Ангел-хранитель

      С самого детства Ксавьер приобщался к вере. Его мать каждый день перед сном читала молитвы, ставила свечи за упокой. Сам Ксавьер постепенно перенимал набожность матери: срисовывал изображения на иконах, пытался учить латынь, чтобы читать Библию на языке оригинала. Мать на это улыбалась, поддерживала, покупала книги по обучению языку и основам живописи. Отец не одобрял, но и не возражал. Как всегда. Пока они с матерью находились дома, ему было всё равно. А большего они и не просили.       Мать говорила, что у каждого есть свой ангел-хранитель. Что у них тоже есть свой, особенный. Что он всегда присматривает за ними, оберегает. И Ксавьер верил. Он правда хотел верить, что у них с матерью есть защита и опора, помимо отца. Что кто-то спасёт их, когда придут сложные времена. Ведь мама не может врать. ***       В десять лет Ксавьер подумал, что нашёл его — ангела-хранителя. Девочка с двумя чёрными косичками и безразличным взглядом, в красивом чёрном платье. Девочка, что спасла ему жизнь, в последний момент вытащив из печи крематория. Девочка, которую звали Уэнсдей Аддамс.       Когда они уехали, мальчик рассказал всё матери. Начал убеждать, что, несмотря на одежду и поведение, Уэнсдей очень хорошая. На удивление, женщина погладила его по голове и мягко улыбнулась.       — Может, ты и прав, — сказала она, — Возможно, она твой ангел хранитель. Но помни, — щёлкнула Ксавьера по носу, — наши ангелы-хранители не всегда рядом, — мальчик начал внимательно слушать, — Они приходят только тогда, когда на то воля Божья. И к тем, кто искренне верит. Ты же веришь, милый?       — Верю! — воскликнул Ксавьер, — А когда мы ещё раз встретимся? — спросил он, ëрзая от нетерпения.       — Ох, даже не знаю, — вздохнула мать, глядя в окно, — Точно не в этом году. О, — к ней будто пришло озарение, — давай поедем в гости к Аддамсам следующим лето, хорошо?       Ксавьер засиял.       — Только вдвоём?!       — Да, только вдвоём, милый, — мать взяла сына за руку, — только ты и я. А теперь спи, нам ещё долго ехать.       Засыпая на коленях своей матери, Ксавьер представлял следующее лето. Как они с мамой на деньги отца купят билеты в Уэстфилд, как поедут на поезде, попутно любуясь видом из окна, как он снова увидит её, и как на этот раз нарисует в своём альбоме. В тот день ему снились самые счастливые сны. ***       С августа следующего года жизнь стала невыносимой. Поспешный сбор вещей, бесконечные визиты незнакомцев с серыми лицами. Подготовка к поступлению в закрытую школу для изгоев, потому что ещё весной Торпы обнаружили способности сына. Слишком быстрое смирение со смертью матери.       Последнее крутилось в голове подобно цикличной киноплёнке, превращающей нервы в тонкие струны виолончели, что вот-вот порвутся. Звенящая пустота в маминой комнате давила всё сильнее. А чувство непринятия с каждым днём всё росло и росло...       Мать говорила, что ангел-хранитель их охраняет. Что он её спасёт в трудную минуту. Но почему он не пришёл, тогда, когда мать лежала на кушетке с лейкемией? Она что, недостаточно верила? Или у этого ангела слишком много дел? Почему он не пришёл, когда был так нужен? Они с матерью что, не заслужили спасения? Почему?       И он был неправ — Уэнсдей точно не их ангел-хранитель. И никогда им не была. ***       В свои шестнадцать Ксавьер, по своему мнению, преуспел. Наловчился в использовании экстрасенсорики, отточил навык рисования почти до идеала (так говорили окружающие), успевал по всем дисциплинам, входил в десятку известных учеников Невермора, встречался с самой популярной девушкой в пансионе. Правда, расстались несколько месяцев назад из-за того, что Торп хотел забыть, как страшный сон. Но, на удивление, они остались в хороших отношениях. По крайней мере, внешне.       И когда Ксавьеру начало казаться, что жизнь снова идёт своим чередом, пришла она. С теми же чёрными косами, тем же безразличным взглядом. Только платье другого пошива. Но последнее уже было неважно — всё равно зашивать. Ведь в первый же день Уэнсдей чуть не померла от статуи гаргульи. И если бы не вовремя подоспевший Торп, то Аддамс так бы и стояла там. Она сама об этом сказала в медпункте, так и не поблагодарив за спасение.       Ксавьер точно ошибся в детстве. Ангелы не хотят умереть, так ведь? ***       Дни спустя Уэнсдей начала медленно, но верно расшатывать его нервную систему (благо у Торпа было ангельское терпение). Сначала начала отшиваться с Галпином, с которым Ксавьер по опыту знал, что общаться не стоило. Потом пригласила на бал, чтобы выведать информации для своего расследования. А теперь ещё и его личная мастерская стала для неё будто проходной двор — приходи, бери, что нужно, хоть живи, всем всё равно. Что она и делает.       При этом Торп главный подозреваемый. Он, будучи главным помощником Аддамс, приходящим по первому зону и не требующим ничего взамен, подозревается в убийстве своего пропавшего соседа. Замечательно. Шик, блеск, восторг.       Ксавьер начал подозревать, что Уэнсдей не ангел. Скорее, его личный демон . Может, поэтому у них с матерью столько несчастий? Потому что они тогда, на похоронах крёстной, встретили эту треклятую семейку? Может, не будь них, всё сложилось бы иначе? Не будь её, и...       Дальше Торп продолжить не смог. Как бы сильно он не хотел развернуться и уйти, начать обвинять Уэнсдей во всех грехах. Иррациональное, почти забытое чувство привязанности, непонятное желание защитить были сильнее. ***       Сидя в полицейской машине, Ксавьер пытался ни о чем не думать. Ни о том, что его школе угрожает опасность, ни о том, кто в этом замешан, ни о ней. Только не о ней. Слишком много чести для человека, что его подставил. Снова. Несмотря на всю помощь, потраченные силы, попытки понять и принять её саму. Несмотря на всё, что он делал и на что закрывал глаза, она...       Внезапно послышался стук в стекло. Радости Торпа не было предела. Вещь пришла за ним. И, когда он освободился, взгляд его словно прояснился. В голове засела одна мысль — Уэнсдей в Неверморе. ***       Аддамс снова спасла его (пока Ксавьер спасал её, какая ирония). Закрыла собой от его же стрелы. И, как всегда, отказалась от помощи. Ну конечно. Она же всегда справлялась со всем сама, ни у кого не просила помощи.       Но с Уэнсдей Торп был согласен в одном — надо было выводить людей. Им точно нужна была помощь во всём том хаосе, в котором находилась школа Невермор. Ксавьер должен был защитить хотя бы их. И помолиться за неё. В который раз. ***       Когда всё закончилось, Торп всучил Уэнсдей подарок. Телефон для связи, где уже был забит его номер. Да, конечно, Аддамс не будет писать, как прошло её утро, что нового произошло в их особняке в её отсутствие. Но если Уэнсдей нужна будет помощь, она точно напишет. Не позвонит, не приедет, но напишет.       Уэнсдей точно не его ангел-хранитель. Но, может, Ксавьер — её?