Глава II. Второе солнце больше не гаснет

Раньше второе солнце появлялось редко — на несколько минут, максимум на час. Этого хватало, чтобы люди запирали двери, тушили лампы и старались не смотреть друг другу в глаза. Под его светом ложь звучала фальшиво даже от превосходного лжеца. Страх выходил наружу, как гной из старой раны. Ненависть переставала прятаться за улыбками. Люди чувствовали друг друга слишком глубоко — до тошноты, до физической боли в груди. Но солнце всегда уходило и мир получал шанс снова надеть маску. А потом Клиара заговорила. * * *  Прошло всего четыре дня с той ночи в Нижнем Квартале. Четыре дня с тех пор, как мальчишка посмотрел на неё пустыми от горя глазами и попросил: «Скажи, что моя мать не умерла зря». Она сказала и позволила словам жить. Сначала это выглядело почти свято. Люди действительно просыпались. А потом надежда превратилась в яд. * * *  На пятый день Второе солнце перестало заходить. Небо раскололось. Одна половина осталась чёрной и мёртвой, вторая горела тусклым воспалённым янтарём. Под этим светом эмоции перестали принадлежать человеку. Они стали самостоятельными. Страх имел запах. Ненависть ощущалась как электричество на коже. Любовь жгла лёгкие. Люди начали ломаться. * * *  Клиара стояла посреди того, что когда-то было центральной площадью Нижнего Квартала. Теперь это место называли «Разломом». Воздух был густым, почти жидким. Каждый вдох давался с трудом. Второе солнце висело прямо над головой, тяжёлое, неподвижное, и обжигало даже через закрытые веки. Перед ней на коленях стоял мужчина лет сорока. Его лицо было мокрым от слёз и крови — он разодрал себе щёки ногтями. — Забери это, — хрипел он, протягивая к ней дрожащие руки. — Забери мою вину… Я не могу её носить. Она жжёт. Она жжёт изнутри! Клиара отступила на шаг. Запястья горели так сильно, что казалось, кожа вот-вот лопнет. — Я не могу, — тихо ответила она. — Ты можешь! — закричал мужчина. Его крик тут же подхватили другие. — Ты начала это! Ты обязана! Вокруг них собиралась толпа. Люди смотрели на неё с голодной надеждой и животным страхом одновременно. Кто-то тянул к ней руки. Кто-то уже стоял на коленях. Женщина с пустыми глазами держала на руках мёртвого ребёнка и шептала: «Скажи, что он не чувствовал боли… Скажи…» Клиара почувствовала, как внутри неё поднимается волна — не сила, а нечто гораздо более страшное. Желание ответить. Желание снять с них хотя бы часть этой невыносимой тяжести. Она сжала кулаки. Серебристые линии на запястьях вспыхнули ярче, и тонкие лучи света пробились сквозь пальцы. — Я не бог, — прошептала она. Но слова уже вырвались. В ту же секунду мужчина перед ней глубоко вдохнул, словно впервые за много дней. Лицо его разгладилось. Он улыбнулся — блаженно, по-детски. А потом упал лицом вниз. Мёртвый. Сердце не выдержало внезапного облегчения. Толпа ахнула. Кто-то закричал от радости. Кто-то — от нового, ещё более глубокого ужаса. Клиара смотрела на тело и чувствовала, как реальность вокруг неё снова сдвинулась. Где-то в соседнем переулке раздался треск — дом начал складываться, словно бумажный, потому что живущая в нём семья одновременно почувствовала безнадёжность. — Хватит… — прошептала Клиара, отступая. — Пожалуйста, хватит… Но мир уже не слушал просьб. Он слушал только силу. * * *  В Верхних Секторах жёны убивали мужей после случайно услышанных мыслей. Дети плакали так, что у них лопались сосуды в глазах. Некоторые просто переставали говорить — любое слово могло изменить реальность. Дома искривлялись. Коридоры удлинялись. Люди становились пустыми оболочками, продолжая дышать. Чувства стали заразнее чумы. Люди перестали прикасаться друг к другу. Перестали смотреть в глаза. Некоторые выкалывали себе глаза — лишь бы не чувствовать. * * *  Клиару начали называть по-разному. Для Порядка она была Разломом. Для Хаоса — Голосом Второго Солнца. Для отчаявшихся — новой богиней. И чем больше в неё верили, тем страшнее становилась её сила. * * *  В ту ночь она снова поднялась на крышу. Город внизу горел чувствами. Крики сливались в единый низкий стон. Второе солнце висело неподвижно, огромное и равнодушное. Клиара опустилась на колени у края. Запястья светились так ярко, что руки казались двумя факелами. — Я хотела лишь, чтобы один мальчик не чувствовал себя одиноким… — прошептала она. Слёзы высыхали на щеках мгновенно. Она наконец поняла. Мир сломался не из-за неё. Он всегда был таким — переполненным, загнанным в рамки, готовым взорваться. Она просто дала трещине имя. И теперь эта трещина пожирала всё. Клиара встала и посмотрела прямо в огненный глаз солнца. — Если вы хотите честности… — тихо произнесла она, — то получите её сполна. По небу прошла новая огромная трещина. Второе солнце дрогнуло, словно улыбнулось. Где-то внизу тысячи голосов закричали одновременно. Клиара повернулась и начала спускаться. Она больше не была уверена, хочет ли остановить этот конец, потому что в самой глубине, там, где страх переплетался с тёмным, сладким восторгом, она чувствовала: Мир наконец-то стал настоящим. И этот настоящий мир был чудовищным.