нельзя играть.       Крэбб громко возмущался возле камина: — Это нечестно! — Для Гриффиндора правила всегда другие, — лениво протянул кто-то из старшекурсников.       Драко сидел в кресле с крайне мрачным видом и, судя по всему, настроение у него становилось хуже с каждой минутой.       Эвелин села неподалёку. — Ты выглядишь так, будто Гриффиндор выиграл Кубок школы. — Пока нет, — холодно ответил Драко, — Но Поттер теперь будет думать, что ему всё позволено. — Ты преувеличиваешь.       Он резко посмотрел на неё. — Нет, Поттер. Это ты недооцениваешь, как здесь всё устроено.       Эвелин слегка нахмурилась. — Объясни.       Драко ненадолго замолчал, потом откинулся на спинку кресла. — В Хогвартсе все только и делают, что обсуждают твоего брата. Первый курс — и уже ловец, Макгонагалл чуть ли не лично носится с ним. — Гарри не виноват, что хорошо летает. — Дело не в этом.       Его голос стал жёстче. — Если бы любой другой ученик нарушил правила и взлетел без разрешения — его наказали бы. Но Поттеру за это дали место в команде.       Эвелин открыла рот, чтобы возразить и вдруг поняла, что часть его слов действительно звучит логично.       Драко заметил её замешательство. — Вот именно.       Она раздражённо выдохнула. — Ты всё равно хотел, чтобы его исключили. — Конечно хотел.       Ответ прозвучал слишком быстро, слишком честно. Драко и сам будто понял это только после того, как сказал вслух. Эвелин внимательно посмотрела на него. — Почему ты так ненавидишь Гарри?       Он усмехнулся, но как-то безрадостно. — Я его не ненавижу. — Тогда что?       На секунду он отвёл взгляд, будто не хотел отвечать, а потом спокойно произнёс: — Меня раздражает, что ему всё достаётся слишком легко.       Эвелин сразу вспомнила Гарри у Дурслей. Кладовку, старую одежду Дадли, голодные вечера. И едва не рассмеялась от абсурдности этих слов. — Легко? — тихо переспросила она.       Драко нахмурился. — Что?       Она покачала головой. — Ты вообще ничего о нём не знаешь.       Он хотел что-то ответить, но не успел, потому что в гостиную внезапно ворвалась сова и сбросила письмо прямо Драко на колени. Он раздражённо развернул пергамент и почти сразу его лицо стало ещё мрачнее. — Что там? — осторожно спросила Эвелин.       Драко медленно опустил письмо. — Отец уже знает про Поттера. — И?       Он холодно усмехнулся. — И он в восторге не будет.       На несколько секунд повисла тишина. Эвелин вдруг впервые задумалась о том, каким на самом деле может быть отец Драко, потому что каждый раз, когда Малфой говорил о нём, в голосе появлялось что-то странное. Не страх, но очень похожее чувство.