Глава 11 Осколки

Звук будильника ворвался в её сон резким, безжалостным звонком, мгновенно разрушив ту идиллию, в которой она только что находилась. Она вздрогнула, и реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью: холодный свет раннего утра, пробивающийся сквозь шторы. Но прежде, чем она успела полностью проснуться и почувствовать привычную тревогу, она ощутила, что всё ещё находиться в тепле. Его рука всё так же крепко сжимала её талию, а горячие дыхание щекотало её кожу на затылке. Его объятия были настолько плотными, что казалось, будто он пытался защитить её даже от этого проклятого будильника. Егор что-то недовольно пробормотал во сне, сильнее прижимая её к себе, словно протестуя против того, что мир снова требует от него быть «звездой». Он не хотел открывать глаза, он хотел продлить этот момент бесконечно. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри смешиваются разные эмоции. С одной стороны – раздражение от того, что сон прерван, с другой – странное, трепетное ожидание. Теперь, когда они произнесли те важные слова, каждое следующие утро будет другим. Она медленно повернула голову и увидела его лицо – расслабленное, без привычной маски высокомерия, почти беззащитное. В этот момент он не был тем человеком, которого обожали миллионы. Он был просто её Егором. Она осторожно коснулась его щеки, и он, почувствовал её руку, медленно приоткрыл один глаз. В его взгляде всё ещё была сонливость, но как только он увидел её, в нём вспыхнула та самая нежность, которую он пообещал хранить. — Ненавижу этот звук, – прохрипел он низким голосом. — Давай просто проигнорируем этот самолет и останемся здесь еще на неделю? Он улыбнулся – не той вызывающей улыбкой с обложек журнала, а по-настоящему, искренне. И в этот момент она поняла, что даже самый ужасный будильник не сможет испортить то, что они наконец-то нашли друг в друге. — Егор, я бы с радостью, но фанаты ждут тебя, и ты не можешь их подвести. Давай, как тур закончится мы с тобой уедим, только вдвоем. Егор замер, и она почувствовала, как он на мгновение перестал дышать. Он приподнялся на локтях, глядя на неё с таким интересом, что у неё аж перехватило дыхание. В его глазах вспыхнул огонь. Он обхватил её лицо своими ладонями, глядя в самую глубину её зрачков. — Обещаю тебе, Мия, – прошептал он, и его голос звучал как клятва. — Клянусь. Как только прошумит последний концерт этого тура, я просто исчезну для всего мира. Я найду место, где нас никто не знает, где нет вспышек папарацци и криков фанатов. Только ты, я и тишина. Он коротко, но крепко поцеловал её в губы, словно запечатывая этот договор. В этом поцелуе была надежда и какая-то новая, взрослая ответственность. Он больше не хотел играть в начальника, он хотел быть её партнером. — И да, мой главный фанат находиться в этой комнате со мной в одной постели, – добавил он с легкой, почти дерзкой усмешкой, но тут же добавил мягче: — Но, если я сейчас не встану и не отправлюсь в свой номер, Маша перевернет весь отель, чтобы меня найти. Он с неохотой отпустил её и сел на кровать, потирая лицо руками, но всё еще не сводя с неё взгляд. — Иди в душ, – сказал он, притягивая её к себе для одного последнего, короткого объятия. — Я пока попробую вспомнить, где оставил свою одежду. И…спасибо, что вернулась. Мия встала с кровати, чувствуя, как в сердце разливается тепло. Теперь она знала, что больше никогда не вернётся к роли Ани. Она была женщиной, ради которой звезда была готова отказаться от своего неба. Когда она вышла из душа, в комнате уже было пусто. Его уход в свой номер был продиктован не желанием отдалиться, а скорее привычкой разделять публичное и личное пространство перед началом рабочего дня. Спустя час она уже стояла в холле отеля. Вокруг царил привычный хаос: суета команды, шум чемоданов, бесконечные звонки и переписки. Все готовились к выезду в аэропорт, и всё вокруг двигалось в своём привычном, ускоренном ритме. Она стояла среди этого шума, но чувствовала себя так, будто вокруг неё образовался прозрачный купол тишины и спокойствия. Но тут её спокойствие нарушила Лера. — Знаешь, мне жаль, что ты больше не моя помощница. Егор, сегодня с утра всем отписал, чтобы ты теперь будешь помогать только ему. Но имей в виду, я с тобой еще не закончила, Мия, – сказала она это с ехидной улыбкой. В этот момент двери лифта открылись, и из них вышел он. Лера сразу же ушла к своим танцором, не дождавшись её ответа. Егор, уже был в своём привычном образе «звезды» – темные очки, черный наряд, холодное и сосредоточенное лицо. Он шёл сквозь толпу, и люди инстинктивно расступались перед ним, чувствуя его подавляющую энергетику. Но когда его взгляд нашел её в толпе, всё изменилось. Он опустил очки и посмотрел на неё. В этом взгляде не было ни капли пафоса. Только искренняя нежность. Он едва заметно кивнул ей, и эта маленькая, скрытая от всех деталь значила больше, чем любые громкие признания на сцене. «Да, всё будет по-другому», – подумала она, улыбнувшись ему в ответ. – «Теперь я не просто твоя помощница, Егор. Теперь я та, кто держит твоё сердце в своих руках. И на этот раз я не собираюсь его разбивать». Она уверенно зашагала к выходу, к автобусу, который должен был их отвезти в аэропорт, зная, что этот тур станет последним испытанием перед тем, как они наконец-то обретут свою тишину. *** Полёт в самолете был максимально комфортным. Мягкий свет, приглушенный гул двигателей и приятная усталость после эмоциональной ночи окутал её. Она чувствовала себя легко, словно сбросила с плеч старый, тяжелый панцирь. Мия заметила, что Егор и Маша о чем-то оживленно обсуждают, склонившись над планшетом. Они говорили о каких-то постановках, графиках и деталях следующего концерта. Она видела, как Маша активно что-то жестикулирует, пытаясь донести свою идею, а Егор сосредоточенно слушает, изредка кивая. Но из-за шума самолете и её сонного состояния, их слова сливались в неразборчивый белый шум. Она посмотрела на него – сосредоточенного, серьезного, в своем рабочим режиме. Но теперь она знала, что за этим фасадом скрывается человек, который шептал ей слова любви. Эта мысль её грела сильнее, чем любой плед. С легкой улыбкой на губах она закрыла глаза. Ей больше не нужно было быть начеку. Она доверилась ему. Она позволила себе роскошь просто уснуть, зная, что, когда она откроет глаза, он всё ещё будет рядом. Когда самолет начал снижаться, она даже не заметила, как пролетело время. Она проснулась с облегчением, готовая встретить новый город, не как тень, а как девушка, которую любят. Когда она открыл глаза, увидела, что Егор и Маша, уже закончила обсуждать рабочий процесс. Как только он почувствовал её движения, он пересел к ней. — С добрым утром, соня, – тихо почти шепотом произнес он, чтобы не привлекать внимания остальных. Его голос звучал низко и бархатисто. Он протянул руку и осторожно, одними кончиками пальцев, погладил её по щеке, убирая выбившийся локон. В этом жесте было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — Ты так сладко спала, что я побоялся пересесть к тебе раньше, как закончил разговор с Машей, чтобы тебя не разбудить, – добавил он с легкой, влюбленной усмешкой. — Ты выглядела такой…умиротворённой. Я никогда не видел тебя такой. Она прижимается щекой к его ладони и тихо смеётся. — Значит, я была слишком милой? Теперь ты просто обязан меня побаловать в новом городе. Егор не убрал руку, а наоборот, чуть сильнее прижал её к себе, словно закрепляя этот момент близости. — О, значит мы перешли к требованиям? – с иронией прошептал он, но в его голосе слышалось бесконечное согласие. — Считай, что я уже в твоем полном распоряжении. Побаловать? Мия, я готов скупить для тебя весь этот город, если ты попросишь. Он на мгновение замолчал, глядя на неё с какой-то особенной нежностью. — Только учти, – добавил он, понизив голос до интимного полушепота, — что мои «подарки» могут включать в себя очень долгие прогулки и много-много часов, когда я буду смотреть только на тебя. Ты готова к такому уровню баловства. В этот момент Маша что-то громко сказала, обращаясь к нему, и Егор неохотно оторвал от Мии взгляд, возвращаясь к реальности. Но, прежде чем полностью переключиться на работу, он быстро, почти незаметно для окружающих, сжал её пальцы в своей руке, словно давая понять: «Сначала ты, а всё остальное – потом». Она почувствовала, как внутри всё поёт. Это было самое приятное чувство в мире – знать, что она для него теперь приоритет. Мия сжала его пальцы в ответ. — Звучит, как идеальный план. Я принимаю твоё предложение! Егор тихо рассмеялся, и этот звук был таким настоящим, таким живым, что даже Маша, заметив его необычное настроение, на секунду замолчала, с недоумением глядя на своего подопечного. Она привыкла к его холодности или вспышкам гнева, но эта мягкая, светящаяся изнутри радость была для неё в новинку. — Договорились, — прошептал он, наконец отпуская её руку, но всё ещё удерживая её взгляд. — Считай, что контракт подписан. Теперь моя главная задача на этот город — сделать так, чтобы ты улыбалась точно так же, как сейчас. Когда самолет коснулся посадочной полосы, Мия почувствовала, как новая глава её жизни официально началась. Больше никакой тени. Только свет, только правда и только они вдвоем против всех правил этого безумного мира. *** День пронесся в каком-то бешеном ритме. Заселение в отель прошло в режиме «автопилота»: быстрый заезд, брошенные в номерах чемоданы и никакой возможности даже просто выдохнуть. Егор, несмотря на всю свою нежность утром, снова переключился в режим профессионала, хотя всё равно находил возможность коснуться её руки или бросить на неё взгляд, который говорил: «Терпи, скоро всё закончится». Она ехала в машине на репетицию, чувствуя себя странно счастливой. Она верила ему. Она верила в каждое слово, сказанное в тишине номера. Когда они прибыли на стадион, вокруг уже кипела работа. Техники настраивали свет, звукорежиссеры проверяли микрофоны, а в центре сцены, в круге ярких прожекторов, уже ждала Лера. Она выглядела безупречно: гибкая, уверенная в себе, в облегающем костюме, который не оставлял места для воображения. Она была воплощением сценического соблазна. Мия встала в стороне, наблюдая за процессом. Она улыбалась, думая, что всё это – просто работа, просто часть шоу. Она даже была рада за Егора, что у него такая профессиональная команда. — Так внимание всем! – громко скомандовала Маша, выходя на сцену. — Репетируем новую финальную часть номера. Егор, занимай позицию на кресле. Лера, начинай танцевать. Мия внимательно смотрела, как Егор медленно опустился в массивное чёрное кресло. Он выглядел властно и холодно. Лера начала свой танец – плавный, обволакивающий. Она двигалась вокруг него, как кошка, дразня, касаясь его плеч, скользя вдоль ног. Она смотрела на это с легким спокойствием, напоминая себе, что это всего лишь хореография. В самом конце номера Лера резко сократила дистанцию, оказавшись лицом к лицу с Егором. Она положила руки ему на плечи, и они замерли в очень близком, интимном расстоянии. Мия почувствовала укол ревности, но тут же отогнала его. Они не целовались – лишь замерли в этой напряженной позе, обозначая точку финала. — Отлично! – крикнула Маша. — Позиции зафиксированы. На самом концерте добавим чуть больше страсти в конце, чтобы зал сошёл с ума. Всё, свободны! Егор тут же встал с кресла и, игнорируя всех вокруг, направился прямо к ней. Он обнял её за талию, притягивая к себе, и поцеловал в макушку, тихо шепча: — Всё хорошо. Просто работа. Скорее бы этот вечер закончился, чтобы я мог забрать тебя из этого шума. Мия прижалась к нему, чувствуя себя в полной безопасности. Она даже не подозревала, что «чуть больше страсти», о которой сказала Маша, станет для неё настоящим кошмаром. Она верила ему до последнего, не зная, что через несколько часов, под свет тысяч софитов, её сердце разобьётся на мелкие кусочки. Она улыбнулась и крепко обняла его в ответ, чувствуя себя самой счастливой. — Я тоже жду вечера, когда мы наконец останемся одни. Егор тихо выдохнул, зарываясь лицом в её волосы. В этот момент он выглядел почти уязвимым, словно её объятия были единственным якорем, который удерживал его в реальности посреди этого безумного цирка из фанатов, контрактов и бесконечных требований. — Обязательно останемся, — прошептал он, и в его голосе звучала такая искренность, что у неё по коже пробежали мурашки. — Я даже не представляю, как я выдержу эти несколько часов до конца шоу, зная, что ты здесь, совсем рядом, но я не могу просто взять тебя за руку и уйти с этой сцены. Он отстранился всего на сантиметр, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде была такая жажда тепла, что она почувствовала: он действительно ценит этот момент. Для него она была единственным местом, где он мог быть собой, без масок и сценариев. Когда они возвращались в отель, чтобы подготовиться к концерту, Мия шла рядом с ним, чувствуя себя так, будто они только что нашли какой-то секретный код к счастью. Она даже не заметила, как Лера, идущая чуть позади, бросила на них короткий, оценивающий взгляд. Она знала о «финальном аккорде» номера, и её холодный расчет контрастировал с твоим искренним восторгом. Весь остаток дня Мия провела в приятном предвкушении. Она помогала ему с костюмом, проверяла детали, улыбалась ему в зеркало, и каждый раз, когда их взгляды пересекались, она чувствовала, как между ними искрит. Она была уверена, что этот вечер станет лишь красивым фоном для вашего нового начала. *** Подготовка к шоу шла полным ходом. Стадион наполнялся людьми, воздух вибрировал от ожидания. Мия стояла за кулисами, глядя на то, как Егор выходит на сцену под оглушительный рев тысяч фанатов. Она улыбалась, гордясь им, не подозревая, что через два часа этот же рев толпы станет саундтреком к её самому глубокому разочарованию. Она стояла в полумраке закулисья, прислонившись к холодной металлической конструкции. Вокруг царил хаос: бегали техники, переговаривались по рациям охранники, но для неё всё это было лишь размытым фоном. Её взгляд был прикован только к одному человеку — к Егору. Он был великолепен. Свет софитов подчеркивал каждую линию его тела, каждое движение было выверено до миллиметра, а голос — мощный и глубокий — заполнял всё пространство стадиона. Она смотрела на него с таким трепетом и гордостью, что сердце буквально выпрыгивало из груди. В этот момент он казался ей богом, но она знала, что этот бог принадлежит только ей. Мия помнила тепло его кожи, его шепот в утренних сумерках, и эта общая тайна наполняла её невероятной силой. Музыка сменилась. Начался тот самый номер. Она увидела, как на сцену вышла Лера, и как Егор занял свое место в черном кресле. Она улыбалась, глядя на их взаимодействие, считая это просто красивой картинкой, частью большого шоу. Она была настолько уверена в его любви, настолько ослеплена своим счастьем, что даже не заметила, как атмосфера на сцене стала становиться всё более напряженной и интимной. «Я так сильно тебя люблю…» – пронеслось в её мыслях. Она буквально чувствовала, как эта любовь пульсирует в её венах. На сцене музыка достигла своего апогея. Лера, следуя хореографии, начала своё финальное движение. Она плавно, почти гипнотически, приблизилась к Егору, который сидел в кресле. Её руки легли ему на плечи, их лица оказались в считанных миллиметрах друг от друга. Мия продолжала улыбаться. Она была уверена, что сейчас всё закончится, он просто встанет, и номер будет завершен. Она даже не заметила, как в зале нарастает какой-то особенный, предвкушающий гул. Она не знала, что фанаты ждут этого момента больше, чем самой песни. И вдруг, в самый пик музыки, когда свет софитов вспыхнул ослепительно белым, Егор резко подался вперёд. Он обхватил Леру за талию, притягивая её к себе с какой-то животной уверенностью, и накрыл её губы своими в глубоком, страстном поцелуе. В этот миг время для неё остановилось. Её улыбка застыла, а затем медленно сползла с лица. Она почувствовала, как сердце, которое только что пело от любви, вдруг сжалось в один тугой, болезненный узел. Оглушительный рев стадиона ударил по её ушам, но для неё наступила абсолютная, мертвая тишина. Мия смотрела на них — на этого мужчину, который еще утром клялся ей в вечной любви, и на женщину, которая сейчас забирала его губы на глазах у всей страны. Она видела, как он прижимает её к себе, и в этот момент все твои представления о «просто работе» рассыпались в прах. Мия стояла за кулисами, в тени, и чувствовала, как по телу разливается ледяной холод. Её сердце, только что такое живое и любящее, с оглушительным треском разбилось на тысячи мелких, острых осколков, которые теперь медленно и безжалостно резали её изнутри.