Глава 1

В кабинете председателя Бюро Общественной Безопасности пахло дорогим парфюмом, стерильной чистотой и неизбежным геморроем государственного масштаба. Мими Фува сидела в глубоком кожаном кресле, бесцеремонно закинув ногу на лакированный подлокотник, и увлеченно пыталась поймать баланс, удерживая на кончике указательного пальца тяжелую перьевую ручку. Ручка не падала. Пространство вокруг её ногтя едва заметно вибрировало, смазывая контуры воздуха — причуда «Искажение» удерживала гравитацию в радиусе двух сантиметров в состоянии легкого шока. «Интересно, — лениво думала Мими, разглядывая потолочные плинтусы, — если я сейчас изменю плотность воздуха под её креслом, она провалится на этаж ниже или просто сделает вид, что так и надо по протоколу?» Напротив, за монументальным столом из темного дуба, сидела женщина, чье лицо, казалось, отлили из бетона на том же казенном заводе, что и государственные памятники. — Твое новое назначение, Мираж, — сухо произнесла председатель, пододвигая по столу плотную папку. На обложке красовался до боли знакомый стилизованный логотип: буквы «UA». Мими даже не повернула головы. Ловким щелчком она подбросила ручку вверх, та сделала три идеальных оборота в воздухе, преодолела сопротивление физики и со стуком встала ровно в подставку на столе начальницы. — О-о-о, академия Юэй? — Мими расплылась в широченной, до ушей, улыбке, в которой не было ни капли уважения к чужим чинам. — Что, решили отправить меня туда преподавать? Ну наконец-то. Давно пора разбавить этот унылый педагогический состав. Я могу вести курс «Как выжить в полевых условиях, если твое руководство — придурки». Или «Основы тактического пофигизма». Как думаете, председатель? Мне пойдет пиджак? — Ты пойдешь туда учиться, — припечатала женщина, даже не моргнув. Воздух в кабинете на долю секунды стал плотным, как остывший кисель. Мими медленно опустила ногу на пол. Её улыбка никуда не делась, но глаза — непривычно глубокие, сытые опасным опытом и слишком холодные для её кукольного, шестнадцатилетнего на вид лица — сузились. «Чего, блять?» — лаконично поинтересовался её внутренний голос. — Повторите-ка, — Мими плавно наклонилась вперед, опершись подбородком на ладони. — Кажется, у меня из-за давления в ушах зазвенело. Мне послышалось слово «учиться». — Тебе не послышалось. — Женщина, побойтесь бога, — Мими хмыкнула, качнувшись в кресле. — Мне двадцать лет. Я три года назад сдала выпускные экзамены на лицензию экстерном. Я в одиночку закрыла подпольный синдикат в Киото три месяца назад, пока вы тут отчеты перекладывали. Вы хотите, чтобы я… что? Надела школьную юбку в складку, таскала учебники по истории и слушала, как у малолеток ломаются голоса на переменах? Худшая шутка за год, честно. Я лучше еще раз в одиночку на базу злодеев полезу, чем буду писать контрольные по геометрии. — Это не шутка, Мираж, — председатель сложила пальцы домиком. — После инцидента в Камино и похищения Кацуки Бакуго Бюро абсолютно уверено: внутри академии действует информатор Лиги Злодеев. Нам нужен свой человек внутри. Профессионального героя туда не внедришь — директор Незу слишком умен, он сразу поймет, откуда ветер дует, да и медиа устроят цирк из-за усиления охраны. Ты — наш единственный идеальный кандидат. Женщина открыла папку, демонстрируя документы, пахнущие свежей типографской краской. — По базам данных Мими Фува — обычная сирота с сильной, но нестабильной причудой пространственного типа, которая до этого момента находилась на домашнем обучении из-за проблем со здоровьем. Твое подростковое лицо — наш главный козырь. Тебя никто не знает, твое имя никогда не светилось в новостях, ты всю жизнь работала исключительно на Бюро в тени. Ты заселяешься в новое общежитие класса 1-А. Официальный повод — перевод ради твоей безопасности под крыло Юэй, так как твоя причуда «якобы» привлекла внимание криминала. Реальная задача — круглосуточный шпионаж, проверка преподавательского состава и личных дел учеников. Мими пару секунд молча смотрела на глянцевую фотографию общежития. Внутри неё сейчас боролись два крайне деструктивных желания: завязать этот дубовый стол в аккуратный узел с помощью Искажения или просто упасть лицом в ковер и завыть. «Моя нормальная взрослая жизнь, — мысленно оплакивала себя Мими. — Моя съемная квартира. Мой дорогой зерновой кофе по утрам. Мои ночные рейды, где можно ломать кости плохим парням и не извиняться. Всё пошло коту под хвост. Меня отправляют в ясли. Я буду жить в одной комнате с детьми, которые плачут из-за несданного зачета и верят в силу дружбы. Господи, за что?» — Вопросы? — сухо спросила председатель, возвращая её к реальности. Мими вздохнула, убрала со лба мешающую челку и снова натянула на лицо свою фирменную маску абсолютного, непрошибаемого жизнерадостного идиотизма. Если систему нельзя сломать, её нужно довести до абсурда. — Один вопрос, — она подняла указательный палец. — А если я случайно сломаю кого-то из этих будущих надежд общества? Ну, чисто ги-по-те-ти-чес-ки? Знаете, рефлексы, все дела. Вдруг на меня кто-то громко крикнет, а я ему случайно пространство вокруг шеи сожму? Они же там, небось, из стекла сделаны. Особенно этот… как его… взрывной мальчик, которого украли. Бакуго? Он же, говорят, орет как потерпевший по любому поводу. Председатель осталась монументально спокойной. Она медленно закрыла папку и посмотрела на Мими тяжелым, предупреждающим взглядом. — Постарайся сдерживаться, Мираж. Помни, ты — тихая, скромная девочка-переводка, которая боится собственной тени. Свободна. — Есть, капитан, — Мими шутливо приложила два пальца к виску, легко поднялась с кресла и, крутанувшись на пятке, направилась к выходу. — Пойду закупать сладости. Говорят, стресс у подростков лучше всего заедать сахаром. А у меня, чувствую, будет хронический инфаркт. _____________________________________ Ночной Токио с высоты шестидесятого этажа выглядел завораживающе и одновременно паршиво. Мир внизу гудел, как потревоженный улей. Всего пару дней назад в Камино Всемогущий выжал из себя последние искры и ушел в отставку, и теперь по венам мегаполиса тёк едва уловимый, липкий страх. Люди паниковали. Пресса сходила с ума, предрекая скорый конец света, а в воздухе пахло скорой сменой геройских рейтингов и глобальным штормом. Ветер на крыше недостроенного небоскреба дул с такой силой, что обычного человека давно бы размазало по бетону, но в радиусе метра вокруг Мими царил абсолютный штиль. Она просто «смяла» воздушный поток своей причудой, заставив ураганный ветер огибать её невидимой дугой. Фува сидела на самом краю парапета, свесив ноги в бездну, и лениво крутила в пальцах банку приторно-сладкой газировки. Рядом на бетоне лежал защищенный смартфон, светясь экраном вызова. На том конце провода послышался тяжелый, рваный вздох, перекрываемый шумом рассекаемого воздуха. — Мими, если это не вопрос жизни и смерти, я выдеру из крыла самое жесткое перо и прибью тебя к этому парапету, — устало прохрипел в динамик Ястреб. — Птичка-кун, если ты не приземлишься сюда через тридцать секунд, я искажу пространство под твоим роскошным агентством так, что вы всем офисом провалитесь прямиком в токийскую подземку, — бодро, со своей фирменной издевательской интонацией отозвалась она. — Давай, шевели закрылками. Нам нужно обсудить мое падение на социальное дно. Через полминуты до ушей Мими донесся характерный, резкий свист. Огромный силуэт спикировал из темноты, багряные перья плавно уложились за спиной, и Кейго Таками приземлился на бетонные блоки в паре метров от неё. Выглядел герой номер два, мягко говоря, не для обложки журнала. Без своих каноничных технологичных очков и наушников, с растрепанными, влажными от облаков золотистыми волосами и такими темными кругами под глазами, будто он не спал со времен дебюта. — Держи, — Кейго швырнул ей в колени плотный бумажный пакет, от которого одуряюще запахло специями и жареной курицей. — Ради твоего каприза ограбил круглосуточную забегаловку на окраине Синдзюку. Выкладывай, чего стряслось? Меня Бюро и так загоняло после Камино, Старатель рвет и мечет, пресса дежурит под окнами, а тут еще ты. Мими моментально выхватила пакет, заглянула внутрь и блаженно зажмурилась. — О-о-о, боги фастфуда, вы услышали мои молитвы! Кейго, ты лучший раб правительства, которого я знаю. Она вытащила острое крылышко, бесцеремонно откусила половину и, жуя, состроила максимально трагичное лицо. — А стряслась, дорогой мой пернатый друг, катастрофа. Меня сливают. Меня отправляют в ссылку. В ад. В самую глубокую, беспросветную задницу этого мира. Кейго приподнял бровь, устраиваясь на парапете рядом с ней и без спроса забирая у неё из рук банку газировки. — Куда? В Тартар на свидание к Все за Одного? — хмыкнул он, делая глоток. — Хуже. — замогильным голосом произнесла Мими. — В Юэй. В класс 1-А. Буду притворяться несовершеннолетней дурочкой-переводкой, жить в их новом стадном общежитии, сдавать нормативы по бегу и искать крысу, которая сливает инфу Лиге. Таками замер с поднятой банкой. Пару секунд его мозг, перегруженный бесконечной аналитикой Бюро, пытался переварить услышанное. Он перевел взгляд на её мелкую, худую фигуру в безразмерной толстовке, на этот стопроцентное, не меняющиеся с годами лицо… а затем крышу небоскреба оглушил его искренний, громкий хохот. Кейго смеялся так, что его крылья начали мелко подрагивать, теряя мелкие пуховые перья. — В школу?! — сквозь слезы выдавил он, толкая её крылом в плечо. — Серьезно?! Господи, Бюро — гении! Наконец-то ты узнаешь, что такое домашнее задание по тригонометрии, Фува! Может, тебя там хоть манерам научат, а то общаешься как портовый грузчик. — Заткнись, птица переросшая, или я сделаю так, что твои перья будут расти внутрь, — беззлобно огрызнулась Мими, но привычно уперлась своим плечом в его, забирая газировку обратно. Они знали друг друга столько, сколько себя помнили, хоть и пришли в Бюро совершенно разными дорогами. Кейго вытащили из настоящего ада. Мими знала его историю: отец — мелкий злодей в бегах, убивший человека ради грошей, мать — сломанная, полубезумная женщина, и сам Кейго, годами сидевший в грязном заброшенном сарае, прижимая к себе потрепанную куклу Старателя. Его мать буквально продала Бюро права на пятилетнего сына, когда его причуда проявилась во всей силе, променяв ребенка на государственное обеспечение и тихую жизнь. У Мими не было даже этого. Ни дома, ни сумасшедших родителей, ни плюшевых игрушек — только серые стены казенного приюта, из которого она сбежала совсем малюткой, когда её «Искажение» начало крушить пространство вокруг. Бюро нашло её на улице — голодную, злую и дикую. Их не воспитывали — их дрессировали под надзором циничных инструкторов HPSC, как элитных породистых гончих. Одному ломали личность, чтобы вырастить идеального, улыбающегося на камеры шпиона, вторую учили убивать в тени, стирая любые следы её существования из баз данных. Они годами делили на двоих тайком пронесенные в жилые блоки сладости, замазывали друг другу синяки от жестоких тренировок и учились виртуозно врать всему миру. Профессиональный героизм для них обоих никогда не был «высоким призванием» или «спасением жизней», как для наивных первокурсников Юэй. Это была просто чертовски опасная, грязная работа на коротком поводке у государства. И по-настоящему живыми, настоящими, без масок и фальшивых улыбок, они могли быть только здесь — на этих глухих ночных крышах, вдвоем. Кейго отсмеялся, и его лицо мгновенно изменилось. Веселая маска слетела, обнажив взгляд умного, жесткого хищника, который он никогда не показывал гражданским и фанатам. Он посмотрел на ночной город внизу. — Если без шуток… ситуация дрянь, Мими. Всемогущий ушел. Мир на пороге хаоса, и Бюро сейчас в панике, они пытаются заткнуть любые дыры. Класс 1-А сейчас под прицелом у всех. Этот пацан, Бакуго, которого вытащили — он же как пороховая бочка с коротким фитилем, у него эго уязвлено, он на всех кидаться будет. Да и остальные дети там дерганые. — Да знаю я, — Мими вздохнула, разглядывая косточку от крылышка. — Председатель мне уже всю плешь проела. Говорит: «Будь тихой, скромной девочкой, которая боится своей тени». Ага, сейчас. Я уже четыре года как забыла, что такое кого-то бояться. Потерплю как-нибудь этих малолеток. Буду воровать у них сладости и списывать домашку. Кейго криво усмехнулся, вспомнив что-то свое. — Ну, насчет «малолеток» ты поосторожнее. У меня тут на стажировке как раз был один пацан из этого класса. Тсукуеми. Птичья голова, мрачный вайб, вечные разговоры про тьму и бездну. — О, твой сородич? — Мими оживилась, пихнув его локтем. — Тоже из пернатых? — Насчет перьев не уверен, но парень соображает, — Кейго улыбнулся кончиками губ. — Скоростной, исполнительный, хоть и слишком зациклен на своем пафосе. Но суть в другом: эти дети из 1-А уже понюхали пороху. Они пережили три нападения злодеев. Они не глупые. Если ты где-то прокололся в своих рефлексах, если покажешь движения профессионального ликвидатора вместо уровня испуганной школьницы — они тебя с потрохами сожрут. Особенно их классрук, Айзава. Он калач тертый, Бюро не доверяет принципиально. Мими легко спрыгнула с парапета прямо в пустоту. Но вместо того, чтобы полететь вниз, её кеды мягко спружинили о воздух. Пространство под её ногами деформировалось, создав невидимую, абсолютно жесткую платформу. Она зависла в полуметре от края, заложив руки за голову и лениво покачиваясь, словно лежала на невидимом гамаке. На её лицо вернулась та самая фирменная, раздражающе-уверенная ухмылка. — Ты забываешь, с кем говоришь, Таками, — лениво протянула она, приоткрыв один глаз. — Мое Искажение — это абсолютная геометрия. Ни один сопляк в этой академии до меня даже дотронуться не сможет, если я сама этого не захочу. Пусть играют в своих героев. А я просто посижу на задней парте и посмотрю, кто из них крысит. Она сделала изящное сальто назад, Искажение послушно перенесло её центр тяжести, и Мими мягко приземлилась обратно на бетон крыши. — Завтра переезд в эти их новые хоромы. Пойду собирать чемодан. Надо выгрести из автомата все запасы шоколада, а то, чувствую, моя нервная система эту миссию без глюкозы не вывезет. Кейго посмотрел на неё, качая головой, но в его глазах читалось облегчение. Какая бы чертовщина ни происходила в мире, Мими Фува оставалась собой — невыносимой, гениальной и абсолютно неприкасаемой. — Удачи, школьница, — Кейго расправил огромные крылья, и пара алых перьев скользнула по воздуху. — Смотри не завали. Если тебя оставят на второй год за неуспеваемость, я буду ржать до конца жизни.