Часть 1

*** Небольшое вступление       Очнуться в теле чистокровной ведьмы после того, как тебя сбила машина в родном Екатеринбурге — это квест. Очнуться в семье Лестрейнджей, где даже домовики выглядят так, будто планируют мировое господство — это уже хоррор.       Рабастана (теперь просто по-домашнему Тана) быстро поняла правила игры: палочка — это аргумент, этикет — это броня. Она быстро сошлась с Нарциссой Блэк, найдя в ней единственного адекватного человека, и с огромным удовольствием начала воспитывать её жениха, Люциуса Малфоя. Уж слишком много пафоса было в этом платиновом блондине.       О том, что у неё самой есть жених, Тана как-то благополучно забыла. В бумагах рода было что-то про «Контракт с Домом Малфой», но девушка была уверена, что речь или о торговле между двумя семьями или о Люциусе, и раз он занят Цисси, то дело в шляпе. О, как она ошибалась. ***       Мэнор Лестрейнджей содрогался от грохота. Люциус Малфой, имевший неосторожность заявить, что «женщине из приличной семьи не пристало увлекаться тёмными проклятиями, лучше бы занялась вышивкой», сейчас позорно прятался за антикварным рыцарским доспехом. — Вышивка, значит?! — голос Таны сорвался на визг. — Я тебе сейчас такую канву на заднице вышью, Инсендио не поможет!       В сторону Люциуса полетело ярко-оранжевое заклинание, снёсшее шлем доспеха. — Рабастана, угомонись! Это неподобающе! Леди себя так не ведут! — вопил парень, пытаясь достать палочку, но новая порция боевых чар заставляла его только глубже вжиматься в угол. — Сука! Тварь ебаная! — выкрикнула девушка, в порыве ярости взмахнув палочкой так, что тяжелая хрустальная ваза разлетелась на тысячи осколков. Она пинала упавшую пуфику и разбрасывала всё, что попадалось под руку. — Я тебя засужу, посажу и опущу ниже параши! Ты у меня на коленях будешь просить прощения за «слабый пол»!       В дверях гостиной появилась леди Лестрейндж, старая матриарх рода. Вид разгромленной залы её не особо удивил, а вот лексикон внучки заставил бровь удивлённо дернуться. — Тана, миленькая, успокойся! — взволнованно просила бабушка, подбегая и удерживая вырывающуюся девушку в своих объятьях, пытаясь перехватить её руку с палочкой. — Ты смеёшься?! — Тана обернулась к старушке, тяжело дыша, волосы растрепались, глаза горели безумным огнем. — Я?! И успокоиться?! Этот индюк перекормленный решил, что может указывать мне где моё место?! — Но дорогая, Люциус — твой будущий пасынок, тебе стоит быть терпимее... — мягко пробормотала бабушка.       Тана замерла. Мир вокруг будто затих. Малфой, который как раз пытался поправить мантию, икнул. — Кто... кто я ему? — медленно, с расстановкой спросила Рабастана. — Пасынок, — повторила леди Лестрейндж. — Твой контракт заключен с Лордом Абраксасом Малфоем. Вы обручены с твоего пятилетия. Мы просто ждали, когда ты закончишь школу, чтобы сыграть свадьбу. Абраксас счёл, что разница в возрасте требует твоего совершеннолетия.       Тана медленно повернула голову. В дверях гостиной, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял высокий мужчина. Он был похож на Люциуса, но шире в плечах, с более резкими чертами лица и взглядом, в котором сквозило опасное развлечение. Серебро его волос было перехвачено черной лентой.       Абраксас Малфой наблюдал за «концертом» своей невесты с самого начала. — Продолжайте, мисс Лестрейндж, — бархатным голосом произнес Лорд Малфой, элегантно отталкиваясь от косяка и делая шаг в комнату. — Мне крайне интересно послушать про «ниже параши». Это какой-то новый термин в юриспруденции магической Британии?       Девушка почувствовала, как краска заливает лицо. Не от стыда — от осознания масштаба катастрофы. Она только что на глазах у будущего мужа пообещала «опустить» его сына. — Лорд Малфой, — Тана выпрямилась, стряхивая руки бабушки и пытаясь придать себе величественный вид, несмотря на то, что в её волосах застряло перо из подушки. — Ваш сын — невоспитанный хам. — Согласен, — легко кивнул мужчина, подходя вплотную. Он был намного выше, и Тане пришлось задрать голову. Абраксас протянул руку и аккуратно вытащил перо из её волос. — Но и вы, моя дорогая, судя по всему, — сущая фурия.       Он наклонился к её уху, так что она почувствовала запах дорогого табака и сандала. — Мне определенно нравится этот огонь. Но учтите, Рабастана: в моем доме бить посуду разрешено только по праздникам. А вот Люциуса можете гонять сколько угодно. Это идет ему на пользу.       Тана сглотнула. Этот «старший Малфой» оказался куда опаснее и привлекательнее, чем она могла себе представить из учебников истории. — Я не Рабастана, — буркнула она, просто чтобы оставить последнее слово за собой. — Я знаю, — загадочно улыбнулся Абраксас, коснувшись губами её пальцев. — Та девушка была скучной куклой. Вы же... куда интереснее. Идемте обедать, «будущая леди Малфой». Люциус, встань с пола, ты позоришь мою фамилию.       Люциус, всё еще сжимавший обломок доспеха, только обреченно вздохнул. Кажется, его жизнь превращалась в ад, а отец явно собирался этому поспособствовать. ***       Люциус Малфой искренне считал, что заслужил спокойную жизнь. Он был богат, красив и помолвлен с идеальной Нарциссой Блэк. Но всё пошло прахом в тот день, когда Рабастану Лестрейндж словно подменили. Из тихой и бледной тени она превратилась в стихийное бедствие с лексиконом портового грузчика и реакцией кобры. — Живо! Я сказала — живо поменял стойку! — донесся с заднего двора поместья звонкий голос Таны.       Нарцисса, сидевшая на веранде с чашкой чая, лишь меланхолично вздохнула. Она привыкла. Более того, ей нравилось, что подруга «выбивает дурь» из её жениха, делая его чуть менее заносчивым.       В центре тренировочной площадки Малфой, тяжело дыша, пытался удержать щитовое заклинание. Его идеальная мантия была испачкана в траве, а на щеке красовалась копоть. — Тана, это варварство! — прохрипел он. — Мы маги, а не магловские боксеры! Почему я должен уворачиваться от летящих в меня навозных бомб, одновременно читая заклинание?! — Потому что в бою в тебя будут лететь не только проклятия, но и куски стен, дорогой мой будущий сыночек! — Тана хищно улыбнулась и взмахнула палочкой. — Экспеллиармус!       Люциус не успел среагировать, его палочка улетела в кусты, а сам он, запутавшись в собственных полах мантии, картинно рухнул в ближайшую лужу, образовавшуюся после утреннего полива. — Пять-ноль в пользу здравого смысла, — констатировала девушка, упирая руки в бока. — Вставай, блондинка. Ты позоришь честь мундира. — Я буду жаловаться отцу... — простонал Люциус, вытирая лицо грязным рукавом. — Кому именно ты собрался жаловаться, Люциус? — раздался холодный, пропитанный иронией голос.       На балконе второго этажа, опираясь на перила, стоял Абраксас. Он выглядел безупречно: черный камзол, серебряная трость в руках и выражение легкой скуки на лице, которое, впрочем, сменялось искрами интереса, когда он переводил взгляд на Тану. — Отец! — Люциус вскочил, пытаясь придать себе достоинства, хотя с его локтя стекала мутная жижа. — Она совершенно невыносима! Она нарушает все правила дуэльного этикета!       Абраксас медленно спустился по лестнице, не сводя глаз с невесты. Тана, ничуть не смутившись, закинула палочку за ухо, как карандаш, сложила руки на груди и дерзко посмотрела на старшего Малфоя. — Ваш сын — катастрофа, Абраксас, — заявила она. — Если на него нападёт разозлённый домовик, Люциус просто закидает его цитатами из «Справочника по этикету» и умрёт с достоинством. Я пытаюсь привить ему инстинкт самосохранения.       Мужчина подошел к ней почти вплотную. Он проигнорировал чумазого сына, словно тот был деталью ландшафта. — И как успехи, моя дорогая? — он протянул руку и аккуратно поправил воротничок на её платье, задев пальцами кожу шеи. Девушка невольно вздрогнула от этого мимолетного жеста. — Медленно. Мозги у него работают хорошо, а вот ноги — как у парализованного гиппогрифа.       Абраксас негромко рассмеялся, и этот смех заставил Люциуса покраснеть еще сильнее. — Видишь, Люциус? — Лорд Малфой наконец удостоил сына взглядом. — Рабастана заботится о твоем выживании. Тебе стоит быть благодарным за её... специфические методы. В наше время умение уворачиваться от грязи ценится выше, чем умение правильно держать бокал. — Но она... она только что назвала меня «блондинкой»! — возмутился Люциус. — Ну, технически, она права, — парировал Абраксас, слегка улыбнувшись Тане. — Иди приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, будто проиграл схватку с садовым гномом.       Когда его сын, кипя от негодования, скрылся в доме, Абраксас повернулся к Тане. Его взгляд стал более глубоким, изучающим. — Вы слишком строги к нему. Хотя, признаю, смотреть на это — истинное удовольствие. Вы сегодня особенно... энергичны. — Вы меня не ругаете? — девушка прищурилась. — Я ведь только что превратила вашего наследника в пособие по чистке одежды. — За что мне вас ругать? — Лорд Малфой взял её за руку и запечатлел на тыльной стороне ладони долгий поцелуй, глядя ей прямо в глаза. — За то, что вы внесли в этот дом жизнь? Или за то, что вы — единственная женщина, способная заставить Малфоя замолчать? Продолжайте в том же духе, Тана. Пока вы гоняете Люциуса, я могу быть спокоен: скука нам не грозит.       Рабастана почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Этот мужчина явно играл в какую-то свою игру, и она, кажется, начинала входить во вкус. — Тогда завтра я заставлю его бегать кросс вокруг манора под обстрелом навозных бомб, — пообещала она. — Я обязательно приду посмотреть, — шепнул Абраксас, отпуская её руку. — Закажу лучший чай и буду наслаждаться зрелищем. Вы удивительная невеста, мисс Лестрейндж. Полная сюрпризов. ***       Прием в поместье Блэков всегда отличался пафосом, от которого у девушки сводило челюсти. Тёмные гобелены, ледяное шампанское и накрахмаленные воротнички. Но Люциус, видимо, решил, что домашние уроки Таны — это лишь временное помутнение, и в светском обществе она побоится устроить скандал. — Пойми, Цисси, — вещал Люциус, поправляя манжеты и обводя взглядом собравшихся, — женщина — это украшение рода. Её магия должна быть созидательной, мягкой. А все эти попытки махать палочкой наравне с мужчинами... это лишь портит цвет лица и расшатывает нервную систему. Рабастана, дорогая, тебе бы стоило поучиться у Нарциссы грации, а не прыгать по лужам.       Девушка, стоявшая рядом с бокалом огневиски (который она вытребовала у домовика вместо лимонада), медленно повернула голову. У неё задергался глаз. — Что ты сказал, белобрысая ты гордость нации? — тихо, с угрозой спросила она.       Рядом послышался хриплый, предвкушающий смех. Беллатрикса Блэк, невеста Родольфуса, которая до этого скучающе разглядывала свои ногти, мгновенно выпрямилась. В её глазах зажегся тот самый безумный огонек, который Тана так в ней ценила. — Кажется, он сказал, что мы — лишь декорации, Рабастана, — пропела черноволосая девушка, доставая палочку из потайных ножен на бедре. — Какая дерзость для мальчика, который еще не научился отражать простейшее «Ступефай». — Слышал, Люциус? — Тана поставила бокал на поднос проходящего мимо эльфа. — Белла считает, что тебе не хватает практики. А я считаю, что тебе не хватает хорошего пинка.       Малфлй побледнел. Он посмотрел на девушку, потом на Беллу, которая уже начала вращать палочку в пальцах, и понял: пора бежать. — Отойдите, леди, это не смешно! — крикнул он, пятясь к выходу в сад. — Смешно будет через пять минут! — рявкнула Тана. — Белла, заходи слева, я его к лабиринту погоню!       Через секунду чинная зала Блэк-хауса содрогнулась от грохота. Две фурии — одна в темно-зеленом шелке, другая в черном кружеве — с гиканьем и свистом вылетели в сад вслед за вопящим наследником Малфоев.       На террасе, скрытой тенью вековых дубов, стояла небольшая группа мужчин. В центре, чуть впереди остальных, находился Том Риддл. Его лицо оставалось бесстрастным, но в алых глазах отражались вспышки заклинаний, освещавшие ночной сад.       Справа от него стоял Антонин Долохов, который уже открыто хохотал, привалившись к колонне. — Клянусь Мерлином, Абраксас! — выдавил Долохов через смех. — Твой сын только что перепрыгнул через живую изгородь в два фута ростом! Без метлы! Твоя невеста — просто золото, она делает из него атлета! — Смотрите, смотрите! — Том Риддл едва заметно улыбнулся, указывая палочкой в сторону фонтана. — Беллатриса применила «Круцио»? Нет, это просто щекоточное, но Люциус орет так, будто его четвертуют.       В этот момент Люциус, чья мантия была разорвана в клочья, пронесся мимо террасы с криком: «Отец, останови их! Они сумасшедшие!». Вслед за ним пролетело ярко-фиолетовое заклинание, превратившее его туфли в ласты. — Куда ты, ластоногий?! — донесся голос Таны из кустов. — Мы еще не договорили о месте женщины в иерархии магов!       Абраксас Малфой, стоявший со спокойным видом и потягивавший коллекционное вино, даже не шелохнулся, когда сын едва не сбил его с ног. Он проводил взглядом Рабастану, которая пробежала мимо, на ходу поправляя сбившуюся прическу и азартно выкрикивая ругательства на русском (никто, кроме Долохова, не понимал слов, но интонации были доходчивы). — Да, Абраксас, — отсмеявшись, произнес Темный Лорд, поворачиваясь к другу. — Признаться, я сомневался в этом союзе. Думал, Лестрейнджи отдают тебе девчонку с пустой головой. Но эта... «новая» Рабастана. У неё есть стержень. И ярость. Она будет прекрасным дополнением к нашему кругу. — Она неуправляема, — заметил Долохов, вытирая слезы. — Она же его зашугает до икоты.       Абраксас поставил бокал на перила и посмотрел вслед Тане. В его взгляде не было ни капли жалости к сыну — только холодное, собственническое восхищение. — Люциусу полезно, — ровным голосом ответил Абраксас. — Он слишком много воображал о своем превосходстве. А что касается Рабастаны...       Он сделал паузу, наблюдая, как Тана в прыжке повалила Люциуса на траву и начала вдохновенно читать ему лекцию, тыча палочкой в нос. — Знаете, господа, — усмехнулся старший Малфой, — глядя на это, я понимаю, что мне чертовски повезло с женой. Жизнь в Малфой-мэноре обещает быть... громкой. — Ты главное страховку на вазы оформи, Абраксас, — хохотнул Долохов, пока на заднем плане Люциус жалобно просил Нарциссу о помощи, а его невеста старательно делала вид, что увлечённо изучает новый сорт роз. Его сын, окончательно потерявший веру в мужскую солидарность своего отца, в отчаянии обернулся к Нарциссе, которая стояла неподалеку. — Цисси, ради всего святого, скажи ей! — взмолился он, пытаясь отползти от Рабастаны, которая уже заносила палочку для очередного «сюрприза». — Это же насилие! Это… это не по-блэковски!       Нарцисса, изящно поправив локон, посмотрела на жениха, чьё лицо теперь напоминало палитру безумного художника из-за наложенного Таной «Радужного сглаза». — Люциус, дорогой, — кротко произнесла она, — Рабастана права. Твоя защита флангов сегодня была… прискорбной. Я бы помогла тебе, но боюсь испортить платье. К тому же, Белла так редко искренне веселится.       Беллатрикса в этот момент, издав торжествующий вопль, наколдовала над головой Малфоя небольшое грозовое облако, которое тут же окатило его ледяным дождем. — Браво, Белла! — крикнул Долохов с террасы, салютуя бокалом. — Абраксас, смотри, твоя невеста берет в заложники твой род!       Тана, тяжело дыша, подошла к Люциусу и, бесцеремонно наступив каблуком на край его мокрой мантии, наклонилась к самому его лицу. — Ну что, «украшение рода»? — прошипела она, и в её голосе послышались стальные нотки, которые заставили даже Темного Лорда на террасе заинтересованно прищуриться. — Ещё раз услышу про вышивку или «мягкую женскую магию» — и ты у меня будешь до конца жизни разговаривать фальцетом. Понял? — Понял, — пискнул Люциус. Грозовое облако над ним обиженно рыгнуло громом и исчезло.       Девушка удовлетворенно кивнула, отцепила палочку от его носа и, обернувшись к террасе, встретилась взглядом с Абраксасом. Она ожидала увидеть гнев, недовольство или хотя бы холодное осуждение. Но старший Малфой смотрел на неё так, словно она была редчайшим артефактом, который он только что заполучил в свою коллекцию. — Развлеклись, мисс Лестрейндж? — лениво поинтересовался Абраксас, спускаясь в сад. Его шаги были бесшумными, а аура — настолько мощной, что Беллатриса мгновенно притихла и отступила на шаг, склонив голову перед Лордом. — Вполне, — Тана дерзко вздернула подбородок, не обращая внимания на пятна грязи на своем подоле. — Ваш наследник оказался удивительно прытким, когда дело коснулось его драгоценной шкуры.       Абраксас остановился в шаге от неё. Долохов и Риддл остались на террасе, с интересом наблюдая за этой искрой, пробежавшей между парой. — Вы позволите? — Абраксас достал белоснежный шелковый платок и, не дожидаясь ответа, осторожно стер капельку грязи с её щеки. Его пальцы задержались на её коже чуть дольше, чем того требовали приличия. — Вы выглядите… восхитительно в гневе. Хотя ваша лексика до сих пор ставит в тупик моих друзей. Что такое «параша», дорогая? Это какое-то забытое проклятие из Восточной Европы?       Тана едва не поперхнулась. Она совсем забыла, что в этом мире её русский сленг звучит как древние заклинания. — Это… место глубокого морального падения, Лорд Малфой, — выкрутилась она, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. — Глубокое моральное падение… — Абраксас задумчиво повторил, пробуя слово на вкус, а затем усмехнулся, бросив взгляд на мокрого сына. — Что ж, Люциус, кажется, ты сегодня действительно побывал именно там.       Том Риддл, стоя на балконе, негромко произнес, обращаясь к Долохову: — Знаешь, Антонин, я начинаю подозревать, что Абраксас специально не мешает ей. Он не просто нашел жену, он нашел себе идеального цербера. Посмотри на него — он же светится от гордости.       Лорд Малфой тем временем предложил Тане локоть. — Пойдемте в дом, Рабастана. Люциусу нужно принять горячую ванну и пересмотреть свои взгляды на жизнь, а мне бы хотелось обсудить с вами… некоторые пункты нашего брачного контракта. В свете вашей новой «энергичности», я думаю, нам стоит добавить пункт о неприкосновенности моей библиотеки. — Только если вы добавите пункт о моем праве тренировать Люциуса по выходным, — парировала Тана, принимая его руку. — Договорились, — глаза Абраксаса блеснули. — Боюсь, мой сын возненавидит субботы, но зато Малфои снова станут самой опасной семьей Британии. Не только из-за денег, но и благодаря вашей…хватке.       Уходя в сторону манора, Тана обернулась и подмигнула Нарциссе. Та в ответ едва заметно улыбнулась одними уголками губ. План по захвату власти в этом мире (или хотя бы в отдельно взятой семье) шел просто идеально. ***       Свадьба Нарциссы и Люциуса была обставлена с тем ослепительным блеском, который могли позволить себе только Блэки и Малфои. Малфой-мэнор утопал в белых розах и магических огнях, но невеста, затянутая в тончайший атлас, выглядела подозрительно бледной.       За полчаса до церемонии Нарцисса буквально утянула Рабастану на одну из дальних террас, подальше от суеты, тетушки Вальбурги и бесконечных проверок готовности алтаря. — Тана, я сейчас либо упаду в обморок, либо наколдую проклятие вечной икоты на распорядителя, — прошептала Нарцисса, жадно вдыхая прохладный воздух. — Он поправляет мне фату каждые пять минут!       Рабастана, облаченная в платье цвета темного вина, которое идеально подчеркивало её новую, уверенную стать, усмехнулась. За последний год, пока она грызла гранит науки на мастерство по Защите от Темных Искусств, её взгляд стал еще острее. Абраксас сдержал слово: он не просто дал ей закончить школу, но и оплатил лучших наставников, наблюдая, как его будущая жена превращается в одну из самых опасных ведьм своего поколения. — Дыши, Цисси. Это просто ритуал, — Тана похлопала подругу по руке. — В крайнем случае, если Люциус начнет нести чушь у алтаря, я разрешаю тебе его пнуть. Я даже создам шумовую завесу, никто не заметит.       Нарцисса слабо улыбнулась, прислонившись к перилам. — Спасибо. Знаешь... мне страшно. Всё меняется. Но меня греет только одна мысль: через три месяца ты тоже переедешь сюда. Мы будем вместе. В этом огромном холодном замке мне не будет так одиноко, когда рядом есть ты.       Рабастана хмыкнула и, поправив рукав, лукаво посмотрела на подругу. — Цисси, дорогая, боюсь тебя разочаровать, но я выхожу замуж за Абраксаса, а не за вас с Люциусом. Так что «вместе» мы будем только за приёмами пищи и если где пересечёмся. В остальное время я планирую быть с Лордом Малфоем... и, поверь, у нас найдутся дела поинтереснее, чем обсуждать цвет новых штор в гостиной.       Нарцисса покраснела, хихикнув, а сверху, с балкона второго этажа, донесся отчетливый, полный страдания стон.       Там, в тени колонн, расположилась «мужская компания». Люциус, уже в парадной мантии, прижал ладонь к лицу, выглядя так, будто у него внезапно разболелись все зубы сразу. — Она это серьезно? — прошептал Люциус. — Она действительно через три месяца станет официально моей мачехой? Отец, ты понимаешь, что она сделает с этим домом? Она уже построила всех эльфов, они теперь ходят строем и при виде неё отдают ей честь!       Абраксас, стоявший чуть в стороне, элегантно пригубил вино. На его губах играла та самая полуулыбка, которая заставляла Люциуса чувствовать себя неразумным ребенком. — Привыкай, сын. Рабастана — женщина с высокими стандартами дисциплины. И если она решила, что эльфы должны ходить строем, значит, так оно и будет. — Дисциплина? — Антонин Долохов, стоявший рядом, едва сдерживал хохот, поглядывая на Тану внизу. — Абраксас, ты называешь это дисциплиной? Она же огонь в чистом виде! Клянусь, я завидую тебе черной завистью. Взять такую молодую, зубастую тигрицу... Ты уверен, что твое сердце выдержит хотя бы брачную ночь, не говоря уже про медовый месяц? — Мое сердце никогда не было в лучшей форме, Антонин, — спокойно парировал Абраксас, не сводя глаз с Рабастаны. — Молодость — это прекрасное дополнение к её... специфическому характеру.       Том Риддл, сохранявший до этого молчание, чуть подался вперед, наблюдая за тем, как Тана что-то увлеченно доказывает Нарциссе, активно жестикулируя. — Она не просто молодая жена, Долохов, — негромко произнес Темный Лорд. — Она — мастер ЗОТИ. Абраксас, ты ведь понимаешь, что теперь в твоем поместье дуэли будут происходить чаще, чем обеды? — На это и расчёт, Том, — Абраксас поднял бокал, салютуя своей невесте, которая в этот момент вскинула голову и, заметив их, дерзко улыбнулась будущему мужу. — Жизнь слишком коротка, чтобы проводить её с покорной куклой. Люциус, иди к алтарю. И постарайся не споткнуться — твоя будущая мачеха очень не любит неуклюжих людей.       Его сын ещё раз обреченно вздохнул, поправил воротник и поплелся вниз, чувствуя, как его «счастливый день» превращается в начало долгого пути под командованием Рабастаны Лестрейндж. ***       Торжественная часть свадьбы прошла безупречно, но как только официальные ритуалы были завершены и гости переместились в главный банкетный зал, атмосфера начала стремительно меняться. Рабастана, предварительно сговорившись с Беллатриксой и еще парой кузин Блэк, решила, что «чопорное британское болото» нуждается в хорошей встряске.       Когда гости закончили с первым переменим блюд, Тана поднялась со своего места рядом с Абраксасом. — Леди и джентльмены! — громко объявила она, и в её руках таинственным образом материализовалась палочка, усилившая голос. — Традиции — это прекрасно, но скука — это преступление. Поэтому сейчас мы проверим, насколько наши молодожены готовы к суровым реалиям семейной жизни.       Люциус, сидевший во главе стола, напрягся. Он уже знал этот взгляд Рабастаны. Это был взгляд человека, который только что придумал, как превратить твою жизнь в целую комедию. — Для начала, — Тана хитро подмигнула Нарциссе, — проверим командную работу. Люциус, встань. Цисси, дорогая, тебе тоже придется поучаствовать.       Под хохот Долохова и недоуменные взгляды старых лордов, девушка организовала то, что в её прошлом мире называлось «конкурсом с ленточкой». Она заколдовала длинную шелковую ленту, которую молодожены должны были продеть через свои одежды, не используя руки, — только магию и... гибкость тела. — Быстрее, Люциус! Ты запутался в собственной мантии, как первокурсник в стенах Хогвартса! — подначивала Беллатрикса, которая с энтузиазмом помогала Тане «дирижировать» процессом.       Малфой, красный как рак, пытался извернуться так, чтобы продеть ленту под жилетом, при этом Нарцисса, едва сдерживая смех, пыталась ему помочь, что со стороны выглядело как очень странные и неловкие танцы.       Антонин Долохов на другом конце стола внезапно замер, а потом разразился таким громовым хохотом, что на него обернулся даже Темный Лорд. — Клянусь предками! — прохрипел Антонин, утирая слезы. — Абраксас! Твоя невеста откуда-то знает старые русские забавы из глубинки! У нас в поместьях под Тулой на свадьбах и не такое вытворяли. Тана, деточка, ты где этого набралась?! — В библиотеке, Антонин! В очень секретной библиотеке! — отшутилась Тана, переходя к следующему этапу.       Следующим номером программы был конкурс «Узнай суженую». Люциусу завязали глаза плотной черной лентой. Перед ним выставили в ряд пять дам, включая Нарциссу, Беллу, саму Рабастану и парочку пожилых тетушек Блэк. — А теперь, Люциус, — прошептала Тана, подталкивая его к шеренге, — ты должен узнать свою жену... по коленке.       По залу пронесся коллективный вздох ужаса. Старая леди Вальбурга едва не выронила бокал. Это было неслыханно, дерзко и абсолютно неприлично. — Рабастана! — простонал Люциус из-под повязки. — Это... это низко! — Низко — это когда ты промахнешься и выберешь тетю Друэллу! — парировала Тана.       Абраксас, наблюдая за этим безумием, казалось, наслаждался каждой секундой. Когда его сын, дрожащими руками касаясь подолов (Тана милостиво разрешила только касаться ткани чуть выше щиколотки), в ужасе отпрянул от костлявой ноги одной из тетушек, Абраксас не выдержал и прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. — Смотри, Том, — негромко сказал Абраксас Риддлу, который с легким интересом наблюдал за происходящим. — Она разрушила пафос векового поместья за пятнадцать минут. — И при этом все смеются, — заметил Риддл, указывая на гостей, которые, несмотря на шок, с азартом следили за мучениями наследника Малфоев. — У неё талант превращать хаос в праздник.       В финале Тана заставила Люциуса под музыку прыгать через «заколдованный костер» из иллюзорного пламени, чтобы «очистить брак от сглаза». К этому моменту парень уже смирился со своей участью, а гости, разогретые вином и атмосферой, начали аплодировать.       Когда измученный, но живой Люциус наконец вернулся на свое место, Рабастана подошла к Абраксасу. Она раскраснелась, пара прядей выбилась из прически, а глаза сияли первобытным восторгом. — Как я тебе? — шепнула она, опускаясь на стул рядом с ним.       Абраксас взял её руку и медленно, со значением поцеловал ладонь. — Ты была великолепна. Но учти, дорогая... через три месяца, на нашей свадьбе, Люциус наверняка попытается отомстить.       Тана фыркнула, потянувшись к своему бокалу. — Пусть попробует. К тому времени я буду его мачехой. Один его косой взгляд — и я заставлю его сдавать экзамен по ЗОТИ прямо в пижаме посреди дуэльного зала.       Долохов, услышав это, снова расхохотался. — Абраксас, друг мой, я официально напрашиваюсь к тебе на постой после вашей свадьбы. Я хочу видеть это каждый день!       Свадьба Нарциссы и Люциуса вошла в историю как самая весёлая и странная свадьба десятилетия. А Малфой, засыпая в ту ночь, впервые подумал, что, возможно, быть под каблуком у Нарциссы — это еще цветочки по сравнению с тем, что ждет его под каблуком у Рабастаны. ***      Вечер в Малфой-мэноре дышал ленивой роскошью. В малой столовой, освещенной мягким светом магических свечей, пахло запеченным фазаном и дорогим вином. Но уютной эту атмосферу назвать было сложно — там, где появлялась Рабастана, воздух всегда начинал искрить.       Тана сидела напротив Нарциссы, и девушки увлеченно обсуждали новый каталог французских мантий, плавно переходя на сплетни о министерских чиновниках. — Представляешь, Цисси, этот болван из отдела магических происшествий пытался доказать мне, что щитовые чары «Протего Тоталум» несовместимы с атакующими связками третьего круга, — Тана закатила глаза и отпила вина. — Я его чуть прямо в коридоре не дуэлировала. — Но, Рабастана, — вставил Люциус, который всё еще пытался сохранить остатки авторитета в собственном доме, — министерские инструкции пишутся не просто так. Есть определенный регламент безопасности, который леди вашего круга... — Люциус, — Тана медленно повернула к нему голову, и в её глазах промелькнуло нечто такое, от чего молодой Малфой мгновенно поперхнулся словами. — Если ты еще раз вспомнишь про «регламент для леди», я превращу твой любимый трости-стек в розового фламинго. И тебе придется ходить с ним на заседания Визенгамота. Ешь свой суп и не отсвечивай.       Люциус открыл было рот, но, наткнувшись на насмешливый взгляд отца, стоящего у камина, решил, что фламинго — это слишком высокая цена за верность этикету.       Абраксас наблюдал за этой сценой с нескрываемым удовольствием. Он стоял, опершись на каминную полку, и в его серых глазах плескалось восхищение. Его невеста была единственным человеком, который мог заставить его сына замолчать одним движением брови. — Не будь так строга к нему, Тана, — мягко произнес Темный Лорд, сидевший в глубоком кресле с книгой. Он сегодня был в благодушном настроении и с интересом вслушивался в их перепалку. — Люциус просто заботится о твоем имидже. Хотя... — Риддл перевел взгляд на девушку, — твоя теория о совмещении щитов и атакующих связок меня заинтриговала. Расскажи подробнее, как ты стабилизируешь поток?       Тана мгновенно преобразилась. Когда дело касалось ЗОТИ, её «попаданческий» ум, привыкший к логике и физике, выдавал такие комбинации, до которых чистокровные маги не додумывались веками. — Всё дело в векторе, Том, — начала она, чертя пальцем на скатерти невидимые схемы. — Если не зацикливать щит на себе, а выносить его на два фута вперед как линзу...       Пока они с Риддлом погружались в дебри высшей магии, Антонин Долохов, сидевший рядом с Абраксасом, громко расхохотался. — Слышал, Абраксас? «Ешь суп и не отсвечивай»! — Антонин хлопнул друга по плечу. — Это же чисто наше, русское, по-нашему! У меня тётка в усадьбе под Костромой точно так же дядю строила. Тот был героем войны Второй Мировой Магической войны, полком командовал, а дома — тише мыши, только ложкой по тарелке стучал. — Она удивительная, — негромко ответил Абраксас, не сводя глаз со своей невесты. — В ней столько жизни, что её хватает на нас двоих. — Это ты точно подметил, — Долохов пригубил водку из маленькой стопки, которую привез с собой. — На Руси говорят: «Жена — не рукавица, с руки не стряхнешь, за пояс не заткнешь». Тебе, друг мой, досталась не рукавица, а боевой ёж в золотой обертке. Но зато с такой не замерзнешь даже в самую лютую зиму.       Люциус тем временем тихонько шептал Нарциссе: — Цисси, скажи мне, что после свадьбы она уедет с отцом в свадебное путешествие. Хотя бы на год. В Тибет. Или в Антарктиду. К пингвинам. — О, Люциус, — Нарцисса ласково погладила его по руке, — боюсь, она планирует заняться перепланировкой левого крыла, как только станет хозяйкой. И, судя по её разговору с Темным Лордом, в подвалах теперь будут не только винные бочки, но и тренировочные залы с манекенами, которые плюются огнем.       Парень обреченно уронил голову на руки. — Антонин! — вдруг крикнула Тана через весь стол. — Расскажи им про ту бабу-ягу из твоих сказок! Которая на метле летала и всех заставляла баню топить. Люциусу будет полезно послушать про дисциплину в лесных условиях.       Долохов с готовностью начал рассказывать, активно жестикулируя, а Абраксас подошел к Тане и, положив руки ей на плечи, наклонился, коснувшись губами её макушки. — Скоро, — шепнул он ей так, чтобы слышала только она. — Еще совсем немного, и ты перестанешь быть гостьей в этом доме.       Тана накрыла его ладонь своей и на мгновение прикрыла глаза. Она знала, что её ждет непростое будущее в этом мире магии и интриг, но, чувствуя поддержку этого мужчины и видя испуганный затылок Люциуса, она понимала: скучно ей точно не будет. А Люциус... что ж, Люциуса ждала «баня». В самом суровом, русском понимании этого слова. ***       День свадьбы Рабастаны Лестрейндж и Абраксаса Малфоя начался с того, что в покоях невесты едва не взорвалось ростовое зеркало. Тана, облаченная в тяжелое платье из серебристой парчи, которое весило примерно столько же, сколько средний домовик, пыталась совладать с корсетом. — Белла, если ты затянешь еще на сантиметр, я выдохну свои легкие прямо на алтарь! — прошипела невеста, вцепившись в край туалетного столика. — Не ворчи, — Беллатриса с безумным азартом дернула шнуровку. — Ты должна выглядеть как королева, а не как девица, собравшаяся на тренировку по ЗОТИ. Родольфус и так шепчется, что ты — единственная женщина, которую он боится больше, чем меня. Это комплимент!       Нарцисса, изящно обмахивая подругу веером, подлила ей в бокал немного успокоительного зелья. — Тана, ты бледная. Тебе нехорошо? — Мне отлично, — соврала Тана, хотя внутри у неё всё сжималось от мысли, что через час она станет официальной женой самого влиятельного лорда Британии. — Просто я прикидываю, сколько секунд мне понадобится, чтобы выпутаться из этого подола, если на поместье вдруг нападут... или если Абраксас решит передумать. — Передумать? — Беллатриса хохотнула, закрепляя в волосах подруги фамильную тиару Малфоев. — Он последние год и три месяца смотрит на тебя так, будто ты — философский камень, который внезапно ожил и начал хамить окружающим. Он скорее отменит закон всемирного тяготения, чем эту свадьбу. ***       Церемония проходила в Белом зале Малфой-мэнора. Когда двери распахнулись, и Рабастана вошла под руку с отцом, в зале воцарилась тишина. Она шла уверенно, хотя под тяжелой парчой её колени слегка подрагивали. Но стоило ей встретиться взглядом с Абраксасом, как страх отступил.       Мужчина стоял у алтаря, выглядя пугающе совершенным. В черной мантии с серебряным шитьем, с ледяным спокойствием на лице, он казался воплощением древней мощи. Но когда Тана подошла ближе, она увидела в его глазах ту самую теплую искру, предназначенную только для неё.       Он взял её за руки. Его ладони были сухими и горячими. — Вы выглядите... опасно, — шепнул он, когда жрец начал читать вступительное заклинание. — Это предупреждение, лорд Малфой, — одними губами ответила Тана. — У вас еще есть шанс спастись. — Я предпочитаю риск, — улыбнулся он, и они обменялись клятвами, которые скрепили их души магией крови и золота.       Когда ритуал завершился и магический купол над ними вспыхнул золотом, Абраксас наклонился к ней для поцелуя. В этот момент за их спинами раздался громкий, театральный вздох.       Это был Люциус. Он стоял на месте почетного свидетеля, выглядя так, будто его ведут на эшафот. Как только губы молодоженов соприкоснулись, Люциус медленно опустился на одно колено и закрыл лицо руками. — Поздравляю, — пробормотал он в ладони. — Теперь официально. Мама...       Зал на секунду замер. Долохов, сидевший в первом ряду, не выдержал и первым разразился своим фирменным гоготом. — Слышал, Абраксас?! — вопил Антонин, хлопая себя по коленям. — «Мама»! Тана, детка, принимай хозяйство! Наследник признал власть!       Рабастана, оторвавшись от мужа, посмотрела на Люциуса, который теперь выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю под взглядом Темного Лорда (который тоже едва заметно подергивал уголком губ). — Люциус, дорогой, — медовым голосом произнесла Тана, поправляя фату. — За такое обращение я, как твоя новая мачеха, официально освобождаю тебя от десерта на сегодняшнем банкете. И завтра в шесть утра жду на дуэльной площадке. Будем отрабатывать реверансы... и «Ступефай» в прыжке. — Отец! — вскрикнул Люциус, ища защиты.       Абраксас лишь невозмутимо поправил рукав своей мантии. — Слушайся маму, Люциус. Она теперь главная в вопросах твоего воспитания. Я, знаешь ли, совершенно бессилен против её методов.       Абраксас притянул Тану к себе за талию и нежно поцеловал её в висок. — Пойдем, леди Малфой. Нас ждет пир. И постарайся не слишком сильно гонять сына в наш первый брачный вечер. Оставь его на утро. — Ничего не обещаю, — хмыкнула Тана, обнимая мужа. — У меня в запасе еще десяток русских свадебных конкурсов. Антонин обещал помочь с реквизитом!       Люциус, услышав это, побледнел еще сильнее и потянулся за бокалом шампанского, понимая, что его спокойная жизнь в Малфой-мэноре закончилась раз и навсегда. Теперь здесь правила Рабастана. И, честно говоря, он уже начинал подозревать, что это будет самое веселое время в его жизни... если он, конечно, выживет.       Банкетный зал Малфой-мэнора напоминал поле боя, припудренное пыльцой фей и залитое дорогим шампанским. Если свадьба Нарциссы была «тренировкой», то на своем собственном торжестве Тана решила развернуться по-полной, благо поддержка у неё была тяжеловесная — Антонин Долохов, который сиял, как начищенный галеон, предвкушая «настоящее веселье». — Итак! — невеста вышла в центр зала, скинув тяжелую парчовую накидку и оставшись в более легком, но не менее роскошном платье. — Поскольку мой пасынок Люциус сегодня проявил такую трогательную сыновнюю преданность, следующий конкурс — для него и его друзей! Антонин, неси реквизит!       Долохов с энтузиазмом заправского заговорщика выкатил из боковой двери две огромные деревянные бадьи, наполненные водой, на дне которых тускло поблескивали крупные зеленые яблоки. — Магия запрещена! — рявкнул Долохов, потирая руки. — Чистое мастерство челюстей! У нас в Сибири так проверяли, кто достоин лучшей чарки бабушкиной медовухи!       Люциус, взглянув на бадью, побледнел до прозрачности. — Вы хотите, чтобы я… опустил лицо в воду? При всех? В мантии от «Твилфитт и Таттинг»? — Люциус, не расстраивай маму, — подал голос Абраксас из своего кресла, лениво покручивая в пальцах бокал. — Это традиция… э-э… северных народов. Очень сакрально. — Живо! — скомандовала Тана, и Люциусу вместе с несчастным Родольфусом Лестрейнджем пришлось встать на колени перед бадьями.       Под улюлюканье Беллы и громкие советы Долохова («Глубже ныряй, парень, зубами хватай, как волкодав!»), Люциус в итоге вынырнул с яблоком в зубах, мокрой челкой, прилипшей ко лбу, и выражением лица человека, который только что потерял остатки достоинства. — Прекрасно! — Тана захлопала в ладоши. — А теперь — гвоздь программы! Антонин, музыку!       Долохов взмахнул палочкой, и зал наполнился дикой, бешеной мелодией, которую он сам называл «Казачьим плясом». Рабастана вытащила на середину зала Люциуса, Антонина и даже парочку ошарашенных Пожирателей Смерти. — Конкурс называется «Танец с препятствиями»! — объявила Тана. — Суть проста: вы танцуете, а когда музыка смолкает, вы должны запрыгнуть на стул. Но стульев всегда на один меньше! — Это возмутительно… — начал было один из лордов, но наткнулся на холодный взгляд Темного Лорда, который с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим, и быстро замолчал.       Когда музыка началась, это был хаос. Долохов танцевал вприсядку, подбрасывая в воздух палочку; Люциус пытался сохранить грацию, перепрыгивая через полы собственной мантии; Беллатриса просто носилась кругом, сшибая всех на своем пути.       В момент, когда музыка резко оборвалась, Люциус в прыжке нацелился на последний свободный стул, но Тана, изящно подставив ему «подножку» (чисто физическую, без магии!), заняла стул сама.       Малфой по инерции пролетел мимо и приземлился точно в руки подошедшего Абраксаса, который поймал сына и аккуратно поставил на ноги. — Проиграл, сын, — констатировал Абраксас, едва сдерживая смех. — С тебя штрафная. Антонин, тащи ту огромную чашу.       Долохов вынес кубок, наполненный чем-то ярко-красным и очень ароматным. — Старинный рецепт моей бабушки! Называется «Слёзы медведя»! — Антонин подмигнул Тане. — На самом деле это настойка на клюкве и еще паре трав, Люциус, не бойся, не яд. Но пробирает до самых пяток!       Парень под пристальным взглядом мачехи и отца осушил кубок. Через секунду его глаза расширились, он издал тихий звук, похожий на свист чайника, и начал судорожно хватать ртом воздух. — Крепковато? — заботливо спросила девушка, похлопывая его по спине. — Ничего, это расширяет магические каналы. — Я… я… кажется, вижу Гриффиндора, — прохрипел Люциус, оседая на плечо Нарциссы. — Не Гриффиндора, а свое светлое будущее под моим чутким и бдительным руководством, — поправила его Рабастана.       Вечер закончился тем, что Долохов затянул какую-то заунывную, но невероятно мощную песню о степях и волках, а Тана, уютно устроившись в объятиях Абраксаса, наблюдала за тем, как их гости — чопорные аристократы Британии — пытаются повторить движения русского хоровода. — Знаешь, — прошептал Абраксас ей на ухо, вдыхая запах её духов, — я боялся, что наша свадьба будет скучным политическим жестом. Но ты устроила здесь маленький филиал сумасшедшего дома. И это… лучшее, что случалось с Мэнором за последние сто лет. — Это только начало, Абраша, — Тана впервые назвала его так, используя русское уменьшительное имя. — Завтра мы будем учить Люциуса играть в «городки». И палочки здесь ему не помогут.       Абраксас рассмеялся, понимая, что его жизнь никогда не будет прежней. И, глядя на свою невероятную жену, он был этому безмерно рад.        ***       Жизнь в Малфой-мэноре после свадьбы Абраксаса и Рабастаны окончательно перестала напоминать степенное существование высшей аристократии. Теперь это был гибрид элитного тренировочного лагеря, научно-исследовательского института магии и вечного русского праздника.       Утро в поместье начиналось не с тихого звона серебряной ложечки о фарфор, а с бодрого крика Рабастаны, доносившегося из тренировочного зала: — Люциус! Если ты не выйдешь из этого блока за три секунды, я наколдую тебе вместо волос одуванчики!       Абраксас, облаченный в шелковый халат, обычно сидел на террасе, невозмутимо читая «Ежедневный пророк». Когда из окон зала вырывался сноп искр или доносился очередной вопль сына, лорд Малфой лишь приподнимал бровь и просил домовика подлить кофе. — Ты слишком балуешь его, Тана, — заметил он однажды, когда запыхавшийся Люциус буквально вывалился на террасу, пытаясь потушить дымящийся край мантии. — Балую?! — девушка вышла следом, вращая палочку на пальце. Она выглядела вызывающе свежей и довольной. — Я дала ему фору в пять минут! Но твой наследник решил, что «Протего» — это повод поправить прическу.       Люциус упал в кресло рядом с Нарциссой, которая меланхолично вышивала (настоящую вышивку, а не ту, которой когда грозила Тана Люциусу). — Цисси, — прохрипел он, — скажи ей, что я взрослый женатый мужчина. У меня есть обязанности в Министерстве!       Нарцисса, даже не взглянув на мужа, аккуратно перерезала нить. — Люциус, дорогая матушка права. Твоя реакция на летящие проклятия оставляет желать лучшего. Кстати, Тана, я подготовила список новых деликатесов для приема. Антонин обещал привезти икру и какие-то «соленые грузди». Ты уверена, что лорд Риддл это оценит? — Если не оценит — заставим, — хмыкнула девушка, усаживаясь на колени к Абраксасу. Тот совершенно невозмутимо обнял её за талию, игнорируя шокированный вздох Люциуса. — Абраша, Долохов говорит, что в его родовом поместье есть чертежи бани. Настоящей. С вениками. Я хочу построить такую за оранжереей.       Лорд Малфой поцеловал её в плечо, глядя на сына с легкой усмешкой. — Баня? Это там, где людей бьют сухими ветками в облаке пара? Что ж, звучит как отличный метод воспитания для нашей молодежи. Люциус, как ты относишься к веникам? — Я ненавижу веники, — честно признался парень, страдальчески закрывая глаза. — Я ненавижу всё, что начинается со слов «Антонин привез» или «Рабастана придумала».       Жизнь пары была полна контрастов. Днем они могли вести ожесточенные споры в библиотеке о структуре заклинаний (Тана часто привносила идеи из физики своего мира, называя их «особым озарением»), а вечером Абраксас выводил её в свет. В такие моменты Рабастана превращалась в истинную леди Малфой — холодную, величественную, в бриллиантах и шелках. Но стоило какому-нибудь неосторожному лорду отпустить двусмысленную шутку, как в её глазах вспыхивал тот самый «уральский» огонь, и Абраксас лишь весело прищуривался, предвкушая, как через минуту этот лорд будет заикаться.       Однажды вечером, когда Нарцисса и Люциус уехали в оперу, Абраксас и Тана остались одни в каминном зале. — Знаешь, — тихо произнес Абраксас, перебирая её пальцы, — все думали, что я беру в жены тихую куклу из рода Лестрейндж. А я получил стихию. Иногда мне кажется, что ты пришла из другого мира, Тана. Слишком много в тебе силы, которой нет в наших женщинах.       Девушка замерла, глядя на огонь. Она никогда не признавалась ему в своем происхождении, но порой ей казалось, что он всё понимает без слов. — И как тебе живется со стихией? — спросила она с улыбкой. — Значительно интереснее, чем с куклой, — он притянул её ближе. — Хотя Люциус, кажется, начал присматривать себе недвижимость во Франции. Говорит, что там «климат мягче» и мачехи подальше. — Никуда он не уедет, — фыркнула Тана. — Кто будет сдавать мне зачет по дуэльному искусству в следующую субботу? К тому же, я еще не научила его готовить пельмени.       Абраксас рассмеялся, его низкий бархатистый смех заполнил комнату. В Малфой-мэноре наконец-то было не просто «правильно» и «престижно». Здесь было шумно, опасно и очень тепло. А Люциус... Люциус со временем даже начал гордиться своей «сумасшедшей мачехой», особенно когда на дуэльных встречах Пожирателей Смерти никто не смел вызвать его на бой, зная, чью школу он прошёл.