Глава 5 Тень звезды

После решительного ответа Мии, она решила у Ирины узнать больше информации как выжить рядом с Лерой. — Что мне нужно делать в первую очередь, чтобы она меня терпела? – серьезно спросила она. В глазах Ирины мелькнуло что-то похожее на уважение – Мия думала не о себе, а о том, как минимизировать ущерб. — Умный вопрос, – кивнула она. — Лера ненавидит две вещи: непрофессионализм и панибратство. Она ценит тишину, точность и предсказуемость. Твоя задача – стать для неё идеальным инструментом. Ирина достала из кармана куртки маленький блокнот и ручку, быстро что-то набросала. — Вот. Запомни. Правила выживания рядом с Лерой: 1. Молчание – золото. Не говори, пока не спросят. Отвечай коротко и по делу. 2. Антиципация. У неё болит плечо после репетиции. Будь рядом с разогревающей мазью. Она пьёт воду комнатой температуры с лимоном после каждой репетиции – имей стакан готовым. 3. Никаких взглядов в её сторону. Вообще. Даже если он будет в трёх метрах. Ты смотришь только на неё, на её костюм, на пол под её ногами. Ты её тень. 4. Защищай её пространство. Если к ней лезут фанаты, папарацци или даже члены команды – ты становишься живым щитом. Без разговоров. 5. Никаких вопросов о нём. Никогда. Для тебя он артист или Егор Николаевич. Не больше. Ирина оторвала листок и протянула его Мие. – Завтра в семь утра ты встречаешь её у лифта на её этаже. У неё номер люкс на девятом. Ты стоишь с термосом зелёного чая и с её расписанием, его ты получишь у Маши в шесть тридцать утра. Первые слова: «Доброе утро, Лера. Расписание и чай». И всё. Дальше действуй по обстановке, но помни главное: ты здесь, чтобы облегчить ей жизнь, а не усложнить. Если ты станешь для неё удобной, она будет терпеть. Если станешь полезной – может, даже начнёт тебя замечать. Но не жди доброты. Это не в её правилах. Она завела мотор. — Сейчас едем в отель. Ты идёшь спать. У тебя меньше пяти часов. И, Аня… – она снова посмотрела на неё, и в её взгляде было что-то почти материнское. — Ты держишься лучше, чем многие. Не дай этой системе сломать тебя. Просто стань лучшей тенью на свете. Мия улыбнулась с каким-то облегчением и нежностью. — Спасибо тебе, за помощь Ирина. Если бы не твоя помощь, я бы давно уже сошла с ума от всего, что произошло за этот день. Ирина молча кивнула, и в уголке её глаз дрогнула заметная морщинка – её версия улыбки. Она тронулась с места, и микроавтобус плавно выехал из стоянки, где проходил концерт. Дорога до отеля заняла не больше десяти минут. Она остановила машину у того же служебного входа. — Восьмой этаж, служебная лестница. – Она протянула ей новую ключ-карту. – Твой номер сменили. 812. Рядом с запасным выходом. На случай, если нужно будет быстро исчезнуть. Мия взяла карту, и её пальцы на мгновение коснулись её ладони. Она не отдернула руку. – И последнее на сегодня, – сказала она тише. — Тот взгляд со сцены… Он был ошибкой. Ты его слабость. Но для тебя он не должен ничего значить. Ни надежды, ни боли. Завтра ты инструмент Леры. И только. Поняла? Она ждала её кивка, затем откинулась на сиденье, давая понять, что разговор окончен. – Спокойной ночи, Аня. В шесть тридцать Маша тебя будет ждать возле ресепшен с расписанием Леры. Не опаздывай. Мия вышла, и микроавтобус медленно растворился в темноте. Коридор отеля был пуст и беззвучен. Номер 812 оказался еще меньше предыдущего, но в нём было окно – крошечное, с видом на глухую стену соседнего здания. На кровати лежал её чемодан, а рядом – сложенная стопка новой униформы: тёмно-синие брюки и рубашка-поло. Не чёрная, как у всех. Её новый цвет – цвет тени при звезде. Мия легла в постель, но сон не шёл. В ушах ещё стоял гул концерта, а перед глазами – тот единственный, опаляющий взгляд. Она закрыла веки, повторяя про себя, как мантру: «Я – инструмент. Я тень. Я – удобная и незаметная». И где-то глубоко внутри, под слоем страха и усталости, таилась крошечная, упрямая искра: ты прошла первый день. И ты всё ещё здесь. — Постараюсь завтра быть идеальной тенью звезды. Спасибо за веру в меня, Ирина. – прошептала она про себя. Ирина хоть уже давно уехала, но её слова, как броня, остались с ней в этой каморке.

***

Утро наступило резко, с вибрации будильника в шесть. Она быстро собралась, надела новую форму – ткань оказалась мягкой, не шуршащей, идеальной для бесшумного движения. Ровно в шесть тридцать утра она была уже возле ресепшен и забрала тонкую папку с расписание Леры у Маши и так же на ресепшен стоял уже чай для неё. — Точно в срок, – отметила она, передавая тебе оба предмета. — Зелёный чай, без сахара, 70 градусов. Запомни это, дальше ты сама будешь его делать. В папке – её расписание, расписание его репетиций, это для тебя, чтобы ты не попадалась ему под ноги и экстренные контакты. Твой номер – последний в списке. Мия забрала папку и чай, и направилась в сторону лифта, чтобы подняться на этаж Леры и ждать её. Лера вышла. Она была в чёрном спортивном костюме, волосы собраны в тугой идеальный пучок. Её взгляд, холодный и оценивающий, сразу нашёл Мию. Она сделала первый шаг вперёд, держа термос и папку в вытянутых руках, как подношение. — Доброе утро, Лера. Ваш чай и расписание. Она молча взяла термос, открутила крышку, понюхала пар. Кивнула почти незаметно. Расписание взяла под мышку. — Идём, – произнесла она и пошла к лифту, не оглядываясь. Мия сделала глубокий вдох и последовала за ней, отступая ровно на полтора шага сзади, как положено тени. Первый тест пройден. День начался. Она вела её быстрым, чётким шагом через служебный двор к припаркованному рядом с отелем микроавтобусу. Дверь была уже открыта. — Садись сзади и не разговаривай, – бросила Лера, занимая место рядом с водителем. Поездка до репетиционной базы заняла двадцать минут в полной тишине. Мия смотрела в окно и прокручивала у себя в голове правила. Быть незаметной. Быть полезной. Смотреть только на неё. В этот раз репетиция проходила не в подвале отеля, а в огромном ангаре. Внутри уже кипела работа. Лера сразу направилась к своему углу – отгороженному ширмами пространство с зеркалами, станком и стойкой с костюмами. – Подготовь маты, – сказала она, не глядя на неё, снимая куртку. — И принеси мне ленту для ступней. В синей сумке. Она быстро нашла синюю спортивную сумку, нашла ленту и аккуратно разложила маты. Когда протянула ей ленту, она взяла, и её пальца на секунду коснулись её. Холодные и твёрдые, как мрамор. — Стой там, – она кивнула на складной стул у ширмы. — Держи мою бутылку с водой и полотенце. Если кто-то подойдет скажи, что я занята. Кроме…него. Последние слова она произнесла с едва заметной паузой, но голос не дрогнул. Мия заняла указанное место, став частью пейзажа. Через полчаса в ангар вошёл он. В простом чёрном худи, с наушниками на шее. Он шёл, уткнувшись в телефон, прямо к группе музыкантов. Ни взгляд в сторону Леры, ни взгляда в её сторону. Идеальное игнорирование. Лера в этот момент делала сложную растяжку у станка. Её взгляд в зеркале был прикован к его отражению. Он начал репетировать новую песню. Голос, грубый и пронзительный в микрофоне, заполнил ангар. Лера закрыла глаза, слушая, и продолжила движение, теперь уже под его музыку, как будто это был её личный саундтрек. Мия сидела неподвижно, с бутылкой и полотенцем в руках, и вдруг поняла свою новую роль со всей ясностью. Она была не просто тенью Леры. Она была свидетелем их химии в этом мире. Музыка оборвалась на полуслове. Он отстранился от микрофона, резко проведя рукой по волосам – жест раздражения. — Стоп, – его голос, приглушённый, но чёткий, прозвучал в внезапной тишине. — Всё не так. Сбиваюсь. Давайте перерыв. Он снял наушники, бросил их на стул, и направился к выходу, даже не взглянув в сторону музыкантов. Но его путь лежал прямо мимо вашего закутка. Лера замерла у станка, её поза была вытянутой и идеальной, как у статуи. Мия видела, как её пальцы вцепились в деревянную перекладину, костяшки побелели. Он прошёл в трёх шагах. Воздух сгустился, будто перед грозой. И в этот момент он…споткнулся. Неловко, почти по-детски, о невидимую неровность на полу. Его плечо дернулось, он едва удержал равновесие. Лера резко развернулась, её лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнуло что-то стремительное и острое – не тревога, не сочувствие. Раздражение. Он, не поднимая головы, резким движением поправил капюшон и вышел из ангара, хлопнув дверью. Тишина повисла тяжёлым свинцом. Потом Лера медленно, с убийственным хладнокровием, опустила станок. — Полотенце, – произнесла она ледяным тоном, не глядя на неё. Мия подала её полотенце. Она вытерла шею, движения были резкими, почти рваными. — Он сбился из-за тебя, – она сказала это тихо, в пространство перед собой, но слова были отточены, как лезвия. — Его внимание рассеяно. Он делает ошибки. На сцене ошибки стоят дорого. Она наконец повернула голову в сторону Мии. В её взгляде не было ненависти, о которой она боялась. Было что-то хуже: холодное, аналитическое понимание. Она видела причину и следствие. И причиной была Мия. — Сегодня вечером, – продолжила она, — после репетиции ты останешься здесь на три часа дополнительно и уберёшь весь зал. Вымоешь полы, протрешь зеркала и сложишь реквизит. В одиночестве. Пока всё не будет блестеть. Пока усталость не сотрёт из тебя всё лишнее. Мия холодно кивает и чувствует, как её слова вонзаются в неё как нож, но она не спорит – она здесь для этого. Лера кивнула в ответ, как будто это было ожидаемо. Как будто она уже прошла первую проверку – не на профессионализм, а на покорность системе. Лера бросила полотенца на стул, надела наушники и продолжила тренироваться. Музыка в её наушниках билась глухим ритмом, закрывая её от мира.

***

Вечером, когда зал опустел и последняя лампа погасла над сценой, она осталась одна с ведром воды и губкой. Колени болели от постоянного приседания, пальцы покраснели от холодной воды и моющего средства. Но когда она закончила – пол блестел, зеркала сияли без разводов, реквизит был идеально собран. Она вытерла руки о джинсы, которые и так уже были мокрыми, подняла ведро …и увидела его. Он стоял в дверном проёме ангара, прислонившись плечом к косяку. Руки в карманах худи, взгляд уставший и какой-то…пустой? Нет – голодный. Как у человека после долгой болезни. — Тебя наказали? – спросил он тихо. Голос звучал хрипло после целого дня пения. Она замерла с ведром в руках. — Нет. (Это была правда: для Леры это не было наказанием.) — Тогда почему? — Потому что я мешаю, – хотелось ей сказать. — Потому что ты смотрел, – хотелось крикнуть. Но вместо этого: — Я работаю. Он медленно вошёл внутрь ангара. Шаги эхом разносились по пустому пространству. — Знаешь…я помню, как ты смеялась. (Пауза.) Где твой смех? И тут она поняла, что он пьян. Мышцы напряглись инстинктивно. «Не сейчас» – кричала каждая клетка её тела. Но он был уже слишком близко: — Мия… –прошептал он, так, как будто боялся, что их кто-то услышат, хоть в ангаре они были совершенно одни, а его рука потянулась к её мокрой прядке волос. Резкий звук. Дверь распахнулась с треском; свет из коридора ударил по глазам. — Егор! – Маша стояла там с телефоном у уха. — Тебя ждут! Нам нужно ехать в аэропорт! – сказала она быстро и строга, а потом перевела взгляд на неё. — А ты пошевеливайся, Аня, самолёт через полтора часа, если не успеешь, тебя никто ждать не будет. Его рука упала обратно вдоль тела. Взгляд стал мутным. Он покачал головой, как будто пытаясь стряхнуть сон: — Я…забыл, – и вышел следом за Машей, не оглянувшись ни разу. Мия стояла в полной тишине, глядя в пустоту и чувствовала, как её сердце бешено колотится в груди после его прикосновения. Она медленно опустила ведро на пол. Звук удара пластика о бетон прозвучал как выстрел в этой звенящей тишине. Она прижала ладонь к груди. Пытаясь утихомирить сердце, которое колотилось так сильно, что казалось, его слышно в другом конце ангара. «Где твой смех?» Эти три слова ударили сильнее, чем все приказы Веры и холодность Леры. Он помнит. Значит, за этой стеной безразличия, всё еще жив тот человек, которого она знала. Но он сейчас пьян, дезориентирован и так же одинок в своём блеске, как и она – в своей тени. Внезапно она почувствовала не только страх, но и ярость. Ярость на то, что он так легко может ворваться в её перевёрнутый мир «идеальной тени», встряхнуть её одним вопросом и оставить одну в полной тишине, даже не обернувшись. Она выпрямилась. Вздохнула глубоко, вдыхая запах хлорки. — Я больше не смеюсь, – прошептала она в пустоту, и её голос прозвучал непривычно твёрдо. Она взяла ведро, вылила воду и заперла дверь, на улице уже темнело. Пока она ждала своё такси до отеля, чтобы собрать вещи, она чувствовала, как внутри неё, что-то надломилось. Она больше не боялась Леру и Машу. Он поняла, что самая большая опасность здесь – не их ненависть, а его память. Завтра будет новый день. Новый город, новое расписание и новые попытки быть невидимой. Но теперь она знала: тень может не только прятаться. Тень может наблюдать