Часть 12

«Готэм. Ночная смена» Я работаю в ночную смену на заправке на выезде из Готэма. Место гиблое — бензин, алкоголь и люди, которым некуда ехать. Вчера ночью ко мне зашёл старик. Лет девяносто на вид, в драном плаще, с мешком из грубой ткани за плечами. В руках — старая колода карт и крошечная стеклянная кружка. Я спросил, чем помочь. Он попросил стакан воды. Я налил. Он выпил, поблагодарил и спросил, как проехать к парому. Я объяснил. Он кивнул, повернулся и ушёл в темноту, хотя паром не работает уже лет десять, если не больше. Сегодня утром заправка не открылась. Бензонасосы взорвались сами собой в два часа ночи. Двое моих сменщиков впали в кому. Врачи говорят — отравление чем-то неизвестным, хотя мы ничего не ели и не пили. Я вспомнил старика. Я вспомнил, что, когда он стоял у кассы, я слышал, как он шепчет под нос: «Извините, извините. Я не хотел». Конец. Я сидел в новой квартире в Норт-Энде, перебирал снаряжение и думал о том, что пора бы уже заказать мебель или зайти в ИКЕЮ, когда перед глазами мигнуло алым. ВНИМАНИЕ. СЛУЧАЙНАЯ КАТАСТРОФА. Объект: SCP-1440 («Старик из ниоткуда») Локация: движется в сторону Нижнего Ист-Сайда. Уровень угрозы: высокий (Кетер) Жертвы за последние 72 часа: 4 гражданских, 1 объект инфраструктуры. Награда: 800 ОХ за перенаправление за пределы Готэма. Примечание: Готэм будет уничтожен через 1 день, если SCP-1440 не покинет его. Я закрыл интерфейс, надел куртку, сунул SCP-668 в карман и вышел в ночь. Дело становилось серьёзным — на кону был весь Готэм. Бэтмен тут тоже не поможет. Включив все свои сенсорные способности и навыки, я быстро нашёл его на набережной Нижнего Ист-Сайда. Готэмская бухта в два часа ночи — место не для прогулок. Ветер гонит по воде масляные разводы, где-то вдалеке кричат чайки — а может, и не чайки. В Готэме никогда не знаешь наверняка. Старик сидел на ржавой лавке, смотрел на воду и перебирал карты. Старая колода — углы потрёпаны, некоторые карты держатся на честном слове. Рядом — потёртый мешок и маленькая кружка, которую он не выпускал из рук. Я подошёл медленно. Остановился в пяти шагах. Моё «чувство аномалии» вибрировало так, что ломило зубы. — Не подходи ближе, — сказал он, не оборачиваясь. Голос тихий, надломленный, но твёрдый. — Ради твоего же блага. Я уже чувствую, как воздух вокруг меня становится тяжелым. Ещё минута — и у тебя начнёт кружиться голова, час — и ты упадёшь, день — и ты не встанешь. — Я знаю, кто ты, — сказал я. Он повернулся ко мне. Лицо в глубоких морщинах, глаза усталые, красные, но живые. Слишком живые для человека, который должен был умереть ещё до того, как родились его внуки. — Тогда знаешь, что я не могу ничего с этим поделать. Меня зовут… впрочем, неважно. У меня нет имени. Было когда-то, но я забыл или потерял. — Ты играл с ними, — сказал я. — С тремя братьями. Вылетело у меня со рта, я и сам не понял сказанного. Старик замер. Карты выпали из рук и рассыпались по бетону. — Откуда ты знаешь про братьев? Я открыл рот — и слова застряли в горле. Потому что в этот момент мир вокруг словно дёрнулся. Как будто кто-то включил старый телевизор, и картинка на секунду сбилась с настройки. А потом память вернулась. Три фигуры. Все-Смерть — выглядел как тёмный рыцарь с косой. На голове корона из спёкшейся тьмы. Великая Смерть — сгусток белой материи без каких-либо очертаний, похожий на туман, в котором угадываются тысячи лиц. Вместо короны — дрожащий нимб. Малая Смерть — скелет в балахоне, но не безликий. Самый человечный из братьев. В пустых глазницах читалась любознательность. Корона из золота. Старший воплощает глобальные катастрофы и вымирания целых вселенных. Средний отвечает за массовые смерти — войны, эпидемии. Младший — за отдельные смерти: болезни, старость, тихий уход в одиночестве. Братья Смерти. Я вспомнил, как читал о них в прошлой жизни. А потом память снова ускользнула, а через секунду вернулась. Кто-то поставил блокиратор. Он не хотел, чтобы я знал о Братьях, но проклятие SCP-1440 — древнее, сильное, неправильное — пробило защиту. Я моргнул и вернулся в реальность. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — соврал я. — Всё в порядке. Я выпрямился. Голова всё ещё звенела, но я мог думать и говорить. — Ты играл с Братьями Смерти. И выиграл три раза. Получил бессмертие, чашу, карты и мешок. А они прокляли тебя. Победа над Смертью не даёт жизни — она даёт бесконечное существование. А бесконечность — это проклятие. Старик смотрел на меня так, будто увидел привидение. — Никто не знает этой истории, — прошептал он. — Я никому не рассказывал. — Я знаю не потому, что ты рассказывал. Я знаю, потому что я из мира, где ваша история записана. Где таких, как ты, изучают. — Ты из Фонда? — Был когда-то, в другой жизни. — Я помолчал. — Ты ищешь того, кто может забрать дары. Старик медленно кивнул. — Но его не найти. Он появляется только тогда, когда приходит время всему закончиться. Он опустил голову. Плечи поникли. Карты валялись на бетоне, и ветер пытался утащить их в чёрную воду. — Значит, нет надежды? — спросил он. — Я не сказал, что нет надежды. Я сунул руки в карманы куртки. Пальцы нащупали холодный металл SCP-668. — Тогда следуй за мной. И держись на расстоянии. Мы пошли вдоль набережной. Я впереди, он — в пяти шагах сзади. Ветер стих, чайки замолкли. Даже город, казалось, затаил дыхание. Я вёл его не к пирсу и не к лавке. Я вёл его на старую железнодорожную ветку, которая тянулась вдоль бухты. Ржавые рельсы, уходящие в никуда. Когда-то здесь возили уголь и рыбу. Потом забросили. Теперь здесь иногда сбивали бездомных — машинисты дальних грузовых составов жаловались, что люди выскакивают на пути из темноты, будто их кто-то зовёт. Никто не звал. Просто в Готэме много отчаявшихся людей. Мы вышли на насыпь. Я остановился посреди путей и повернулся к старику. — Стой там. Не подходи ближе. — Что ты собираешься делать? — спросил он. — Звать на помощь. Я закрыл глаза и сделал шаг вперёд — прямо на рельсы. Туда, где обычно не стоят живые люди. И замер в молитвенной позе. — Ты с ума сошёл? — голос старика дрогнул. Я не ответил. Стоял и слушал тишину. Ветер, запах соли и мазута, где-то далеко — ночная смена порта. Я стоял ровно там, где умирают отчаявшиеся. А потом я услышал поезд. Сначала далёкий гул, который можно было принять за ветер. Потом вибрация — рельсы загудели, мелкие камни запрыгали по шпалам. Потом свет — далёкий, белый, как прожектор. Поезд шёл прямо на меня. Быстро, слишком быстро для заброшенной ветки. У меня была секунда, чтобы отпрыгнуть. Я не отпрыгнул. Стоял и смотрел на приближающийся свет, чувствуя, как рельсы дрожат под ногами. — Сойди с путей, глупец! — закричал старик. Я не сошёл. Поезд был уже в двадцати метрах. Десяти, пяти. Я чувствовал жар от колёс, слышал скрежет металла. И в этот момент всё остановилось. Поезд замер в полуметре от моего лица. Я мог разглядеть ржавчину на буфере, трещину в фонаре, капли масла, застывшие в воздухе. Время остановилось. Ветер стих, пыль замерла, даже рельсы перестали вибрировать. Из темноты за поездом вышла она. Чёрное платье, усталые глаза, лицо, которое не забыть, даже если очень стараться. Она двигалась нормально — не застывала, как всё вокруг. Прошла сквозь поезд, как сквозь дым, и остановилась передо мной. — Ты мог просто позвать, — сказала Смерть. — Необязательно было бросаться под поезд. — Я не бросался. Я просто стоял. — И чуть не дал себя сбить. — Она покачала головой. — Драматичный способ звать на помощь. Мне нравится. Во всей мультивселенной редко встречается такое чувство стиля. — Ты пришла. — Ты звал не для себя. — Она посмотрела через моё плечо на старика, который замер с открытым ртом и вытянутой рукой. — Кто он? — Старик. Он не может умереть уже долгое время. Его прокляли. Она подошла к старику, обошла вокруг, рассматривая. Нахмурилась. — Я чувствую это. Что-то древнее и очень сильное. И в то же время знакомое… — Его прокляли трое. Три брата. Они называют себя Смертью, но они не такие, как ты. Смерть посмотрела на меня. — Другие Смерти? — Другие. Из другой вселенной. Они играли с ним в карты. Он выиграл бессмертие и три дара. А взамен получил проклятие — всё вокруг него гибнет. Дома, люди, деревья. Он не может остановиться, не может умереть. Просто идёт и идёт, и за ним тянется смерть. Она долго смотрела на старика. Потом на меня. — И ты хочешь, чтобы я его забрала? — Да. — Я могу попробовать. Но я не знаю, что это за братья и как их проклятие работает. Если я ошибусь, оно может перекинуться на меня или разорвать реальность. — Это плохо. — И всё равно просишь? — Ему уже несколько сотен лет, если не больше. Он устал. И он не принадлежит этому миру. Смерть вздохнула. — Ладно. Попробуем. Она протянула руку старику. Тот, даже застыв во времени, как будто почувствовал её — его веки дрогнули. — Дай мне свои дары, — сказала Смерть. — Карты. Чашу. Мешок. Старик не мог двигаться, но дары выпали из его рук сами — выскользнули, как живые, и поплыли по воздуху к Смерти. Она взяла их, подержала в ладонях и затем посмотрела на меня. — Держи его за руку. Это будет больно. Я взял старика за руку. Кожа сухая, тёплая — как у живого. Смерть коснулась его лба. Мир взорвался болью. Проклятие билось в мою голову, пыталось сломать ментальный щит. Он трещал, но держался. Регенерация заживляла микроразрывы, но новые появлялись быстрее. А потом — тишина. Я открыл глаза. Старик сидел на бетонной плите, прислонившись к фонарному столбу. Глаза закрыты, руки сложены на груди. Он улыбался — впервые за несколько сотен лет. — Он умер? — спросил я. — Да, — ответила Смерть. — По-настоящему. Как человек. — А проклятие? — Развеялось. Без носителя не может существовать. Она посмотрела на дары в своих руках. Карты, чаша, мешок — всё это медленно растворялось, превращаясь в бледный свет. Братьев Смерти в этом мире пока ещё не существует, но их осколки проявляются. Если бы они существовали, мы никогда не смогли бы снять проклятие. Нам бы просто не позволили. — Странная сила, — сказала она. — Я никогда не встречала ничего подобного. Эти братья… они не из моего мира. И слава богу. — Ты боишься их? — Я не боюсь ничего. Но уважаю тех, кто сильнее. А они, судя по тому, что я почувствовала, сильнее. И возможно, намного. Тем более разделяют ту же участь, что и я. Она повернулась ко мне. — Не зови меня больше на железную дорогу. В следующий раз я могу не успеть. — Ты всегда успеваешь. Она усмехнулась. — Ты прав. Всегда. Если будут ещё такие случаи, связанные как-либо со смертью, обращайся ко мне. Эти события даже не вписаны в книгу Судьбы. Поэтому я намерена с ними разбираться. И она исчезла. Время снова пошло. Поезд пронёсся мимо, обдав меня горячим воздухом и запахом железа. Я постоял секунду, переводя дыхание. Потом повернулся к старику. Поезд уже скрылся за поворотом. На путях было тихо. Я пошёл в круглосуточный магазин на углу, купил лопату и вернулся. Земля у насыпи была мягкой — кто-то копал здесь недавно, то ли бездомные, то ли строители. Я выбрал место под старым дубом, в стороне от путей. Не слишком близко к воде, не слишком далеко от города. Просто могила. Копал не долго. Минут десять. С моей силой это было легко. Когда я закончил, поднял старика. Он был лёгким — слишком лёгким для человека, который прожил несколько веков. Я опустил его на дно, поправил плащ, сложил руки на груди. Потом закопал. Земля ложилась тяжело, с глухим стуком. Каждый ком казался слишком громким в этой тишине. Я нашёл плоский камень — гранитный обломок, который кто-то притащил сюда для стройки и бросил. Поставил его в изголовье. Достал SCP-668. Нож был холодным, но послушным. Я выцарапал на камне:

«Здесь лежит человек, который больше всех заслужил смерти»

Очень двусмысленная фраза. Ни имени, ни дат, ни эпитафий. Этого достаточно. Я постоял немного, глядя на свежую могилу. Ветер поднялся снова, погнал листву по асфальту. Где-то вдалеке снова залаяла собака. — Прости, что так долго, — сказал я. — Ты заслужил это раньше. Никто не ответил. Я вытер лопату о траву, прислонил её к дереву. Пусть кто-нибудь заберёт. В Готэме не пропадает ничего. Потом развернулся и пошёл домой. Утром я сварил кофе, сел на подоконник и открыл интерфейс. +400 ОХ за помощь SCP-1440. ( 400 ох-конфискация за помощь Смерти, вы бы сами снова не справились)                                                                                                            +200 ОХ за восстановление воспоминаний о Братьях Смерти. Итого: +600 ОХ. Остаток ОХ: 730. Примечание: Три Брата отныне наблюдают за вами… Прогресс разблокировки улучшенного баннера: 20/50. Я закрыл интерфейс и сделал глоток кофе. Вероятно это не очень хорошо, что Братья Смерти за мной наблюдают. Готэм просыпался за окном. Где-то завелась машина, где-то залаяла собака, где-то ребёнок заплакал. Обычное утро в самом обычном городе. Старик наконец спал. А я — нет. Теперь у меня появился личный сталкер. Но это было нормально.