Глава 2: Восстание Роберта Баратеона

288 год. Браавос, Эссос. Иногда меня посещают неприятные сны. Не сказать, что в прошлой жизни я был каким-то великим патриотом или человеком, который безумно цеплялся за родной кусок земли, но… Некоторые вещи способны въестся в душу слишком глубоко. Порой во снах я вновь видел семейные застолья, шумные праздники, деревенские свадьбы с дурацкими конкурсами и танцами под народные песни. Видел пластиковые бутылки из-под газировки, в которые деды разливали домашнее вино. Слышал смех братьев, ворчание старших, споры за столом и слова из песни, которая была мне ближе всякого патриотического или религиозного гимна: «Стакан вина и пирожок снова делают тебя счастливым, и никакого вреда тебе не причинят». И всякий раз после таких снов на душе становилось мерзко тоскливо. Хотя, наверное, стоит признать, что день ото дня становится легче. Родные всё реже появлялись во снах. А если навещали, то их лица становились размытыми, голоса постепенно забывались, и память больше не терзала так, как прежде. И от таких изменений во мне всякий раз пробуждались смешанные чувства — облегчение, вызывающее страх. Но, не будем о грустном и тоскливом, ведь этим утром я проснулся раньше Дейнерис! Закончив с умыванием и прочей утренней вознёй, я с чистой совестью направился к сестре. Следом, как и всегда, тянулся мой маленький эскорт — сир Харвин и служанка Мирелла. Пусть взрослые и пытались вдолбить в мою буйную голову важность субординации, получалось у них откровенно паршиво. Мирелла ухаживала за мной ещё тогда, когда я был беспомощным мелким карапузом, орущим по ночам от коликов в животе и неспособным самостоятельно вытереть себе задницу. Она таскала меня на руках, лечила от простуды, выслушивала истерики и терпела мои выкрутасы. А сир Харвин… ну, этот здоровенный рыжебородый шкаф в будущем должен был учить меня военному делу и одновременно служить телохранителем. Да и чуйка подсказывала, что с людьми, которым однажды придётся прикрывать тебе спину, лучше выстраивать нормальные человеческие отношения. Дом, в котором мы жили, принадлежал Вильяму Дарри. Сам особняк и город, где мы находились, напоминали мне Венецию. Хотя я никогда не бывал там, Браавос буквально источал эту атмосферу. Каналы, эти узкие лодки… точно, гондолы. Даже запах воды и сырого камня был особенным. Поместье Дарри гармонично вписывалось в общий облик города: светлые расписные стены, статуи морских чудовищ, резная мебель внутри, старые картины, доспехи на манекенах и бесконечные коридоры со сквозняками. Блуждая по коридорам добрую минуту, я наконец добрался до поворота, ведущего к комнате сестры. С недавних пор нас с Дени расселили по разным покоям. И если меня подобное устраивало, то сестра восприняла это почти как личное оскорбление. Порой доходило до абсурда — посреди ночи Дени могла заявиться ко мне , закутанная в одеяло словно маленькое привидение, или же днём начать требовать, чтобы уже я приходил спать к ней. Стоит ли говорить, что о спокойном сне после такого и заикаться не стоит? И ведь, казалось бы, о чём вообще могут делать после отбоя двое средневековых детей? Не в роблокс же играть и не мемы обсуждать. Но у Дени каким-то образом обнаружился настоящий талант вытягивать из меня истории. В последние недели это вообще превратилось в полноценный ритуал. Стоило нам улечься, как сестра тут же начинала выпытывать новую сказку. Вот я и рассказывал. Иногда пересказывал сюжеты старых сказок, которые ещё помнил с прошлой жизни. Иногда аниме. Само собой, сильно перерабатывая их под местные реалии и старательно вырезая всё, что могло вызвать лишние вопросы. Никаких тебе пришельцев, автоматонов или японских школьных романов про ояша недотрогу и кучу грудастых старшеклассниц. Зато рыцари, чудовища, древние короли и проклятия заходили на ура. И всякий раз в такие моменты я вспоминал одного сослуживца со срочки. В нарядах мы помирали от скуки и этот мегамозг начинал на ходу генерировать истории, смешивая между собой книги, фильмы, игры и аниме в какую-то абсолютно безумную солянку. Затягивало то, что я был главным героем историй, и каждое мое решение приводило к разным концовкам. Порой его истории были настолько абсурдными, что хотелось застрелить этого недоумка, но временами выходили настоящие шедевры. Особенно мне нравились байки о Довакине. И, кажется, именно его истории я теперь пытался передать Дени в своих ночных рассказах. У дверей комнаты Дейнерис сидел сир Марибальд — широкоплечий мужчина с вытянутым лицом и вечно сонным взглядом. Рядом на табурете устроилась служанка сестры — Лисса, увлечённо читающая какую-то книгу. Мы обменялись короткими кивками. В доме уже давно привыкли, что мне глубоко плевать на большую часть церемониальных условностей, особенно когда рядом нет посторонних глаз. Переглянувшись с рыцарями и служанками, я приложил палец к губам и аккуратно приоткрыл дверь. Комната Дейнерис почти ничем не отличалась от моей. Разве что шкафов у неё было заметно больше. Да и вообще, стоило в поместье появиться чему-то красивому или уютному, как эта вещь рано или поздно оказывалась именно в покоях сестры. Ковры из моей комнаты перекочевали к ней ещё пару дней назад. Следом исчезли пара подсвечников, меховое покрывало и даже резная ширма, которую я, между прочим, вообще считал частью интерьера коридора. Я убеждён, что виновен в этом хозяин поместья. Уильям Дарри был человеком суровым. Из тех мужчин, чей командирский голос невольно заставляет выпрямить спину и вспомнить все косяки, совершённые за последние сутки. Иногда, слушая его, я невольно ловил себя на ощущении, будто снова стою дневальным где-нибудь посреди казармы. Но вся эта суровость удивительным образом давала трещину, стоило только Дейнерис чего-нибудь захотеть. Фиалковые глаза, жалобный взгляд, длинные ресницы, хлопающие с показательной невинностью… и старый рыцарь начинал стремительно терять стойкость. Самое забавное заключалось в том, что всем этим приёмам сестру научил именно я. Справедливости ради, тогда это казалось отличной идеей. Кто же знал, что в будущем Дени начнёт использовать свои новые таланты вообще на всех подряд, даже на мне... Крадучись, словно ассасин, я подобрался к огромной кровати. Сестра мирно спала, закутавшись в белоснежное одеяло. Платиновые волосы разметались по подушке, ночнушка с вышитыми лебедями слегка сбилась набок, а из приоткрытого рта стекала тоненькая ниточка слюны. При взгляде на неё так и хочется воскликнуть: "Это не человек, это ангел!", но ангел очень и очень пакостливый, а временами и необоснованно гневливый. Подобравшись ближе, я резко дёрнул одеяло на себя и тут же запрыгнул на кровать. — Подъём! — закричал я во всю мощь своих детских лёгких. Дейнерис даже проснуться толком не успела, как оказалась полностью накрыта одеялом. Я же, не теряя времени, попытался схватить её за ногу и начать щекотать. План был хорош, я бы даже сказал чертовски хорош, но исполнение подкачало. От испуга сестра задёргалась так резко, что пятка смачно впечаталась мне прямо в глаз. Мир перед глазами вспыхнул белыми искрами, а в следующую секунду, от следующего удара я уже летел со спартанской грацией с кровати вниз. Затылок с глухим стуком встретился с каменным полом. Перед глазами заплясали звёзды. На шум тут же влетели Харвин, Мирелла, Марибальд и Лисса, застав крайне достойную картину: я валяюсь на полу, держась за затылок, а Дейнерис, вскочив с кровати, приземляется левой ног прямо между ног. — ЯЙЦА! — взвыл я так громко, что, кажется, перебудил половину жителей Браавоса. Судя по выражению лица Дени, изначально планы мести у неё были куда более масштабные. Но стоило мне жалобно скрючиться на полу, как её гнев моментально сменился паникой. — Я нечаянно! — выпалила сестра, падая рядом на колени. После чего принялась гладить меня по рёбрам так, будто это хоть как-то могло помочь. Пришедшие на шум Визерис и Вильям застали весьма достойную картину: я валяюсь на полу, скрючившись и держась за причинное место, а Дейнерис виновато гладит меня по рёбрам. Несколько секунд стояла гробовая тишина. А потом Вильям расхохотался так громко и заразительно, что даже сир Харвин не удержался от ухмылки. — Опх...опять? — с перерывом на смех спросил старший брат. Я лишь болезненно простонал в ответ. Не впервой. Дейнерис уже как-то раз умудрилась случайно заехать мне коленом между ног во время очередной возни, и, судя по всему, судьба решила, что подобные покушения станут доброй семейной традицией. Впрочем, взрослые смотрели на наши драки спустя рукава. Все прекрасно понимали, что ближе Дейнерис у меня никого нет. Да и у неё, если уж на то пошло, тоже. Мы были слишком разными и похожими одновременно. Дени — шумная, эмоциональная, вечно лезущая куда не надо и сперва делающая, а уже потом думающая. Я же, наоборот, чаще предпочитал сначала подумать, прикинуть последствия, а потом уже ввязываться в неприятности. Прям Инь и Янь. Час спустя мы вновь оказались в одном помещении, но уже для утренней трапезы, и атмосфера, скажу я вам, была откровенно комичной. Вильям Дарри продолжал подшучивать надо мной, Визерис время от времени посмеивался в кулак, Дейнерис выглядела непривычно виноватой, а я… Ну, а я был главным украшением стола. Удар пяткой пришёлся больше по брови. Над ней уже расползалась внушительная фиолетовая шишка, которая, по заверениям мейстера Брана, к вечеру обещала превратиться в полноценный фингал. Между прочим, первый в моей новой жизни. Но что-то подсказывало — далеко не последний. За окнами громыхнуло. Мы с Дени почти одновременно с надеждой в глазах повернули головы к окну. Над Браавосом со вчерашнего дня клубились тяжёлые серые тучи, но дождь всё никак не начинался. А дождь мы любили. Браавос вообще пах… своеобразно. Рыба, сырость, грязная вода, помои, человеческое дерьмо и море — всё это смешивалось в один неповторимый аромат. В нашем районе запах ощущался не так сильно, как в бедных кварталах, но всё равно после дождя воздух становился заметно чище и легче. Новый раскат грома заставил Дени оживиться. Я уже даже мысленно приготовился рвануть наружу вместе с ней, но… — Ну уж нет, — сразу осадил нас Вильям Дарри. Старик ткнул в нас ложкой, словно полководец мечом. — Принц Дейрон, принцесса Дейнерис, даже не думайте выходить на улицу! Мы не можем допустить, чтобы вы вновь простудились. Голос у него был строгий, но в этой строгости ощущалась какая-то почти дедовская забота. — Именно, брат, — важно поддержал Визерис, поправляя рукав. — В такую погоду лучше постигать науки, а не бегать под дождём, подвергая опасности своё здоровье. Болезнь отнимет у тебя драгоценное время, которое можно было бы посвятить обучению. Я исподлобья посмотрел на старшего брата. Мда. С тех пор как Визерис начал изучать риторику и прочее словоблудие, жить стало ощутимо тяжелее. Теперь он не просто бесконечно поучал и дразнил нас, не-ет, теперь он делал это красиво, вернее, ему казалось, что это красиво. Дейнерис, обычно злилась, надувалась и демонстративно переставала с ним разговаривать. Я, как правило, присоединялся к бойкоту. Но если честно… Где-то глубоко внутри мне всё это даже грело душу. Больно уж атмосфера напоминала домашнюю. Старшие братья в прошлой жизни точно так же умничали, подкалывали меня и строили из себя не пойми кого, пока я был самым младшим в семье (само собой я был таким же, но уже для своих младших братьев). Увлёкшись мыслями, я даже не заметил, как Дени уже вовсю спорит с Дарри. — …и вообще дождь... — возмущённо говорила сестра. — Простуда полезной не бывает, принцесса, — невозмутимо перебил Вильям, немного мягко, но не менее твёрдо. Дейнерис возмущённо показала всем язык. После чего резко схватила меня за руку и потащила прочь из столовой. Я едва успел проглотить кусок рыбы. — Эй!.. Но сопротивляться было бесполезно. Мне оставалось лишь тоскливо оглянуться на стол и с искренней скорбью попросить у служанки: — Только уху не выбрасывайте… Она сегодня на диво вкусная получилась. В ответ Мирелла лишь кивнула, старательно пряча улыбку. Да и остальные выглядели так, будто ещё немного и снова начнут смеяться. Долго и скрупулёзно сестра выстраивала план мести, но стоило в поле её зрения появиться деревянным рыцарям, услужливо подложенным Лиссой, как вся обида испарилась минут на десять. Вообще, Дени была удивительным ребёнком— ещё секунду назад готова придушить меня подушкой за утреннее нападение, а теперь уже с серьёзным лицом расставляет фигурки так, будто от исхода игрушечной битвы зависит судьба всего мира. Прям биполярное дитятко. Но вернёмся к игре, вначале в ход пошли обычные пехотинцы. Затем рыцари. Потом осадные башни, корабли и драконы размером с крепость. Под конец к армии неожиданно присоединились кракены, мантикоры и какая-то совершенно уродливая тварь, которую Дени назвала «морским демоном». Я не стал уточнять, откуда она вообще достал эту фигурку. Очередной раскат грома за окнами вновь напомнил сестре о желанно-запретном, но и в этот раз её внимание удалось отвлечь — теперь уже деревянными грифонами. Минут пятнадцать мы устраивали морские сражения прямо на ковре, пока к нам наконец не заглянул мейстер Бран. Старик смерил взглядом разгромленную комнату, разбросанные фигурки и нас с Дени, сидящих посреди всего этого безобразия, но ничего не сказал. Лишь привычно поправил цепь на груди и сухо произнёс: — Полагаю, юные принцы и принцессы уже готовы к уроку. Судя по взгляду Дени — нет, совершенно не готовы. Но спорить с мейстером она не стала. Мы покорно последовали за Браном, однако вместо привычной учебной комнаты он повёл нас в покои лорда Дарри. Точнее на широкий крытый балкон, выходящий на серые каналы Браавоса. Дождь наконец начался. Крупные капли барабанили по черепице и перилам, а влажный ветер тянул с моря запах соли, сырости и рыбы. На балконе уже стоял небольшой стол. Поверх него была расстелена карта Вестероса, прижатая по краям бронзовыми подсвечниками. Рядом лежала уже привычная деревянная шкатулка с вырезанными фигурками зверей внутри. Рассевшись по местам, я невольно подался ближе к карте. Волки. Львы. Олени. Рыбы. Кракены. Вся геральдическая живность Семи Королевств. Мейстер Бран медленно опустился в кресло. — Сегодня мы поговорим о событии, известном всему миру как Восстание Роберта Баратеона. Честно говоря, о самом восстании мы с Дени уже знали достаточно много. Визерис рассказывал о нём часто — особенно в последние годы. Правда, его рассказы больше походили на бессвязную россыпь фактов. Где-то виноваты Старки. Где-то Ланнистеры. Где-то предатели, трусы и узурпаторы. Некоторые детали удавалось вытянуть из рыцарей и слуг, но стоило разговору заходить слишком далеко — все резко замолкали. Сам Бран прежде лишь отмахивался, неизменно повторяя: — Всему своё время. И, судя по всему, это самое время наконец настало. Мейстер аккуратно открыл шкатулку и начал расставлять фигурки на карте. — Но прежде чем говорить о самом восстании, вы должны понять, какие события привели к падению вашего славного дома. Он поставил чёрного дракона на Королевские Земли. — Ваш отец — король Эйрис Таргариен. Золотой лев лёг на Запад. — Хранитель Запада, лорд Тайвин Ланнистер. За окнами вновь прогремел гром. — В 261 году, после Войны Девятигрошовых Королей, лорд Тайвин обрёл огромную славу. Став Хранителем Запада, он с особой жестокостью подавил восстание Рейнов и Тарбеков. — Это те самые Рейны из Кастамере? — тут же оживилась Дени, вспомнив прошлые уроки. Бран одобрительно кивнул. — Именно, принцесса. Напомню, что их замки были разрушены, а сами дома уничтожены под корень. После этого на Западе уже никто не смел открыто перечить Тайвину Ланнистеру. Фигурка льва медленно переместилась ближе к Королевским Землям. — Ваш отец увидел в нём сильного человека и в том же году назначил лорда Ланнистера Десницей Короля. И долгие годы Тайвин действительно служил короне верой и правдой. Он укреплял государство, наполнял казну, подавлял мятежи… Мейстер сделал короткую паузу. — Но вместе с тем всё сильнее сосредотачивал власть в собственных руках. Люди Запада получали должности при дворе. Всё больше мест в Малом Совете занимали сторонники Десницы. Постепенно другие великие дома начали опасаться, что однажды Тайвин Ланнистер станет истинным правителем королевства. — И тогда они решили поднять восстание? — спросил я. — Не сразу. — Бран покачал головой. — Сперва они начали формировать собственный союз. Из шкатулки появились ещё фигурки волка и оленя. — В 273 году семилетнего Эддарда Старка и восьмилетнего Роберта Баратеона отправили на воспитание в Орлиное Гнездо к Джону Аррену. Фигурки переместились в Долину. — Джон Аррен считался человеком мудрым, осторожным и искусным в дипломатии. Одним из немногих лордов того времени, кто открыто не боялся и противостоял влиянию Тайвина Ланнистера. Именно там между молодыми лордами и возникла крепкая дружба. — А потом Лианну Старк пообещали Роберту Баратеону! — с гордостью вставила Дени. — Верно, принцесса. Бран сцепил руки за спиной. — Со временем Север, Долина и Штормовые Земли образовали сильный союз. И многие полагают, что уже тогда Хранители начали задумываться не только об ослаблении власти Запада… но и о свержении династии Таргариенов. Пламя свечей потухло от сильного ветра. — Почему отец ничего не сделал? — спросил я. Мейстер тяжело выдохнул. — В 277 году произошло восстание в Сумеречном Доле. О самом событии Бран рассказывал долго. Выходило так, что к тому времени по королевству уже вовсю ползли слухи, будто правит не король, а его Десница. И нашему дорогому батюшке, царствие ему небесное, подобные разговоры, мягко говоря, не нравились. Когда же лорд Дарклин поднял мятеж, отец решил лично продемонстрировать силу короны и, разумеется, поступил ровно вопреки всем советам Тайвина Ланнистера. Закончилось всё тем, что короля взяли в плен почти на полгода. — После пленения в Сумеречном Доле король Эйрис сильно изменился. — продолжил Бран. — Он стал подозрительным. Всё чаще видел измену там, где её не было. Отдалял от себя союзников. Оскорблял даже тех, кто долгие годы служил ему верой и правдой. — Даже Тайвина? — уточнил я. — Особенно Тайвина. — Бран медленно кивнул. — Ваш отец нередко унижал лорда Ланнистера при дворе. А гордость львов Запада известна всему королевству. В конечном итоге Тайвин сложил с себя полномочия Десницы и вернулся в Утёс Кастерли. Старик ненадолго замолчал, переставляя фигурку льва обратно на запад, а затем достал ещё одного дракона. — Но даже тогда у королевства всё ещё оставалась надежда. Ваш брат. Принц Рейгар. Дени тут же оживилась. О Рейгаре здесь говорили почти как о герое древних песен. — Принц Рейгар был человеком благородным, справедливым и образованным. Он любил книги и музыку больше турниров, но при этом оставался великим воином. Простые люди тянулись к нему. Лорды уважали его. Многие верили, что однажды именно он приведёт династию Таргариенов к новому расцвету. Даже голос Брана стал заметно мягче. — Именно поэтому многие дома, позже подняли драконьи знамёна. Фигурка дракона легла рядом с Королевскими Землями. — К сожалению, враги вашего благородного рода оклеветали добрые поступки принца, что стало предлогом для начала войны. В 280-м году, во время турнира в Харренхолле, победив всех соперников, принц Рейгар возложил венок королевы любви и красоты не своей супруге Элии Мартелл, а Лианне Старк, уже обещанной Роберту Баратеону. А после турнира, Лиана Старк исчезла. Он сделал короткую паузу. — Злые языки утверждали, будто принц похитил северную волчицу и удерживал её силой. Но правда, как это часто бывает, оказалась куда сложнее грязных слухов. Ваш брат намеревался возродить древнюю традицию дома Таргариенов — многожёнство! Более того, сама идея подобного союза, как говорили при дворе, нашла понимание у принцессы Элии, и у леди Лианны. Брак Рейгара с дочерью Севера мог примирить враждебный союз Севера, Долины и Штормовых Земель с Железным Троном. Но, увы, амбиции великих лордов оказались выше здравого смысла. Палец мейстера медленно скользнул вдоль карты. — Распространяя слухи о бесчестии принца, Брандон Старк вместе со своими спутниками прибыл в Королевскую Гавань, требуя справедливости. Он открыто угрожал вашему брату и требовал суда поединком. Но король Эйрис не был слепцом. За громкими словами о чести он сумел разглядеть угрозу мятежа. Бран сделал короткую паузу. — Брандон и его люди были заточены. Вскоре в столицу прибыл и сам Хранитель Севера, лорд Рикард Старк, со своей дружиной. Король видел в происходящем уже не спор двух домов, а зарождающийся заговор против короны, посему казнил бунтовщиков. Дени сидела непривычно тихо, внимательно слушая старика. — Его милость всё ещё был готов проявить милосердие. Помня прежнюю службу Джона Аррена, король потребовал лишь выдать Роберта Баратеона и Эддарда Старка. Но Хранитель Долины предпочёл мятеж верности. Фигурки волка, сокола и оленя сошлись вместе. — Ведомый гордостью и честолюбием, Джон Аррен поднял знамёна восстания, сделав Роберта Баратеона лицом мятежа. Если вы хорошо помните прошлые уроки, то должны знать: бабка Роберта происходила из дома Таргариенов. Именно этим мятежники оправдывали притязания Узурпатора на Железный Трон. Мейстер переставил фигурку рыбы к остальным. — А чтобы привлечь Речные Земли, были заключены династические браки. Кейтилин Талли отдали Эддарду Старку, а Лиза Талли стала супругой самого Джона Аррена. — Но он же был стариком! — возмущённо выпалила Дени. Пока мейстер отвечал Дени, я слегка задумался... Интересно получается, ведь Роберт Баратеон приходился нам троюродным братом! — А потом началась война? — тихо спросила Дени. — Всё так, принцесса. Ваш брат собирал войска для защиты королевства. — продолжал Бран. — Многие славные лорды поднимали мечи именно ради него, не веря лживым и обвинениям. Принц Рейгар надеялся, что Запад и Простор всё же останутся верны короне. Он писал Тайвину Ланнистеру и Мейсу Тиреллу... Но лев Запада помнил старые обиды. А, некогда возвысившиеся кастеляне, благодаря милости Эйгона Завоевателя, забыли старые клятвы и предпочли верности короне собственную выгоду. Фигурки на карте начали двигаться одна за другой. Бран рассказывал о Битве у Летнего Замка, где Роберт одержал свою первую крупную победу. Указал на сражение при Лирвее, где армия Королевских Земель под командованием Рейгара остановила Хостера Талли и вынудила его отступить в Речные Земли. Также он упомянул, как Тиреллы прекратили поставки продовольствия, обрекая жителей столицы на голод, и как они сдерживали дорнийские войска на море и суше. Иногда рассказ мейстера казался слишком предвзятым. Будто он не просто передавал события, а убеждал в своей точке зрения. Бунтовщики в его изложении выглядели исключительно жадными, гордыми и коварными, а сторонники драконов — благородными мучениками. С другой стороны, нам с Дени всего шесть лет. Вряд ли нас считают готовыми к суровой правде, здраво рассудив, что пока и такая версия будет приемлемой. Но вслух я, разумеется, ничего не говорил. — В 281 году ваш отец увидел драконий сон... Вот тут я невольно насторожился. Когда-то я почти смирился с мыслью, что этот мир обычное средневековье с красивыми легендами. Ну драконы, ну древние сказки… мало ли у людей мифов? В моём прошлом мире дети тоже верили в супергероев, динозавров и пришельцев. Я и увлечённость Визериса драконами долго воспринимал как нечто подобное. А потом выяснилось, что драконы действительно существовали. И не только они. Мантикоры. Василиски. Тени Асшая. Колдуны Кварта. Древняя валирийская магия. Да и сама наша семейка, если уж говорить совсем прямо, состояла из беловолосых драконовластнных экстрасенсов. Так что после слов про драконий сон я уже слушал куда внимательнее. — Король Эйрис увидел падение дома Таргариенов, — продолжал Бран. — И потому намеревался тайно отправить обоих принцев и королеву Рейеллу в Эсос. Но ваш брат отказался покинуть королевство. Он верил, что сумеет защитить династию. Мейстер перевёл взгляд на нас. — Поэтому только королева Рейелла, уже носившая вас под сердцем, была отправлена за Узкое море ещё до падения столицы. Под защиту верных людей короны и сира Уильяма Дарри. Я машинально покосился на щит с гербом Дарри, висевший неподалёку. Выходило, старик рисковал и всё ещё рискует всем что у него есть. — В конечном итоге силы мятежников были собраны, и принц Рейгар начал стягивать верные короне войска в столицу, готовясь к долгой осаде. Но прежде, чем враги успели подойти к Королевской Гавани, на горизонте появились знамёна Запада. — И все решили, что Тайвин пришёл на помощь? — спросил я. — Именно так. — Бран медленно кивнул. — Лорд Тайвин подошёл под мирными знамёнами, и ворота столицы были открыты. Голос старика стал холодным и тяжёлым. — Но вместо помощи они принесли гибель. Гарнизон был перебит. Город разграблен. Люди Ланнистеров убили принцессу Элию Мартелл и её детей… ваших племянников. Дени заметно побледнела. — А отец?.. — Король Эйрис был убит Джейме Ланнистером. Человеком, поклявшимся защищать его до последнего вздоха. Пальцы мейстера сжались на подлокотнике кресла. — Клятвопреступник нарушил священные обеты перед людьми и богами. — А Рейгар?.. — тихо спросила Дени. Бран прикрыл глаза. — Тяжело раненный, принц был пленён людьми Запада. Его пытались склонить назвать местонахождение королевы Рейеллы и вас — последних наследников дома Таргариенов. Но принц Рейгар не раскрыл тайну. Даже в плену он сохранял достоинство истинного дракона. Старик говорил почти с благоговением. — Когда в столицу прибыли лидеры мятежа, вашего брата долго унижали и высмеивали вместе с немногими выжившими верными людьми. Говорят, Роберт Баратеон желал сжечь принца заживо, как символ падения дома Таргариенов. Но союзники Узурпатора сочли подобную смерть слишком жестокой и опасной для будущего мира. Бран сделал короткую паузу, будто собираясь с мыслями. — В конечном итоге принцу предложили выбор: Ночной Дозор… или смерть. В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже дождь за окнами словно стих. — Ваш брат выбрал смерть, как и подобает принцу дома Таргариенов. Его казнил лично Эддард Старк — в отместку за смерть отца, брата… и сестры, чья судьба по сей день остаётся загадкой для всего королевства. Старик медленно отвёл взгляд. — Головы принца Рейгара и его ближайших сподвижников выставили на пиках перед Красным Замком, а тела бросили в Чёрноводную, на корм рыбам. От таких подробностей мне стало откровенно не по себе. Я невольно покосился на Дейнерис. Сестра заметно побледнела, а её глазах наполнились слезами. Подвинувшись ближе, я осторожно накрыл её плечи рукой. Дени сперва испуганно вздрогнула, а затем тут же вцепилась в меня, словно утопающий в спасательный круг. Мейстер выдержал короткую паузу, позволяя нам переварить услышанное, после чего продолжил уже куда более сухим тоном. Дальнейший рассказ перетёк к устройству новой власти и тем решениям, которые позволили узурпатору укрепить своё положение на Железном Троне. Роберт Баратеон, ради укрепления союза с Простором, женился на леди Янне Тирелл — сестре лорда Мейса Тирелла. Благодаря этому Простор окончательно закрепил своё влияние при дворе и стал одним из главных столпов новой власти. Малый совет также претерпел серьёзные изменения. Впрочем, великий мейстер Пицель сохранил своё место, как и Лорд Варис, также известный как Паук, остался мастером над шептунами. Мейстер отметил слухи, что ещё во время войны Паук тайно содействовал восставшим, передавая им сведения о происходящем в столице. Десницей Короля стал Джон Аррен — главный организатор восстания и воспитатель самого Роберта Баратеона. Мастером над монетой назначили лорда Матиаса Футли — одного из влиятельных лордов Простора и доверенного человека дома Тирелл. Мастером над законами стал лорд Джонос Шоуни из Речных Земель, поддержавший мятеж ещё в самом его начале. А мастером над кораблями был назначен Станнис Баратеон, младший брат Роберта и по совместительству новый Хранитель Штормовых Земель.