Конец — Соловей и роза

*Наши дни*

*От лица Протагониста*

— ... — Тот дядя, о котором ты говорила... Это он...? — Тот, кто раньше постоянно с нами играл. — Это... была долгая история, да? — Когда ты сказал, что чувствуешь себя преданным из-за того, что я ничего тебе не рассказала... Я и сама чувствовала, что предаю тебя, притворяясь, будто всё в порядке. — Прости меня... — Всё оказалось не так просто. — Я игнорировал много знаков, понимаешь? Я облажался. — Это неправда. — Я же говорила тебе, что это не твоя... — В тот день, когда ты встретила Монику... Когда задержались в школе допоздна... — Моей маме пришлось забрать тебя, потому что твоя не смогла этого сделать. В ту ночь ты осталась у меня дома...

*Прошлое*

Мы сидели у меня в комнате и играли в приставку. — Честно говоря, мне трудно в это поверить... — Моника, самая популярная девочка в школе, просто взяла и разговаривала с тобой, без всякой причины, до ночи? — Хе-хе... Мы и не думал, что уже так поздно... — Мы ужасно волновались, Сайори. Больше не выкидывай ничего подобного, ладно? — Я знаю! Я знаю... — Прости... — В общем, о чём вы говорили? Завести новый клуб? — Да! Литературный клуб! — Литературный? Ты вообще... что-нибудь читала? — О чём ты? Ясен пень, что я читала книжки, глупыш. — А-а-ау-у-а-а-а! Я проиграла! Хм-м-м... Снова! — Что ж, извини, что сомневаюсь в тебе, но единственная книга, которую я когда-либо видел в твоих руках, — это "История соловья". — И это было примерно лет 10 назад. — Но ты же слышал, как я рассказывала эту историю много раз, не так ли? Разве это не достаточно? — Я не... — Забей. — ... — Слушай, я как раз хотел спросить... — Эта толстовка, которая сейчас на тебе, кажется мне знакомой. Я потерял её пару месяцев назад. Что скажешь? — Ну да... Я просто одолжила её. — Да. Без спроса. — А вот это я могу объяснить... — ты встала и начала красоваться передо мной. — Тебе не кажется, что на мне это смотрится потрясающе? — Ах... Конечно, конечно. — А теперь, пожалуйста, можешь её вернуть? — Эй! Она же идеально мне подходит! Да сама толстовка хочет остаться со мной, хе-хе. — Я позаимствую её ещё на некоторое время! — Подруга... ты ведёшь себя как ребёнок. — Теперь, когда ты подружилась с Моникой, ты можешь поучиться у неё кое-чему. — О, да! Она предложила мне как-нибудь провести ещё время вместе, ведь это будет весело. — Ну и что? Почему вы не собрались? Сегодня же пятница. — Потому что я хотела быть с тобой, разве это не очевидно? Мы так давно не были вместе... — ... — О! Я знаю! Мы можем втроём потусоваться, разве это не было бы здорово? Моника — хорошая девочка, я уверена, что она... — Нет. — А-а? — Мы вообще не знакомы, чтобы вместе проводить время. Кроме того, ты всегда так делаешь. — Делаю что? — Не притворяйся дурочкой, ты постоянно пытаешься заставить меня подружиться с кем-то новым. — ГГ... — Я знаю, что ты делаешь это ради меня, но я уже говорил тебе... Сейчас я доволен своей жизнь, а заводить новых друзей — лишние заботы. — ... — Пару дней назад ты сказал мне, что подрался с другом... Ты уже помирился с ним? — Нет. Мы больше не общаемся. — Я вижу... — ГГ, что ты думаешь о наших старых друзьях? О тех, с кем мы играли в детстве? Макс, Дилан, Нэнси... ты знаешь. — Хм? Честно говоря, ничего особенного. Раньше мы играли вместе, потому что жили неподалёку, и как только они переехали, всё закончилось. — Я думаю, что именно это твоё мышление беспокоит меня больше всего. — О чём ты? — Это трудно объяснить... — Дружба — это гораздо большее! — Как бы это сказать... Вы все были такими умными, такими весёлыми... — Я часто ловлю себя на мысли, что поступаю так, как, по моему мнению, поступили бы вы... в надежде, что это сделает меня такой же замечательной, как и мои дорогие друзья. — Потому что я не верю, что во мне есть хоть что-то хорошее... Ха-ха. — ... — Люди, которые способны любить тебя, быть рядом с тобой, несмотря на все твои недостатки, достойны того, чтобы получить взаимность. Даже если им в конце конце концов придётся уйти... Даже если это будет больно. — Вот что значат для меня друзья. — Мило, конечно, но, если честно, как по мне, это как-то чересчур драматично. — Хе-хе. Возможно. — И всё же, с ними жизнь становится гораздо лучше, несмотря ни на что. — Иногда я вообще тебя не понимаю. — Меня полностью устраивает моя жизнь сейчас. И мне без разницы, много у меня друзей или всего один. — Раз тебе всё равно, почему бы тебе тогда не вступить в какой-нибудь клуб? Это бы сделало меня такой... — Если я сделаю это, ты наконец перестанешь забивать себе голову всякой ерундой? — Угу! — Эх... Я посмотрю, что можно сделать, но ничего не обещаю. — Друзья иногда бывают такой занозой в заднице... Поддерживать связь, приглядывать за ними, как-то пытаться сделать их счастливыми... Это утомляет. — Вот почему мне нравится эта твоя ребяческая сторона — с тобой мне ни о чём таком переживать не приходится. — Что бы я ни делал, ты всё равно будешь время от времени приходить ко мне домой, съедать всё на кухне, а потом засыпать на моём... — Ты издеваешься надо мной? Опять? — ты уснула на моей постели. — Серьёзно?

*Наши дни*

— Я поверить не могу, что большая часть нашего общения в последнее время была именно такой. — Ты говорила вещи вроде "Не думаю, что во мне есть хоть что-то хорошее"... Как я вообще пропустил это мимо ушей? — Ты заботилась обо мне, пока я тебя просто игнорировал... — Не переживай об этом. Я могла бы доверять тебе больше и просто сказать обо всём, что происходило, напрямую. — ... — Ладно, хандра тут не поможет. — Ты ведь скоро уходишь, верно? — я встал со скамейки. — Прямо сейчас у нас заседание клуба. — Погоди... что? — Что? Вице-президент покидает клуб вот так просто? Я бы сказал, тебе нужно прощальное заседание, так что мы проводим его прямо сейчас. — Но как же... — Да, остальные участники отсутствуют. Поверить не могу, что они не смогли прийти на полуночное заседание в парке, позор им. — Ты серьезно? Ха-ха-ха! — Ладно, давай сделаем это! — Или мне лучше сказать... — Итак, внимание всем! — Ха-ха! — Сегодня мы прощаемся с нашим чудесным вице-президентом, так что это заседание будет посвящено ей! — Что? Она не уходит навсегда, она не может! Она бы не стала заставлять этого парня вступать в клуб, чтобы потом оставить нас с ним! — Н-Нацуки... Это было... у-у-у... Совсем не к м-месту... — Не-е-ет! Перестань подражать их голосам! Злю-ю-ю-юка!!! — В общем, сегодня вечером Сайори поделится с нами своей любимой историей! Соловей и роза! — А-а-а-а?! — Да! Этот парень слышал её уже примерно тысячу раз, но его упрямая голова так и не поняла смысл этой истории! Так что давайте послушаем её ещё раз! Может, на этот раз до его тугодума дойдёт. — А теперь, вице-президент, не окажете ли нам честь? — Я, ах... Ты уверен? Я ненавижу эту историю. — Пожалуйста... — Ладно...

Давным-давно...

Один студент отчаянно искал красную розу. Ведь его возлюбленная обещала станцевать с ним, если он подарит ей этот цветок. Все лишь насмехались над ним, но соловей, что пел для него каждую ночь, был глубоко тронут. Птица облетела каждый розовый куст, прося красную розу в обмен на свою самую сладкую песню.

Но зима сковала жилы кустов, и оставался лишь один способ получить желаемое. Птица должна была вонзить шип розы себе в грудь, чтобы её собственная жизнь окрасила цветок. Соловей задумался о ценности жизни, но всё же решил исполнить свой замысел.

"Любовь дороже жизни, и что значит сердце птицы по сравнению с сердцем человека?"

"Будь счастлив, ты получишь свою красную розу, — сказала птица студенту. — Но взамен ты должен любить по-настоящему, ибо любовь мудрее философии и сильнее любой власти". Студент слышал пение птицы, но думал, что в ней нет ни чувств, ни искренности: "Она бы никогда не пожертвовала собой ради других. Она думает только о музыке". Какая жалость. Ноты её голоса ничего не значат.

Ночью соловей прилетел к розовому кусту и прижался грудью к шипу. Всю ночь напролёт он пел, пока шип вонзался всё глубже в его грудь. Птица пела о любви, что обретает совершенство в смерти и не угасает даже в могиле. Роза услышала последний всплеск музыки и раскрыла свои алые лепестки навстречу утреннему воздуху. Но соловей уже лежал мёртвым в траве, с шипом в самом сердце.

Студент нашёл красную розу и, потрясённый её красотой, побежал к своей возлюбленной. Девушка лишь нахмурилась: она уже получила в подарок дорогой драгоценный камень, и красная роза была ей ни к чему. Получив отказ, студент швырнул розу в сточную канаву, проклиная любовь.

— ... — Я так часто твердила об этой истории, что в прошлый раз, когда я её упомянула, ты даже разозлился. — С чего бы тебе вдруг захотелось послушать её сейчас? — Это просто показывает, каким я был равнодушным дураком. — Ра... Равнодушным? — И так можно сказать. — А-а? — Я такой же невежественный и сухой, как тот студент... — Гонялся за какими-то пустяками, пытался сохранить привычный образ жизни вместо того, чтобы ценить тех, кто обо мне заботился. — Даже когда весь твой мир рушился, даже когда я тебя не слушал, ты всё равно переживала за меня. Твоё сердце билось ради меня, пока совсем не истощилось. — Мне... кажется, ты слишком меня переоцениваешь. — Все ведь хотят, чтобы их близкие были счастливы. — Да, но не ценой твоего собственного счастья. — Единственная, на кого ты махнула рукой — это ты сама. — Прямо как соловей. — ... — Твой совет был в самую точку... — В конце концов, именно ты знала, что мне было нужно. А не наоборот, как я думал. — Совет? Какой именно? — Когда ты исчезла, я чувствовал себя потерянным, бесполезным и совершенно одиноким. Я даже не знал, с чего начать твои поиски... — На следующий день я заметил, что девочки в клубе оказались в том же положении, что и я. — Вдруг у меня появился кто-то, с кем можно поделиться своими тревогами. Появились друзья, на которых я мог положиться. — Я не думал о том, что произойдет, если однажды они меня оставят. Мне было плевать, если мы в конце концов поссоримся или найдем причину возненавидеть друг друга. — Иметь друзей — это прекрасно... даже если в итоге им придется уйти, даже если это больно. — Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это. — ... — Сайори тоже встала со скамейки и подошла ко мне, смотря в глаза. — Почему ты так на меня смотришь?... — Я так счастлива. — Теперь ты ведь заведешь много друзей, верно? Ты ведь будешь... наслаждаться жизнью, как раньше. — Это... Это обещание, хорошо? — Хорошо. Я обещаю. — Я ни на кого вокруг не обращал внимания. — Хех, даже смешно. Я убедил себя, что меня полностью устраивает то, как я живу. У меня никогда не было причин менять себя, становиться лучше. — Единственный человек, который мне был небезразличен, всегда был со мной. — Ты всегда была рядом со мной. — Хм? Я... правда так много для тебя значу? — Да, но ты, конечно, не могла этого знать. С тем, как я к тебе относился... откуда тебе было знать? — Если бы у тебя... всё получилось в тот день... какими бы были последние слова, которые я когда-либо тебе сказал? — Неужели я смог бы прожить остаток жизни, зная, что так и не показал тебе, как сильно ты мне дорога? — Того, кто настолько важен, что... когда тебя не было рядом, всё остальное просто теряло смысл. — Назвать тебя "дорогим другом" — недостаточно, я... — Ага! Я знаю! Я твой самый дорогой друг! — Хе-хе, я этот титул никому не отдам! Так что даже не думай уступать его кому-то ещё, пока меня нет... — Я люблю тебя, — после этих слов по её щеке стекла слеза. — ГГ... — Ты ведь это не всерьёз, да? — Если ты говоришь это из-за того, что я рассказала тебе в тот день, то... — Да ладно тебе, я знаю, что вел себя как придурок, но, пожалуйста, не отмахивайся от моего признания так просто. — Ты не несешь ответственности за мои чувства! — Т-ты ведь чувствуешь себя виноватым, да? Н-но тебе не нужно, понимаешь? Мне сейчас уже лучше, так что... — Не буду врать, в то воскресенье мне было ужасно страшно. Мне задали вопрос, который полностью изменил бы наши отношения, независимо от моего ответа. — И вот я пытался изо всех сил сохранить наше драгоценное равновесие, поэтому и запаниковал. — Я никогда не думал о любви как следует. — Наверное, я просто фантазировал о ней. Думал, что это какая-то волшебная история, где происходит череда чудес, пока я наконец не встречу человека, которому суждено быть со мной навсегда. — Шаблонная, нереалистичная, поверхностная история. — Но недавно я понял, что любовь совсем не такая... — Я мог бы вынести одиночество... — Я бы смирился с тем, что у меня нет друзей... — Я бы смирился с тем, что на меня смотрят свысока и что я неприятный в общении человек... — Но мир без тебя — это единственное, с чем я бы не смог смириться. — Что... ты ко мне чувствуешь? — То, что ты сказала тогда, всё ещё правда? — Я сделаю тебе больно... — Ты будешь несчастлив... — Я этого не хочу. — Ты права... Мы будем ранить друг друга. — Это неизбежно, если мы хотим быть вместе. В конце концов, мы не всегда будем соглашаться друг с другом, у нас могут быть недопонимания, и мы можем непреднамеренно делать друг другу больно. — Но я лучше позволю тебе сделать мне больно, чем сам причиню тебе боль... Если это значит, что я смогу остаться с тобой ещё на один день. — Любовь ранит... или, по крайней мере, я так слышал. — Я... хочу быть с тобой, но... пожалуйста, обдумай всё хорошенько... Я... Я не выдержал и поцеловал её. Просто чтобы она перестала это говорить. В голове сразу воцарилась какая-то звенящая тишина... Сверчки, прохладный воздух, шум реки — всё это будто выключили. Я чувствовал только Сайори. Оказалось, что у неё очень нежные и тёплые губы. И в этот же момент меня с головой накрыло чувство вины. Сколько всего она пережила, пока я изображал из себя слепого идиота? Я ведь даже близко её не заслуживаю... — Э-эй... — Сайори сама отстранилась от меня. — Я, эм... Возможно, это было... — я растерялся. — Нечестно, — сказала она это голосом, полного обидой. Или мне только так показалось. — А? О чём...? Она не дала мне ответить — и сама поцеловала меня. У меня внутри всё просто перевернулось. Что это? Месть? Шок? Чувства? От её инициативы у меня перехватило дыхание, а сердце застучало где-то в горле. Сайори целовала меня взаимно, и от этого осознания по телу пошла дикая волна тепла. На секунду я вообще забыл, как дышать, и просто боялся пошевелиться, чтобы всё не испортить. Это продлилось от силы секунд десять, но мне показалось, что прошла пара минут. Воздух закончился, и мы одновременно, немного неохотно, отстранились друг от друга. — Я безнадёжный эгоист. — Мне действительно нужно стать лучше, потому что я хочу остаться с тобой. — Поэтому мне нужно, чтобы ты показала её мне... Покажи мне ту девочку, которой ты так боялась. Девочку, которая плакала, проклинала всё и чувствовала, что жизнь не стоит того, чтобы жить. — Я не слишком сообразителен, я не смогу найти её, если ты будешь её прятать. Прости меня за это. — Я хочу увидеть всё, что ты презираешь, все твои шрамы. Я хочу увидеть их все! Я не боюсь твоих эмоций, Сайори! — Я боюсь вернуться в мир, где тебя нет... — Поэтому, пожалуйста... — Никогда больше не думай, что мне будет хорошо без тебя. — !!! — она заметила, как у меня подкосились ноги. — Эм... — Ноги меня не слушают. — Можем мы присесть на секунду? — А-а? Ох...

*От лица Сайори*

— М-да, сразу же уснул у меня на коленях... — Ты... истощён. — Прости меня. Я решила за тебя, что ты будешь чувствовать по поводу всего этого. — Я думала, ты быстро с этим справишься. — Спасибо, что беспокоишься обо мне. Но разве это нормально? — Если мы пройдём через это вместе, всё ведь будет хорошо? — Я всё ещё ненавижу себя. — Я доверяю тебе, но... — Где-то глубоко внутри я всё ещё надеюсь, что ты просто забудешь обо мне. — ... — Что мне делать?... — ... — я достала телефон. — Эй, пап?

— Привет, ангелочек. С тобой всё хорошо?

— Да, я в порядке. — Ты рядом, я знаю. Хи-хи. — Ты можешь мне помочь? ГГ... он...

— Уснул в парке, да? Это было ожидаемо...

— Я скоро подъеду и заберу вас.

— Ага. — Поехали...

Домой.