***

Крытый каток в Новогорске всегда жил своей особой жизнью — шум коньков, звон лезвий, короткие крики тренеров и вечные переклички фигуристов между тренировками. Марк, как обычно, появился там раньше всех. И, как обычно, сразу начал искать глазами Камилу. Она была на другом конце льда — стояла у борта, слушала музыку в наушниках и что-то записывала в заметки на телефоне. Спокойная, чуть отстранённая, будто весь этот ледовый мир вокруг существовал где-то параллельно ей. Марк подъехал почти бесшумно, резко затормозил рядом и улыбнулся: — Ты опять меня не заметила? Камила медленно сняла один наушник, посмотрела на него так, будто он только что появился из ниоткуда. — А ты опять подкрадываешься, как будто ты шпион? — Я не подкрадываюсь. Я… появляюсь эффектно. — Это называется «врезаться в чужое пространство», — спокойно заметила она и снова уткнулась в телефон. Марк не уходил. Он вообще редко уходил, если рядом была она. Он поехал рядом, синхронно с её шагом вдоль борта. — Ты сегодня после тренировки свободна? — Возможно. — Это «да» или «нет»? — Это «я ещё не решила, хочу ли выжить после сессии прыжков». Марк вздохнул так драматично, будто ему разбили сердце прямо на льду. И в этот момент мимо проехали Женя Семененко и Аня Щербакова. Женя, заметив сцену, сразу наклонился к Ане: — Смотри, опять. Аня прищурилась, улыбнулась уголком губ: — Он за ней уже третий месяц катается по кругу. — Это не катается, это преследование уровня “легенда”, — шепнул Женя. Они оба одновременно посмотрели на Марка и Камилу. И, конечно же, решили не молчать. — Эй! — крикнул Женя, тормозя рядом. — Марк, ты сегодня рекорд побьёшь? Сколько кругов за Камилой? — Это не круги, это стратегия, — тут же ответил Марк. — Стратегия чего? — уточнила Аня. Марк открыл рот, но не успел придумать ответ, потому что Камила спокойно сказала: — Я всё слышу. И уехала вперёд. Марк мгновенно сорвался за ней. Женя присвистнул: — Всё, пошёл финальный уровень. Аня хмыкнула: — А ты не думаешь, что нам тоже пора… как они? Женя повернулся к ней с искренним ужасом: — В смысле? — Ну… — она пожала плечами. — Мы же тоже постоянно вместе. — Аня, мы встречаемся. — Да, но они тоже «вроде как нет», хотя весь каток уже всё понял. Женя задумался. — Подожди… ты сейчас сравнила нас с ними? — Я просто наблюдаю статистику. И они оба снова посмотрели на лёд. Там Марк снова догнал Камилу и что-то оживлённо говорил, размахивая руками, а она слушала с тем самым выражением лица, которое можно было бы назвать «я не понимаю, как ты здесь оказался, но почему-то не ухожу». *** После тренировки раздевалки гудели привычным хаосом. Камила сидела на скамейке, завязывая коньки. Марк стоял рядом и уже третий раз пытался начать разговор: — Слушай, я тут подумал… — Это опасно, — безэмоционально сказала она. — …что ты слишком серьёзно относишься к тренировкам. — Это фигурное катание. — Но можно же иногда… — Марк. Он замолчал. Она подняла на него взгляд. — Почему ты всё время рядом? Вопрос был простой. Почти бытовой. Но Марк вдруг перестал улыбаться. — Потому что ты мне нравишься, — сказал он так, будто это было самое очевидное в мире. Камила моргнула. И на секунду стало тихо даже в шумной раздевалке. Она посмотрела в сторону, будто проверяя, не шутка ли это. Потом снова на него. — И что мне с этим делать? Марк пожал плечами: — Желательно не убегать каждый раз. И в этот момент в дверях появились Женя и Аня. Женя сразу остановился: — О, это уже не тренировка, это признание сезона. Аня улыбнулась: — Я же говорила. Камила устало закрыла лицо ладонью: — Только вас здесь не хватало. Марк, не отводя взгляда от неё, тихо добавил: — Ну… так что? Она помолчала. Потом вздохнула: — Я подумаю. И, что было уже очень на неё похоже, добавила: — Но не потому что ты бегаешь. — А почему? — тут же оживился он. Камила взяла сумку, встала и прошла мимо него к выходу. — Потому что ты раздражающе настойчивый. И уже у двери остановилась на секунду: — И это, кажется, работает. Женя за спиной Марка тихо сказал Ане: — Всё. Мы их потеряли. Аня ответила: — Нет. Мы их просто наконец-то запустили. А Марк стоял посреди раздевалки с таким видом, будто только что выиграл самый сложный прыжок в жизни — но пока не понял, на какие оценки.