Часть 6

Вечером того же дня Санса наконец не выдержала. Она подкараулила брата в уединенном переходе замка, когда вокруг не было слуг. Ее лицо опухло от слез, а в руках она все еще судорожно сжимала то самое драгоценное ожерелье, которое Анна подарила ей накануне. — Как ты мог, Робб?! — Санса выговорила все брату прямо в лицо, и ее голос сорвался на плач. — Ты крадешь мой королевский брак! Ты забрал мою мечту! Отец должен был объявить о моей помолвке с принцем Джоффри, я должна была стать королевой и уехать на Юг! А теперь... теперь всё разрушено из-за тебя! Ты просто захотел принцессу себе! Робб остановился. Внутри него поднялась тяжелая, глухая волна усталости и злости. Он вспомнил бессонную ночь, зловещие предупреждения Анны о жестокости Джоффри и те риски, которые они с отцом только что взяли на себя ради спасения этой глупой, ослепленной сказками девочки. Робб впервые ответил сестре жёстко, и его голос прозвучал по-северному ледяным, заставив Сансу вздрогнуть. — Принца тебе никто не обещал, Санса! — отрезал он, сделав шаг вперед и заставив ее замолчать. — Никто и никогда. Король приехал на Север заключить союз, и условия этого союза определяют лорд Старк и его величество, а не твои девичьи фантазии. Он смерил сестру суровым взглядом, в котором не осталось прежней мягкости старшего брата. — Ты плачешь по короне, которую даже не держала в руках. Ты смотришь на Джоффри и видишь рыцаря из баллад, но ты не знаешь Юга, Санса. Ты слишком наивна. Если бы ты поехала в Королевскую Гавань, этот город сломал бы тебя в первую же луну, и никакие песни тебе бы не помогли. Этот брак спас тебя, а не ограбил. Больше никогда не смей говорить, что я что-то у тебя украл. Санса отступила на шаг, испуганно прижав ладонь к губам. Она никогда не видела брата таким — в его голосе и осанке сейчас звенела сталь Хранителя Севера. Робб развернулся и пошел прочь по коридору, оставив сестру наедине с ее разбитыми иллюзиями и холодным камнем Винтерфелла. Позже вечером, когда Большой чертог опустел, Серсея тоже дозрела до разговора с дочерью. Королева ждала Анну в своих покоях, расхаживая по комнате, словно запертая в клетку львица. Как только принцесса переступила порог, Серсея резко обернулась. На ее бледном лице горели пятна ярости. — Почему за моей спиной? — ледяным, ядовитым шепотом спросила королева, делая шаг к дочери. — Как ты посмела написать моему отцу? Ты пошла против собственной матери, Джоанна! Спланировала этот позор за моей спиной, связавшись со старым львом! Анна даже не вздрогнула от гневного тона матери. Она медленно закрыла за собой тяжелую дверь и сложила руки на талии, демонстрируя безупречную ланнистерскую выдержку. Ее синие глаза короля Роберта смотрели на Серсею без тени страха. — Ты бы не позволила, мама, — спокойно и твердо ответила принцесса. На ее губах промелькнула едва заметная, холодная улыбка. — А так... отец практически подарил мне самое большое королевство из семи. Серсея на мгновение осеклась, пораженная этой зловещей, расчетливой прямотой собственного первенца. — Ты променяла столицу на этот ледяной гроб! — процедила королева, сужая глаза. — На дикарей, которые пахнут собаками и мокрым мехом! Лорд Тайвин никогда не должен был пойти у тебя на поводу. — Мой дед умеет считать выгоду, в отличие от тебя, когда тобой движут эмоции, — Анна сделала шаг вперед, и в ее осанке проступила истинная порода Штормового Предела. — Ты хотела оставить меня на Юге, выдать замуж и держать под своим контролем. А здесь я буду Хранительницей Севера. Хозяйкой земель, которые простираются от Перешейка до самой Стены. Лорд дедушка понял, что львы теперь будут править и на Севере. И он дал мне свое благословение. Смирись, мама. Эта партия разыграна, и я ее выиграла. Серсея смотрела на дочь и впервые видела в ней не послушную девочку в шелках, а опасного, амбициозного игрока, который перерос ее собственные уроки. Серсея замолчала. Ярость, собиравшаяся в её груди бурей, внезапно утихла, уступая место тяжелому, горькому осознанию. Львица внимательно вглядывалась в черты лица своей старшей дочери, залитые золотистым светом догорающих свечей. Что ж… девочка выросла. Джоанна была так похожа на нее — и в то же время совершенно не похожа. Серсея вспомнила себя в ее возрасте. Вспомнила, как безумно, до дрожи в коленях была влюблена в принца Рейгара Таргариена. Если бы тогда, много лет назад, молодая Серсея нашла в себе смелость действовать самостоятельно, если бы она смогла как-то открутить Рейгара и забрать его себе… Но она не смогла. Она оглядывалась на дозволение отца. Боялась сделать шаг без одобрения Тайвина Ланнистера. Ждала, пока мужчины решат её судьбу, и в итоге получила ненавистный брак с Робертом и жизнь, полную фальши. Джоанна же не стала ждать. Она сама выбрала себе мужчину, сама сделала ход и смело забрала себе целое королевство. По крайней мере, это Серсея уважать могла. Это была истинная ланнистерская хватка, помноженная на упрямую гордость Баратеонов. Королева медленно отвернулась к камину, глядя на пляшущие языки пламени. И если признавать окончательно, без гнева и уязвленного самолюбия, мальчишка у Старков был неплохой. Серсея видела, как Робб Старк держится в седле, как смотрит на людей и как дорожит своей семьей. Он был вырезан из совсем другого куска дерева, нежели его венценосный тезка. Он не будет как Роберт — не станет спиваться, изменять жене направо и налево, плодить бастардов в каждом портовом борделе и всю жизнь вздыхать по другой, давно мертвой невесте. Робб Старк будет верен. Он будет уважать Анну, и она станет настоящей, полноправной хозяйкой Винтерфелла, а не блеклой тенью в чужой постели. — Ты права, — ледяным, но уже спокойным тоном произнесла Серсея, не оборачиваясь к дочери. — Ты сделала свой ход. Твой дед доволен, твой отец пьян от счастья, а Молодой Волк готов грызть за тебя глотки. Но запомни мои слова, Анна: Север суров к южанкам. Не позволяй Старкам усыпить твою бдительность их рассказами о чести. Будь львицей, даже если носишь меха. — О, мама, я не повторю ошибки Кейтилин Талли, — тихо, но с леденящей уверенностью ответила Анна. Она сделала шаг вперед, и в полумраке комнаты ее синие глаза сверкнули, словно клинки. — Она совершила главную глупость — осталась южанкой в чужом доме. Даже спустя два десятилетия она здесь чужая. Она молится Семерым, пока весь замок уходит в Богорощу. Северяне видят это. Они чувствуют её отчуждение. И они никогда не примут её до конца. Анна подошла к зеркалу, ленивым движением поправила золотистый локон и посмотрела на отражение матери. — Я не буду сидеть в углу и ждать, пока меня полюбят за красивое платье, — продолжила принцесса. — Я приму его веру. Выйду замуж по их древним традициям — не только в септе, но и перед ликом их Старых Богов, прямо под кровавыми листьями чардрева. Я заставлю эту землю признать меня своей, мама. Настоящей хозяйкой. Львицей, которая заберет себе Волчий лес и заставит каждого лорда от Стены до Перешейка преклонить колено не перед королевским титулом, а передо мной. Серсея медленно повернула голову. На мгновение на ее лице отразился подлинный, глубокий шок, который тут же сменился почти гордым удовлетворением. Ее дочь не просто забирала себе мужчину и кусок земли. Она собиралась сожрать этот Север целиком, переписав его под себя. — Что ж, — Серсея едва заметно кивнула, и на ее губах впервые за весь день появилась настоящая, зловещая улыбка истинной королевы. — Тогда иди. И докажи им, что золото Ланнистеров не тает даже в самую суровую зиму.