Финал: Демон, которого называли красной луной

Они не стали ждать следующей ночи. Аки нашёл в архиве ритуал: нужно было подняться на старую водонапорную башню города — самую высокую точку, где граница между землёй и небом тоньше всего. Когда Красная луна взойдёт, нужно нанести себе порез и крикнуть: «Я заключаю контракт», — тогда демон явится лично. Дэнджи сделал это, не дожидаясь наступления фазы. Луна была ещё нормальной — белой, холодной. Но после его крика небо начало темнеть, и прямо на глазах белый диск окрасился сначала в розовый, потом в багровый, потом в цвет старой запёкшейся крови. Из луны выпало нечто. Это не было человеком. Это была бесконечно длинная рука с суставами, сочленёнными, как у паука — каждый палец оканчивался миниатюрной луной. Тело демона свисало с неба на тонкой пуповине из сгустков тьмы. У него не было головы, зато в центре груди зияла огромная глазница, и в ней вращалось красное пятно, как затравка в глазу мёртвого кита. — Ты позвал меня, охотник с бензопилой, — прошептало оно без рта. Голос был одновременно сладким и тошнотворным. — Я знаю, зачем. Из-за девочки. Из-за крови. — Прекрати использовать Пауэр, — сказал Дэнджи, запуская мотор бензопилы. — Верни ей свободу. — Ах, но она и есть я, — промурлыкал демон. — Частица меня. Когда миллиарды лет назад луна откололась от Земли, брызнула кровь. Моя кровь. Растворилась в океанах, попала в первых животных, передавалась по наследству. Девочка Пауэр — не просто демон крови. Она — мой дальний отпрыск. И каждую Красную луну я собираю урожай. — Какой урожай? — Эмоции. Страх, отвращение, боль — и при этом удовольствие. Парадокс? Самый сладкий напиток во вселенной. Когда вы занимаетесь любовью по моей воле, я питаюсь вашими противоречиями. Ты боишься, но хочешь. Она не хочет, но её тело жаждет. Это лучше, чем тысяча молитв. Дэнджи бросился на демона. И началась битва — не на жизнь, а на разрыв контракта. Он рубил эту паучью руку, которая пыталась обвить башню и раздавить его, как виноградинку. Кровь демона лилась не алая, а чёрная, и в ней плавали осколки фальшивых луночек. В какой-то момент к нему присоединилась Пауэр. Она пришла в сознании — Аки успел вколоть ей успокоительное, которое блокировало лунную связь. Но глаза у неё были дикие: — Дэнджи! Пауэр помнит всё! Все три ночи! Пауэр помнит, как плакала и как не могла сказать «нет»! Пауэр убьёт этого ублюдка! Она создала копьё из своей крови — огромное, длиной с башню. И вместе с Дэнджи, который превратил руку в бензопилу, они нанесли удар в глазницу демона. Красная луна моргнула. И исчезла. На небе снова висела обычная, бледно-жёлтая, холодная луна. Демон рассыпался на тысячи крошечных лунных камней, похожих на яичную скорлупу. И прежде чем окончательно исчезнуть, прозвучал последний шепот: — Но вы не убили меня. Я — Красная луна. Я восхожу каждые триста лет. И я вернусь. И тогда ваши дети, Дэнджи, будут петь мне колыбельные. Пауэр упала на колени. Дэнджи обнял её. Она рыдала — впервые в жизни он видел, чтобы Пауэр плакала по-настоящему, не для привлечения внимания. — Пауэр, — сказал он, — это была не ты. Ни разу. — Но Пауэр чувствовала. Внутри. Там, где её настоящее «я», ей было не больно. Ей было… приятно. Это самое ужасное. Пауэр — монстр. — Мы все монстры, — ответил Дэнджи. — Но ты мой монстр.