Глава 5. Гринготтс

На следующее утро Северус вышел из дома затемно. Запер подвал на заклинание, повесил сумку на плечо и направился к автобусной остановке. Лондон встретил его серым небом и толчеёй. Гринготтс возвышался в конце Косой Аллеи — белоснежный, надменный. Северус толкнул тяжёлую дверь и вошёл. Внутри было прохладно и шумно: звон монет, стук перьев, голоса гоблинов, ведущих учёт. Он направился к стойке обмена, продвигаясь сквозь очередь. Но когда до стойки оставалось всего несколько шагов, в его руку вцепились длинные костлявые пальцы. — Ни звука. Иди за мной. Гоблин был старым — морщинистое лицо, жёлтые глаза, пальцы, похожие на корни дерева. Он смотрел на Северуса так, будто узнал. Не дав ответить, потащил его мимо очередей, мимо столов, в узкий коридор, куда не заходили посетители. Кабинет оказался маленьким, заваленным свитками. За столом сидел другой гоблин — в очках с толстыми линзами. — Проходите, мистер Снейп, — сказал тот, не поднимая головы. — Я вас ждал. Северус не сдвинулся с места. — Кто вы, откуда знаете моё имя и что вам нужно? Гоблин поднял взгляд. Жёлтые глаза блеснули за стёклами. — Меня зовут Кнарг. Я поверенный рода Принц. Ваша покойная матушка, Эйлин Снейп, являлась последней живой представительницей рода. А теперь, возможно, это вы. — Я не имею никакого отношения к роду Принц, — резко ответил Северус. — Отец матери изгнал её из рода. Кнарг улыбнулся — страшной улыбкой, полной зубов. — Это не так. Ваш дедушка объявил об отречении публично — на семейном совете, при свидетелях. Громко. Убедительно. — Кнарг сделал паузу. — Но младший брат вашей матушки в тот же день подал возражение в реестр родов. Тихо. Без огласки. Публичное отречение осталось публичным — об этом знали все. А юридического так и не случилось — об этом не знал никто. Кроме нас. — Дядя? У матери был брат? — Был. Ваш дедушка умер от драконьей оспы восемь лет назад. Ваш дядя пережил его всего на несколько месяцев — та же вспышка. С тех пор род остался без главы. — Кнарг сложил пальцы домиком. — Пока был жив, ваш дядя переводил деньги вашей матушке ежемесячно — вопреки воле отца. После вашего рождения оплатил Хогвартс вперёд, все семь лет. Ваш дедушка к тому времени уже делал вид, что никакого внука не существует. Северус замер. Мать никогда не говорила ни о каком дяде. — Зачем вы мне это говорите? — Потому что вы — наследник. И если не примете род официально, через год банк начнёт процедуру поиска среди побочных ветвей. У вашего покойного дедушки есть внебрачные дети в Испании. Они знают о своём происхождении. По спине пробежал холод. — И в чём ваша выгода? Кнарг медленно снял очки и протёр их уголком свитка. — Я поверенный. Я давал клятву. Если род богат — поверенный богат. Должность передаётся по наследству, мистер Снейп. Мои предки вели этот род четыреста лет. Я не намерен терять то, что они хранили. Он протянул через стол старый пергамент, скреплённый тёмной сургучной печатью с гербом Принцев. — Здесь перечень активов рода. И замок. Принц-касл. Старинное поместье на северном побережье. Пустовало несколько десятилетий, но содержание оплачено. Если подпишете — оно ваше. Северус взял пергамент. Пальцы дрожали. Он вспомнил мать. Её молчаливую покорность. Её сломанную волю. Она могла жить в замке. Могла быть хозяйкой. Но выбрала Паучий тупик и Тобиаса. «Почему?» — Ваша мать узнала о смерти брата от нас. — Кнарг помолчал. — Тогда же мы сообщили ей, что она — единственная законная наследница. Она отказалась от своей доли официально. В вашу пользу. Сказала только: пусть у мальчика будет хоть что-то своё. Это было пять лет назад. Мы не спрашивали причин. Северус сжал пергамент. Потом произнёс: — Где подписать? Кнарг указал на строчку внизу. Северус поставил подпись. Пергамент вспыхнул — не ярко, не торжественно. Просто золотая вспышка, секунда тепла на пальцах, и пепел. — Поздравляю, мистер Снейп. Вы — глава рода Принц и всем что владеет род. На улице Северус остановился на ступенях и не пошёл дальше. Просто стоял. В кармане лежал ключ — старый, тёмный, с гербом, который он видел первый раз в жизни и который теперь был его. Мать отказалась от своей доли. В его пользу. Молча. Не сказав ни слова. Ветер бил в лицо. Северус так и не понял — от холода у него перехватило горло, или нет.