АРК | Исповедь ночью

Лука проснулся от шёпота. Не от своих снов — от чужих. Адриан сидел на полу рядом с Эвелин, склонившись над ней, голос его был таким тихим, что слова растворялись в воздухе, прежде чем достигать ушей. Но Лука слышал. Потому что молчал. Потому что притворялся спящим. — Я был священником, — говорил Адриан, и его голос дрожал, как голос человека, который не говорил правду вслух двести лет. — В 1823-м. В Бостоне. Меня звали другим именем — я забыл его. Забыл, потому что оно принадлежало тому, кто умер. Кого убили. Кого я... Он замолчал. Эвелин слушала, глаза открыты, светящиеся в темноте пеплом. — Меня убила женщина, — продолжил Адриан. — Не из ненависти. Из любви. Она думала, что это дар. Вечность. Она не знала, что вечность — это не жизнь без конца. Это конец без жизни. Эвелин подняла руку. Обожжённая ладонь легла на его щеку — холодную, мёртвую, дрожащую. — Ты тоже умер и остался, — сказала она. Не вопрос. Узнавание. Адриан закрыл глаза. Слезы, которые не могли быть настоящими — вампиры не плачут, это известно, — скользнули по его щекам, оставляя странные следы, похожие на пепел, на пепел, на пепел. Лука лежал, притворяясь спящим, и слышал всё. Каждое слово, каждый вздох, каждую слезу, которой не должно было быть. Он слышал, как его враг — его добыча — становился человеком. Как девушка, которую он должен был спасти или убить, становилась зеркалом, в котором он узнавал себя. Утром он посмотрел на Адриана иначе. Не как на демона. Как на зеркало. Как на себя, если бы он умер в 1823-м и остался ходить, дышать, притворяться.