Часть 1

Второе сентября 1917 Ты на поляне. Девушка подходит к тебе и что-то спрашивает. Ты отвечаешь на вопрос и шутишь — она улыбается тебе. Грохот выводит тебя из сна. Дождь с силой льёт, земля под ногами превратилась в одну большую лужу. Ты смотришь на свои ноги — они все в земле, штаны мокрые, покрытые грязью; часть грязи ещё не смылась дождём. Смотришь выше — твой китель ничем не отличается от штанин. Взяв винтовку, ты подходишь к совсем молоденькому солдату. Он черпает воду каской и выливает её из траншеи. Он совсем юный: если бы в армию брали только с восемнадцати лет, ты бы не дал ему больше семнадцати. Ты спрашиваешь его возраст. Он улыбается; его зубы жёлтые, как лимон. Ему восемнадцать. Ты идёшь дальше. Вслед тебе задают вопрос: — А сколько тебе? Оборачиваясь, ты безразлично отвечаешь: — Девятнадцать. На этой войне ты уже полтора года. Ты идёшь дальше, пока не замечаешь знакомые лица. Подходя к ним, сквозь грохот фронта слышишь: — И сколько из нас вернётся? Ты спрашиваешь, откуда такие мысли. Ваш взвод посылают в атаку. Через час вы слышите грохот, приглушённые крики людей, лошадей и свист снарядов. Остаются минуты, но часы командира идут, как кажется, слишком быстро. Но это не первый раз. В прошлые атаки тебе удалось выжить — значит, и в этот раз получится. Ты чувствуешь то, чего не испытывал уже давно: страх — хуже любого оружия. Свист свистка прорывает поток мыслей. Но как? Было же ещё пять минут. Ты взбираешься по лестнице. Поле. Всё в воронках. Грязь. Ни одного стебелька травы — лишь кровь бордового цвета и люди в форме, которые уже никогда не встанут. Вперёд. Вперёд. Твои ноги с бешеной скоростью несут тебя через поле. Грохочут орудия, строчат пулемёты, хлопают винтовки. Протяжный свист. Миг прислушивания — нет, он летит в сторону. Земля впереди поднимается столбом, осколки снаряда разлетаются во все стороны, но это слишком далеко, чтобы тебя задело. Ты бежишь дальше. Снаряды рвутся со всех сторон, пули свистят рядом, люди падают на землю в крови. В парня слева от тебя попадает снаряд — остатки бедняги разбрасывает по округе, его рука пролетает рядом с тобой. Земля манит к себе. Так и хочется лечь, вжаться в неё и не вставать, пока война не закончится. Свист. Он летит в тебя. Воронка так и манит нырнуть в неё, но нет — туда и прилетит следующий снаряд. Нужно бежать вперёд. Пулемёт противника стреляет всё ближе, свист снаряда нарастает. Ты кубарем катишься в воронку — достаточно далёкую от места взрыва. Сзади столб земли, осыпаясь, засыпает тебя грязью. Ты выглядываешь из воронки: до расстояния броска гранаты ещё столько же. Звон. Боль в голове. Твоя каска отлетает назад. Вжавшись в землю, ты вспоминаешь девушку, которая оказывала тебе знаки внимания, друзей, сестру, родителей — семью. Всего два года назад ты думал о том, как бы прогуляться, а теперь ты здесь. Разве осталось что-то, кроме моря воронок? Ты чувствуешь, как колотится сердце. Паника — худшее, что есть на войне. Подняв глаза, ты наконец слышишь, как командир кричит тебе: — Вперёд! Боль в левой ноге заставляет тебя взглянуть вниз. Всё, что должно быть на месте ботинка, отсутствует — лишь заострённый конец кости и куски мышц дёргаются в луже грязи. Сжав винтовку и приподнявшись из воронки, ставшей твоим спасением, ты встаёшь и бежишь дальше. С того момента, как ты увидел свою ногу, гравитация будто стала в десятки раз сильнее. Но как можно бросить людей, которые стали тебе роднее семьи? Ты бежишь дальше. И вот — до воронки, из которой можно будет бросать гранаты, остаётся каких-то десять метров. В груди, в районе сердца, чувствуется что-то… Он был убит 2 сентября 1917 года в 12:34.