Часть 4

Глава 11. Гипс и надежды Зима вступила в свои права, укрыв город пушистым, слепящим снегом. Для Кристины это время обернулось вынужденным заточением. Гипс, казавшийся в медпункте чем-то героическим, в быту превратился в источник постоянного раздражения. Застёгивать молнию на куртке, мыть голову одной рукой и, самое главное, — невозможность играть — всё это выводило из себя. Вадим стал её тенью. Он забирал её после пар в университете, приносил кофе в нелепом стаканчике и терпеливо ждал, пока она соберётся. Он научился виртуозно открывать ей двери и носить её рюкзак, не спрашивая разрешения. — Ты как будто меня на руках носить собрался, — ворчала она однажды вечером, когда он галантно придержал для неё дверь подъезда. — Я просто не хочу, чтобы ты снова что-то сломала, — невозмутимо парировал он, забирая у неё пакет с продуктами. — У нас впереди весенний турнир, мне нужен мой лучший либеро в строю. Его слова были привычно колкими, но тон — мягким. И от этого сочетания у Кристины теплело на душе. Однажды он пришёл без предупреждения, с огромным пакетом и хитрой улыбкой. — У меня для тебя задание. Тренировка вне зала. Он привёл её на школьный двор, где был залит каток. В пакете оказались два термоса с горячим чаем и... волейбольный мяч. — Ты издеваешься? — Кристина с ужасом посмотрела на лёд. — Я на коньках-то стоять не умею! — А тебе и не надо. Это тренировка для меня. Он вывел её в самый центр катка, где было меньше всего народу, и аккуратно поставил на ноги. — Стой здесь. Просто стой и держи равновесие. Я буду пасовать. Мяч летал над ледяной гладью. Вадим, удивительно грациозный для своей комплекции, скользил по льду, выполняя подачи и скидки. Мяч ударялся о лёд и отскакивал с непредсказуемой траекторией. — Твоя задача, Волкова, — кричал он, уворачиваясь от неуклюжего школьника, — читать отскок! Лёд — это худший пол в мире! Он кривой, скользкий и предательский! Если ты научишься ловить его здесь... — ...то паркет покажется мне пуховой периной! — закончила она за него, ловя очередной сложный мяч одной рукой. Они смеялись, падали в сугробы и пили обжигающий чай из одного стаканчика. В тот вечер они не были звездой команды и её тенью. Они были просто двумя людьми, которые нашли способ быть вместе вопреки обстоятельствам. Глава 12. Весенний шторм Гипс сняли за неделю до главного турнира сезона. Рука была слабой, мышцы атрофировались, но желание играть сжигало изнутри. Тренировки стали адом. Вадим был безжалостен. — Мягче! Ты не бьёшь, ты гладишь! — рычал он, когда её передача уходила в сетку. — Я не могу! Рука как ватная! — огрызалась она в ответ. Но он не отступал. Он оставался с ней после общей тренировки, часами ставя ей руку, заставляя повторять одно и то же движение до изнеможения. Он был её личным тренером, психологом и палачом в одном лице. В ночь перед турниром они сидели на трибунах пустого зала. Завтра всё решится. — Ты готова? — тихо спросил Вадим. Кристина посмотрела на свою руку, сжимая и разжимая кулак. — Я боюсь облажаться. — Ты не облажаешься. Потому что я знаю тебя лучше всех. Я знаю твой предел и знаю твою силу. Ты справишься. Он взял её руку в свою и поцеловал костяшки пальцев. Это был не жест страсти, а жест абсолютной веры. Глава 13. Игра на миллион Финал турнира проходил в огромном Дворце спорта. Трибуны гудели тысячами голосов. Соперники были сильны — сборная команда города, где играли настоящие профессионалы из спортшкол. Игра началась с яростной перестрелки. Счёт рос одинаково быстро у обеих команд. Кристина чувствовала руку. Чувствовала мяч. Вадим пасовал так, что ей оставалось только подставить ладони. Но в третьей партии случилось то, чего все боялись. Приём мощной подачи соперника пришёлся прямо на её больную руку. Удар был такой силы, что она упала на колени. Боль пронзила от кончиков пальцев до самого плеча. В глазах потемнело. — Крис! — голос Вадима донёсся словно сквозь вату. Она подняла голову и увидела его лицо над сеткой. В его глазах плескался чистый ужас. Судья уже свистел остановку игры. — Нет! — крикнула она так громко, что перекрыла шум трибун. Она вскочила на ноги, прижимая руку к груди. — Я в порядке! Играем! Она видела сомнение в глазах тренера и страх в глазах команды. И она видела Вадима. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Не как на товарища по команде. Не как на девушку. А как на воина. Он подошёл к сетке вплотную. — Если ты сейчас уйдёшь... мы проиграем не просто игру. Мы проиграем всё то, ради чего тренировались весь год. Это было жестоко. Но это было правдой. Кристина выпрямилась и кивнула ему через сетку: — Пасуй мне всё! И игра возобновилась с новой яростью. Вадим изменил тактику. Теперь все атаки шли через центр, прямо на Кристину. Он заставлял её работать сверх предела, но он же давал ей почувствовать свою незаменимость. Счёт 23:23. Подача соперника летит в аут... но задевает сетку и падает на их сторону у самой линии. Это был момент истины. Вадим не стал делать шаг назад. Он сделал шаг вперёд, к сетке, закрывая собой обзор соперникам и открывая зону для неё своим телом. «Твой», — беззвучно произнёс он губами то самое слово «рыбка». Кристина рванула вперёд с отчаянием человека, которому нечего терять и нечего беречь. Боль в руке была адской, но она заблокировала её усилием воли. Она летела к мячу параллельно полу... Мяч коснулся её пальцев и послушно перелетел через сетку на сторону соперника. 14:14 в решающей партии. Следующий розыгрыш длился вечность. Блок пробит, мяч отскакивает от пола... Кристина лежит на паркете без сил от боли и адреналина. Вадим подбегает к ней первым. Он падает на колени рядом с ней прямо посреди площадки под оглушительный рёв трибун и свистки судьи о конце матча (потому что мяч уже давно коснулся пола). Он не протягивает ей руку, чтобы поднять. Он просто обнимает её крепко-крепко прямо там, на паркете Дворца спорта. — Ты сумасшедшая... Ты абсолютно сумасшедшая... — шепчет он ей в волосы среди шума и вспышек фотокамер их победившей команды. Она прижимается к его груди здоровой рукой и закрывает глаза. Ей больно, она измотана до предела, но она никогда не была так счастлива. Они победили не просто команду соперников. Они победили боль, страх и призраков прошлого прямо здесь, на паркете под светом софитов.