Часть 2

Косой переулок встретил их шумом и суетой — сотни учеников и учениц с родителями и без заполнили и без того тесную улочку и галдели, кричали, толкались, смеялись, как на восточном базаре. То тут, то там слышались приветственные возгласы и звонкие звуки поцелуев. — Мне нужно в банк, — безапелляционно заявила мать и брезгливо одернула черное кружево рукавов, выступавших из-под манжет мантии на добрых три дюйма. — Встретимся у Малкин через час. Не опаздывай. С этими словами она подала Броку бархатный мешок, глухо звякнувший при этом, и Брок понял, что она не доверила ему только покупку мантий. Остальное проверит по списку по возвращении домой, и если там чего-то не окажется, то Броку придется без этого чего-то обходиться как минимум до Рождества. Брок намеки понимал влет. Как понял и то, что, судя по объему этого самого мешка, метлы в этом году ему не видать. В отличие, похоже, от Поттера, который как раз махал им от кафе-мороженого Фортескью. Парвеню, как верно когда-то подметила Нарцисса. — Пойдем, — вздохнул Брок, уже увидев вожделенный длинный сверток у столика. — Успеем сдать твою сову. Стив, которому чужие метлы (как и чужие совы) были до канделябра, хмыкнув, отправился за ним. — О, молодые люди, — невысокий полный мужчина поднял голову от газеты, стоило им подойти ближе. — Мистер Лестранж и мистер Роджерс, я полагаю? — Здравствуйте, мистер Поттер, — поздоровался Брок. Стив тоже буркнул какое-то приветствие — клетка с совой жгла ему руки. — Мороженого? Джеймс много рассказывал о вас. — Мы только пришли, — извиняющимся тоном произнес Брок. — И ма дала нам всего час на то, чтобы купить все необходимое. — О! Как раз хотел лично поблагодарить леди Лестранж за оказанное моему сыну гостеприимство. — Она ушла по делам. Пошлите сову. Извините, нам пора. У Поттера, который, похоже, собирался поболтать о своей новой метле, вытянулось лицо. — Мне он понравился, — воинственно заявил Стив. — Да, мне тоже. Не делай такое лицо. Я, если помнишь, полукровка. Так что Поттер, по сути, чистокровнее меня. Не вижу смысла кичиться тем, чего нет. Роджерс, чуть расслабив сдвинутые брови, принялся крутить головой по сторонам. — Где, говоришь, этот магазин? Вздохнув, Брок подхватил Роджерса под локоть и свернул в ближайший переулок. В следующий час они: выдержали бой с перепуганным насмерть хозяином магазина «Гермес, у нас самые быстрые совы», но все-таки вернули ему птицу; купили два комплекта учебников для второго курса, гору пергаментов и перьев; ингредиенты для Зелий по списку; корм для книззла и угощения для Гуамоко; чернила; зачем-то магическую карту мира и по паре новых ботинок (Роджерс хотел кроссовки, но маги такое не продавали). — Сколько палочек может быть у волшебника? — спросил вдруг Роджерс, остановившись напротив лавки «Кац и сыновья», главных конкурентов Олливандера. — Первая одна. Но в течение жизни и при некоторых специфических видах деятельности палочку можно сменить. Или иметь несколько. Например, у maman есть специальная дуэльная палочка. И еще штук пять. Для разных видов магии. Но в повседневной жизни она пользуется первой. Роджерс постоял-постоял у входа в лавку и сменил тему: — Который час? Мне кажется, леди Лестранж и без дуэльной палочки — не та леди, которую стоит заставлять ждать. Мысленно поаплодировав Роджерсу за точность определения, Брок повел его к Малкин, не заметив высокого, очень худого мужчину в плаще с капюшоном, наблюдавшего за ними из переулка, ведущего в Лютный. *** На перроне пришлось раскланиваться с родственниками: Нотты и Гойлы провожали своих первоклашек в Хогвартс и просили присмотреть. Непривычно не хватало надменности Люциуса и напускной чувствительности Нарциссы — они уже окончили Хогвартс и готовились к свадьбе. Роджерс стоял рядом с Броком, и мать, видимо не желавшая слушать насмешек в его адрес, положила ладони им с Броком на плечи. В пальцах руки, лежавшей на плече Роджерса, была зажата палочка. Та, что для дуэлей. Всем, знавшим Беллатрису Лестранж хоть сколько-нибудь хорошо, становилось понятно, что обоих ее полукровок лучше не трогать. А обходить по широкой дуге, не разворачиваясь спиной. — Жду вас в декабре, — не терпящим возражений тоном приказала мать, слегка склонив голову в ответ на приветствие Августы Лонгботтом — ее младший сын тоже был первокурсником. — Брок? Гляди в оба. И все-таки пытайся хоть немного очищать сознание. Идите. Стив и Брок забрались в вагон, но, добравшись до окна, мать уже не увидели — та аппарировала. Стив задумчиво дотронулся до своего плеча, но не стал ни о чем спрашивать. Блэк и Поттер ввалились к ним, когда поезд уже тронулся. Смеясь и перебивая друг друга, они принялись рассказывать, как мистер Поттер аппарировал их совсем на другой вокзал, где появился с двумя мальчишками, одетыми в мантии, прямо посреди магглов. И как они потом искали закуток для аппарации и что, наверное, мистера Поттера все-таки вызовут в Аврорат. Роджерс, казалось, не слушал. Только смотрел в окно и черкал что-то в своем блокноте. *** Черная совка вернулась к Стиву за завтраком. Просто аккуратно села около его тарелки и аристократично ухватила клювом за палец — давай, мол, корми. Стив уставился на нее, как на привидение — та принесла газету и какое-то письмо. Гуамоко, стоивший не в два, а, как оказалось, в три раза дешевле, бросил газету и письмо от отца Броку на голову, а потому тот пропустил начало попыток прогнать нежеланный подарок и застал только уже смеющегося Сириуса, пытающегося приманить упрямую птицу печеньем. Брок, прихватив какао, газету и письмо, отправился за красно-золотой стол. — Я бы смотрел на кольцо на лапе, — подсказал Брок. — Если там твое имя, пока не снимешь кольцо, придется кормить. Стив зыркнул на него, глянул на правую лапу совки. — Что там? — Его зовут Асмодей. И ниже мое имя. — Если его подарил… Кое-кто настолько настойчивый, то кольцо ты не снимешь, — предупредил Брок. — Так что корми, читай письмо и пусть летит в совятню. Стив, сопя, поковырял кольцо, пока совка, оборав его на ультразвуке, не ущипнула так, что кровь выступила, и не улетела, как показалось Броку, возмущенно взмахивая крыльями. Сириус снова заржал, а потом забрал Поттера, свистнул еще двоим своим подпевалам и удалился. — Я не буду пользоваться этой совой, — предупредил Роджерс, поглаживая подобравшегося к нему Боттома, за лето вымахавшего еще на пару дюймов. — Где ты, кстати, взял книззла? — спросил Брок. — Больно масть с Асмодеем у них похожа. — Боттома мне купила ма, — отозвался Стив. — В той же лавке… Погоди-ка. Это она его выбрала. Брок, как ему показалось, красноречиво, изогнул бровь и хмыкнул. — Напишешь ответ матери — отправь с Асмодеем. Увидишь — он вернется быстрее, чем Гуамоко. И уж точно быстрее любой школьной совы. Стив ничего не ответил и, бросив «увидимся», ушел за учебниками. Новый учебный год начался. *** В конце октября у Стива заболела мама. Он же, упорно отказываясь от услуг Асмодея, узнал об этом только через неделю: школьные совы были медлительными, да и в маггловской больнице, в которой лежала Сара Роджерс, наверняка такие посетители не приветствовались. Поэтому Стив узнал обо всем от Минервы МакГонагалл. Та вызвала его к себе прямо с обеда, при беседе Брок, конечно, не присутствовал, но по лицу вернувшегося Стива понял, что дело дрянь. После обеда у гриффов было «окно», свободное время перед занятиями после обеда, а у Слизерина — дополнительные Зелья. Ну, у Брока и у двух третей учеников второго курса они были — разбираться в зельеварении считалось хорошим тоном, и конечно же мать бы не поняла, если бы Брок не записался. Но Стив сейчас казался важнее, поэтому Брок, оставив свой котел Ноксусу Нотту, первокурснику, и бросив на ходу «занеси в гостиную», побежал за Стивом. Тот обнаружился там, где Брок и ожидал его увидеть — на верхней площадке Астрономической башни. Когда Брок, запыхавшись, все-таки добрался до самого верха, Стив, обернувшись, стер с лица слезы. Брока он видеть явно был не рад. — Эй, — позвал Брок. — Насколько все плохо по десятибалльной? — Десять, — почти без голоса ответил Стив, и Брок, подойдя вплотную, притянул его голову к своему плечу. — У меня кроме мамы никого нет, — сказал вдруг Стив, шмыгнув носом. Брок хотел возразить, но вовремя закрыл рот — маму и правда никто не мог заменить. Ни друзья, ни их семьи, ни школа, ни тот, кто считался отцом, но по сути никогда им не был. И вряд ли собирался что-то менять — сова не в счет. — Я думаю, можно что-то сделать, — решительно ответил Брок. — В Святого Мунго знаешь что лечат? — Она маггла, — напомнил Стив. — Второй сорт. Хуже гоблинов и кентавров. Никто не будет тратить на нее волшебные зелья. Брок впервые в жизни ощутил гремучую смесь стыда, злости и бессилия, поднявшуюся в душе так неожиданно и быстро, что он задохнулся. Его мать тоже была вторым сортом, верно? Может, будь она волшебницей… Впрочем, что теперь говорить? Да и не все на свете можно вылечить зельями, будь они хоть седьмого, хоть несуществующего восьмого уровня. — Что с ней? — Рак. Запущенный. Сказали — максимум год. Год, который я просижу здесь, — он саданул кулаком по влажным камням стены и даже не поморщился. — Я хочу уйти из школы. — Да щас! — Брок почти заорал, а потом поймал себя на том, что трясет Стива за плечи и, как настаивала мать, очистил сознание. — Ты думаешь, она этого хочет? Чтобы ты остался без элементарных знаний о том мире, к которому принадлежишь? — зашел с другой стороны он, понимая, впрочем, что Стив при его упрямстве сейчас не услышит ничего, чего не хочет слышать. — Я уже сказал МакГонагалл, — упрямо ответил Стив. — Школа никуда не денется, а вот ма… И он снова зло вытер слезы. У Брока внутри все переворачивалось: неужели никто ничем не может помочь? Они же взрослые! — Так, — в критических ситуациях Брок соображал очень быстро. — Я напишу отцу. Он в Совете попечителей. И нам понадобится полный свод правил школы. Мы добьемся тебе свободного посещения. — Это частная магическая школа, так МакГонагалл сказала. — Хрен на нее, — уверенно ответил на это Брок. — Это не Азкабан. Я возьму Асмодея? — Бери, — буркнул Роджерс совсем по-другому, и у Брока чуть отлегло от сердца. — Напишу Люциусу и отцу. Люц — редкостный зануда, но будет отличным юристом, он точно знает школьные правила наизусть, сто раз оспаривал снятие баллов. А отец — попечитель. Он выбьет у директора что угодно, но в пределах закона. И матери скажу. Уверен, если есть зелья, способные помочь, она о них знает. Роджерс наконец всхлипнул и расплакался по-настоящему, как и следовало двенадцатилетнему мальчишке, который вот-вот из полусироты превратится в полного.