Часть 11

Глава 11 Всю дорогу Жюли тараторила без умолку. Она резко перескакивала с темы на тему, отчего её рассказ казался хаотичным. Начав с того, что удалось вытянуть из Мервана, она резко переключилась на погоду за окном, а потом и вовсе как ни в чём не бывало начала рассказывать какую-то историю, которая произошла с ней несколько лет назад. Не останавливая, Леон учтиво кивал и в нужные моменты вставлял общие реплики, позволяя потоку слов литься дальше. „Она в шоке” — с горечью понимал мужчина. Навигатор показывал, что они почти на месте. — Дорогая, ты сможешь сама посидеть в машине? Когда тишина начала длиться дольше пяти секунд, Леон обеспокоенно повернул голову. Очень удачно загорелся красный. — Д-да. Думаю, да. Его сердце разрывалось, словно в него попали из винтовки. Она в таком состоянии. Опять. Не по его вине, но всё же. Или частично по его? Единственное, что хоть как-то оправдывало его совесть, — это тот факт, что её заразили первой дозой ещё задолго до их знакомства. И не будь они вместе, инцидент в поместье был бы просто очередным неудачным стечением обстоятельств, где в списке жертв было бы на одну строчку больше. Сзади раздался нетерпеливый гудок. Слишком глубоко погрузившись в собственные мысли, Леон не заметил, как загорелся зелёный. Переключив на режим „Sport”, он резко нажал на газ. Машина дёрнулась, безжалостно сокрыщая расстояние до цели. У него в голове за секунду созрел готовый план. Осталось его реализовать. Остановившись почти под самим входом, Леон медленно повернулся к вжатой в сиденье девушке. Жюли была словно резиновый шарик, оставленный под палящим солнцем. Ещё один градус и тонкий материал не выдержит. — Я пойду один. Сядь на моё место и, если хоть что-то покажется подозрительным — уезжай не раздумывая. Не жди, пока выйду, и тем более не вздумай идти внутрь. Вот — возьми это. Запуская руку в карман куртки, он вынул свой кошелёк. — А это зачем? — она прикоснулась к дорогой коже, не понимая зачем он его отдаёт. — Заплатишь за штраф, если наткнёшься на патруль, — он постарался пошутить, но вышло как всегда не очень. Жюли была не совсем в том состоянии, чтобы понять его иронию. — Но ты же вернёшься, правда? Вдох. Ну как он может ответить честно? — Дорогая, конечно вернусь. Даже не успеешь соскучиться. Это всё просто меры предосторожности. На всякий случай. Судя по слабой улыбке, она поверила. А он был обязан сдержать обещание. Вытащив наружу бессознательное тело, Леон почувствовал, как начинается морось. Маленькие капли липли к волосам, а южный солёный ветер продувал до костей, забираясь под одежду. Пройдя к знакомому уже служебному входу, Леон поставил Мервана на ноги, опирая его о стену. Тот всё ещё не пришёл в себя. Звуки нескольких звонких пощёчин утонули, поглощённые гулом нарастающего ветра. — Идти можешь? Мужчина едва заметно кивнул, опираясь связанными руками о бетонную стену. Сжав сзади его горло, Леон не церемонясь направил Мервана к двери. Вторая же рука крепко сжимала рукоять пистолета, дуло которого было плотно приставленно к лопаткам. Они зашли внутрь. Оставшись одна, Жюли дала волю чувствам. Резина нагрелась и теперь девушка рваными ошмётками висела на границе истерики. Ей было омерзительно в собственном теле. Закрывая глаза, она видела перед собой тёмные локоны и чувствовала на себе кислый запах перебродившего алкоголя. Хотелось стянуть с себя платье вместе с кожей, позволяя органам растечься по асфальту мокрой лужей. Слёз не было, отчего лицо исказилось в устрашающей гримасе, пропитанной сухим плачем. Проходящая мимо женщина с собакой на поводке даже не взглянула в сторону машины. Машины, за затонированными стёклами которой шла беззвучная борьба за право вновь чувствовать себя собой. Две пары ног осторожно ступали по темному коридору. На этот раз вход в кинозал был заперт. Зато из небольшой каморки виднелся жёлтый свет настольной лампы. Проводка в здании была не первой свежести, и лампочка иногда мигала, создавая ещё большее напряжение. Сырость сочилась из каждой щели, а от стен воняло мокрым бетоном. — Давай его скорее сюда, — Симон ждал. И не просто ждал, а откуда-то приволок специальное кресло для допроса. Очень старой модели, но всё же. Такими уже лет десять не пользуются. Плотно затянув фиксаторы, Леон спросил: — Кто он? — Официально специалист по консервации памятников культуры. — А неофициально? — Леон прислонился к столу, скрещивая руки. — Одна из собачек Тревора, — проверяя зрачки на чувствительность, Симон продолжил: — Видимость ремонтных работ поддерживать надо, вот правительство и высылает исправно каждую неделю к замку две лодки, груженные вот такими Мерванами. Потом они меняются. — Правительство в курсе того, что в этом замешан Тревор? Леон понимал, что, если да, тогда придётся подключать дипломатов и, возможно, выдвигать обвинение в сокрытии биотеррористического преступника. Он уже был в международном розыске, и Интерпол бы очень не обрадовался, узнав о его связях с правительством. — О нет-нет. Они знают только про заброшенную лабораторию. Ничего более. Теперь самое интересное. В чётные недели в каждой лодке есть по два человека без одного пальца — всегда левого указательного. А в нечётные — без правого. В общем, на остров приезжает восемнадцать гражданских, у четверых из которых стабильно на один палец меньше. — Какой в этом смысл? — Это мы и спросим. Он вколол Мервану стабилизатор. Без этого добиться внятного диалога было бы сложно. Пока тот приходил в себя, Симон учтиво поинтересовался: — Были трудности? — указывая глазами на окровавленное лицо. — Он больше фанат современного кинопроката, — Леон сжал челюсть, стараясь не выдать себя раньше времени. — Понятно, — в ответе он был заинтересован не больше, чем маленьким пауком в углу комнаты. Допрос продвигался тяжело. Симон пошел по классике. Метод Рида был эффективен, но определённо занимал больше времени, чем хотелось бы. Симон грубо пресекал все попытки Мервана оправдаться или заявить: „Я ничего не знаю”. Третий шаг из девяти. Делая вид, что проверяет что-то в телефоне, Леон быстро написал сообщение. „Всё в порядке. Это займёт какое-то время, но угрозы нет. Не беспокойся”. Он не успел спрятать телефон обратно в карман, как до него донеслись сдавленные слова: — Говорю же, последнее, что я помню — это ту шлюху в баре. На стене прямо перед Леоном висел шкаф с огнетушителем. И пожарным топором. Очень удачно, что ещё не успели разворовать. — Меня не интересует, с кем ты бухаешь. Какая у вас цель? — Симон был непреклонен. — Да пошёл т... Остриё вошло в плоть как в масло. Леон не целился, и левая ладонь упала на пол, отделённая по запястью. Удар по правой же пришёлся на окончание суставов, отрезая оставшиеся четыре пальца. Сквозь звенящий крик боли Симон неодобрительно посмотрел на Леона. Словно на нашкодившего ученика. Дёргая обрубками, Мерван срывал связки, стараясь вырваться. Кровь лилась во все стороны, забрызгивая его одежду. Леон не любил такие методы, но этот ублюдок заслужил как никто другой. Симон неторопливо открыл ящик стола. — Ты знаешь, что в моём положении тяжело добыть стабилизаторы, — он неохотно вколол вторую дозу, вынуждая связанного мужчину отключиться. Наконец-то настала тишина. — Я передам тебе несколько, если понадобится. — Да уж, потрудись. Наступила пауза. Мужчины смотрели, как замедляется кровотечение. Когда кровь начала сворачиваться, Симон заговорил первым: — Похоже, допрос на сегодня откладывается. Он не злился. Леону даже показалось, что на смуглом лице проскользнуло подобие удовлетворённости. Только он не мог понять почему и какая Симону от этого выгода. — Похоже на то. — Всё же я бы тебя попросил не присутствовать на втором этапе. А то боюсь, бедолага не доживёт до конца с твоей вспыльчивостью. — Тогда как я получу информацию? — Запись я тебе перешлю. Мне нечего скрывать, — Симон ввёл что-то на телефоне. — Мои люди должны быть здесь в течение десяти минут. Заберём его в безопасное место и там продолжим. Я не враг, Леон. — Я всё равно не одобряю твои методы. — Конечно, — он иронично улыбнулся. — Но пока что руки отрезаешь ты, а не я. На это Леон не нашёл ответа. Он уже собирался выходить, но остановился у двери, услышав голос Симона: — Я не побеспокою вас ближайшие три дня. Праздники всё-таки. — Не знал, что тебе близки эти традиции. — Если понадобится, буду и Хануку отмечать. — Не сомневаюсь. За время, проведённое внутри, дождь из мороси превратился в настоящий ливень. Подстёгиваемые надвигающимся штормом, капли летели почти горизонтально, холодными льдинками впиваясь в лицо. Машина была на месте. Вернувшись под навес, Леон написал только одно слово. „Впустишь?” Буквально через секунду дверь со стороны водителя открылась, и Леон не задерживаясь скользнул внутрь. Не успел он присесть, как пара женских рук тут же обвилась вокруг его торса, а сама Жюли прильнула к нему так быстро, что едва не ударилась головой о его челюсть. — Эй, я весь мокрый, — он осторожно погладил её по спине, стараясь не прикасаться мокрым рукавом. — Плевать, — Жюли покачала головой, сильнее вжимаясь в холодную кожу куртки. Только бог знает, что с ней происходило эти полтора часа. И один чёрт знает, к чему это могло привести. Но в одном Жюли была уверена: эту битву с собой она выиграла. Платье придётся выбросить, и её нога никогда в жизни не переступит порог бара, но она всё ещё Жюли. Всё ещё принадлежит себе. Ну, и немного Леону. — Как ты? — обеспокоенно спросил он, когда тонкие пальцы немного ослабили хватку. — Уже лучше. Не до конца, но всё же лучше. Она не стала врать, но и посвящать в подробности тоже не хотела. Ему и без того хватает проблем. — Поедем домой? — задавая вопрос, Леон нажал кнопку запуска двигателя. Быстро заработали дворники, убирая водные струйки с лобового стекла. — Я очень устала и хотела бы переодеться, — ей всё ещё было мерзко находиться в этой одежде. Понимая, о чём она, Леон сухо сообщил: — Он больше ни к кому не притронется. Жюли сглотнула. — В смысле ты... его... — Он жив, если ты об этом. Но пальцев заметно поубавилось. Леон чувствовал, что должен ей в этом признаться. Даже если осудит. Однако, когда мысль усвоилась в её голове, на лице проступила робкая, едва заметная улыбка. Этого ему было достаточно. Значит, он сделал всё правильно.