Часть 14

Три дня спокойствия. Три дня, за которые я успел забыть, что живу в Готэме, где даже собственный пот может оказаться аномальным. Спал по двенадцать часов, пил кофе из нормальной кружки (не обжигающей и без амнезиаков), купил наконец нормальный холодильник и даже повесил на него тот самый магнит с SCP-106 — просто чтобы чувствовать себя ближе к Фонду. Брайт тоже затих. Иногда бормотал что-то про «надо бы навестить старых друзей», но быстро замолкал, когда я угрожал завернуть амулет в свинцовую фольгу. Шутка про свинец стала нашей традицией. Я угрожал — он делал вид, что обижается. Мы оба знали, что это игра. — Ты слишком расслабился, — сказал Брайт утром третьего дня. — Я заслужил. — Никто не заслуживает расслабления в Готэме. Это город, который плюёт на твои заслуги. Помяни моё слово — сегодня случится что-то дерьмовое. — Ты каждое утро так говоришь. — Потому что я каждое утро прав. Статистика. Из ста дней в Готэме девяносто девять — дерьмовые. Один — просто очень дерьмовый. И сегодня — тот самый день. Я чувствую. У меня нюх на неприятности. Ну, был бы нюх, если бы у меня было тело. А так — просто предчувствие. Я зевнул, потянулся к чашке с кофе — и задел рукой край интерфейса, который висел перед глазами. Мир моргнул. Не фигурально. Буквально — как будто кто-то на секунду выключил свет, а потом включил снова. Но свет не вернулся. Вместо этого перед глазами замигало багровое, почти чёрное уведомление. Брайт замер. Я почувствовал, как амулет на шее стал холодным. — Ну, — сказал он тихо, без обычной весёлости. — Приплыли. ВНИМАНИЕ. ЗАПУЩЕН «ПРИЗЫВ КАТАСТРОФЫ». Объект: SCP-610 («Плоть, которая ненавидит») Локация: Готэм — дренажная система (Нижний Ист-Сайд) Уровень угрозы: Кетер Награда за сдерживание: до 5000 ОХ Примечание: Да. Вы нажали эту кнопку. Случайно. Мы не верим в случайности. Но вы будете утверждать, что это была случайность. И вы будете неправы. — 610, — выдохнул я, вскакивая с дивана. — Брайт, 610! Плоть, которая ненавидит! — Я знаю, что такое 610, — голос Брайта стал серьёзным, но нотка иронии всё равно проскальзывала. — Я, между прочим, с ней знаком лично. Ну, как «лично» — я от неё умирал. Два раза. Первый раз — быстро, второй — медленно и мучительно. Если хочешь подробности — не спрашивай. Скажу только, что фрикадельки из ИКЕИ после этого случая я не ем до сих пор. — У нас нет времени на твои шутки! — У нас всегда есть время на мои шутки. Это единственное, что спасает нас от безумия. Ну, и бензопилы. Бензопилы тоже спасают. Я натянул куртку, сунул SCP-668 в карман, повесил на пояс дешифратор и ключ-отмычку. Пальцы дрожали — не от страха, от злости. На себя. На свою идиотскую расслабленность. — Ты звонишь Бэтмену? — спросил Брайт. — Уже. Я нажал кнопку на коммуникаторе. — Бэтмен, срочно. — Голос у меня был ровным, но я чувствовал, как он дрожит на грани срыва. — Нужно эвакуировать Нижний Ист-Сайд и прилегающие районы. Прорвалась очень опасная аномалия. SCP-610 — Кетер. Вирусный патоген, превращающий органику в заражённую плоть. Очень заразный. Если его сейчас не остановить — весь район падёт за несколько часов, а дальше и весь Готэм. Центр заразы — дренажная система, канализации. Я уже направляюсь туда. — Сколько у нас времени? — Несколько часов. Может, меньше. Я попробую задержать распространение. Ждите сигнала. И да запасись замораживающими гранатами и огнеметами. Ну и приведи кого-то сильного из Лиги, желательно Супермена. Я отключился и выбежал на улицу. Нижний Ист-Сайд встретил меня тишиной. Не обычной готэмской тишиной, когда где-то далеко стреляют, а здесь — затишье перед бурей. Абсолютно мёртвой. Даже чайки не кричали, хотя свалка в порту была в двух кварталах. Ветер не дул. Воздух стоял плотный, тяжёлый, как перед грозой. Но пахло не грозой. Запах ударил, едва я свернул на нужную улицу. Я чувствовал его ещё за квартал до люка канализации. Сладкий, приторный, как переспелые фрукты, смешанные с гниющим мясом и чем-то химическим, больничным. Запах, который невозможно забыть, который врезается в память и остаётся там навсегда, чтобы напоминать о том, что есть вещи хуже смерти. — Он такой же, — сказал Брайт тихо. Совсем тихо. Без обычной весёлости, без иронии. Просто констатация факта. — Я помню этот запах. Зона-19, 2008 год. Мы открыли контейнер с образцом. Думали, что он герметичен. Ошиблись. Трое сотрудников заразились за минуту. Я застрелил их сам. — Ты убил их? — спросил я, пробираясь между припаркованных машин. Улица была пустой — люди либо уже сбежали, либо прятались по домам, чувствуя неладное. Или уже не могли бежать. Я старался не думать о последнем. — Из жалости, Саватар. Они уже не были людьми. Они были плотью. Которая плакала и звала маму. — Брайт помолчал. Долго. Я уже думал, что он замолчал до самого конца. Потом добавил уже бодрее, но не до конца искренне: — Ладно, хватит грустить. У нас есть время, чтобы остановить апокалипсис. Или хотя бы отложить его на потом. Как задолженность по кредиту. Или как свидание с девушкой, на которое ты не хочешь идти. Откладываешь, откладываешь, а потом она приходит сама. С бензопилой. — Странная у тебя метафора. — У меня все метафоры странные. Я много раз умирал. Это меняет восприятие реальности. И чувство юмора. И то, и другое становится… специфическим. Люк канализации был открыт. Крышка валялась в трёх метрах — её отбросило взрывом или чем-то, что было сильнее взрыва. Или просто вырвало изнутри. Из темноты тянуло теплом и тем самым запахом. Изнутри слышалось влажное, ритмичное хлюпанье. Как будто кто-то очень большой и очень больной дышал. — Ты идёшь вниз, — сказал Брайт. — Да. — Зная, что там Кетер, который уже дважды меня убил? — Да. — Тогда держись за меня. Я, конечно, бесполезен в драке без тела, но я могу тебя подбадривать. И ругаться. И предлагать хорошие (плохие) идеи. Это тоже важно. Ещё я могу рассказывать анекдоты. Хочешь анекдот? D-класс заходит как-то в бар… — Брайт. — Да? — Не сейчас. — Ладно, потом, и запомни, там была хорошая шутка про амнезиак. Канализация Нижнего Ист-Сайда оказалась старой — кирпичные своды, ржавые трубы, вода по щиколотку. Она была тёплой и густой, как кисель. Я старался не думать о том, почему она такая. Чувство аномалии орало на всю голову. Я видел свечение — не глазами, а чем-то другим, тем, что появилось после слияния способностей. Впереди, в глубине туннеля, пульсировало что-то огромное, розовое, больное. — Радиус заражения? — спросил Брайт. — Километра полтора. И растёт. — Быстро? — Пока медленно. Но чем больше биомассы поглощает, тем быстрее растёт. — Значит, у нас есть немного времени. Но немного. Как моя зарплата в Фонде. Знаешь, сколько платили D-классу? Нисколько. Потому что D-класс — это расходный материал. Как салфетки, как патроны, как… — Помолчи. Первые тела мы нашли через двести метров. Четверо мужчин в форме коммунальных служб. Они стояли на коленях в воде, уткнувшись лицами в стену. Их спины подёргивались — ритмично, как будто под кожей что-то двигалось. — Живы? — спросил Брайт. — Пока. — Их уже не спасти. — Ты прав. Панацея — только для одного. Их четверо. А мне нужно беречь таблетки для тех, кого ещё можно спасти. — Жёстко. — Реалистично. — Есть разница? — Иногда нет. Я пошёл дальше. Не потому, что был жестоким. Потому что если бы я начал спасать каждого, я бы не добрался до источника. А источник нужно было остановить. Чем глубже я уходил, тем больше становилось плоти на стенах. Сначала просто пятна — розовые, влажные, пульсирующие. Потом целые пласты — стены, потолок, пол под слоем воды — всё было покрыто живой тканью. Она дышала. Она двигалась. Она была везде. — Напоминает мне один случай в Зоне-19, — сказал Брайт. — Там тоже была плоть. Но та плоть была дружелюбнее. Она хотя бы не пыталась меня сожрать. Просто обнималась. Липко, влажно, неуютно, но без членовредительства. — 610 не обнимается. Она поглощает. — Знаю, поэтому я люблю её меньше, чем ту, дружелюбную, но уважаю. Она эффективна, как хороший менеджер. Только менеджер сводит тебя с ума отчётами, а эта — от страха. В большом круглом зале — бывшей насосной станции — мы нашли матку. Огромный кокон из розовой полупрозрачной ткани, пульсирующий в такт с каким-то внутренним ритмом. Внутри угадывались силуэты. Много силуэтов. Все они шевелились. — Центр, — сказал Брайт. — Первоначальный образец. Уничтожь его — и это остановит распространение, но отдельные сущности ещё могут плодиться какое-то время. — Чем? — У тебя есть моё оружие. То самое. Пушка, стреляющая бензопилами. — Ты серьёзно? Бензопилы против Кетера? — Бензопилы против всего, Саватар. Это аксиома. Если бензопила не решила проблему — значит, тебе нужно больше бензопил. А у тебя их три. Стреляй. Я достал из хранилища оружие. Тяжёлое, нелепое, безумное. Навёл на матку. Выстрелил. Первый заряд разорвал кокон. Из него хлынула чёрная, густая жидкость, смешанная с кусками плоти и костей. Бензопила врезалась в центр, зарылась в ткань и начала пилить. Матка закричала — высоко, пронзительно, на грани слышимого. — У неё есть голос? — спросил я. — У всего, что живёт, есть голос, — ответил Брайт. — Даже у такой мерзости. Даже у тебя, например. Ты тоже кричишь, когда тебе больно. Ну, или когда я рассказываю длинные шутки. Второй выстрел — в потолок. Бензопила срезала пласт плоти, который рухнул на пол, забрызгав меня чёрной жижей. — Третий! — крикнул Брайт. — В самое сердце! Не в голову — у неё нет головы. В центр! Там ядро! Третий выстрел — точно в цель. Бензопила вцепилась в плоть и начала разрезать её как древесину. Как мясо. Как что-то, что не должно существовать. Матка затихла. Её пульсация остановилась. Плоть вокруг начала темнеть, съёживаться, отслаиваться от стен. Я слышал, как она шипит — как мясо на сковородке. — Есть! — сказал я. — Сработало! — Не торопись, — сказал Брайт. — Слушай. Я прислушался. Из туннелей доносился топот. Много топота. Сотни ног. Они приближались быстро, слишком быстро. — Заражённые, — сказал я. — Они идут сюда. Чувствуют, что матка умерла. Хотят отомстить. — Мстить? 610 не умеет мстить. Она просто хочет жрать. Всегда. Это её единственное желание. Жрать, расти, размножаться. Как у меня с бензопилами, только менее изящно. Первая волна накрыла нас через минуту. Они были везде. Из каждого туннеля, из каждой щели, из каждой трубы лезли заражённые. Некоторые ещё сохраняли человеческую форму — бывшие рабочие, полицейские, бездомные. Я узнал нашивку GCPD на одном из них. Другие уже превратились в нечто иное — многорукие, многолапые, с несколькими головами, которые кричали разными голосами. Разными словами. «Помогите». «Мама». «Больно». Я рубил SCP-668, но нож — это нож. Он режет, но не останавливает орду. Каждый убитый заражённый падал на пол и начинал разлагаться, выделяя споры, которые оседали на стенах и тут же прорастали новой плотью. — Их бесконечно много! — крикнул я. — Бесконечность — это не так много, как кажется! — ответил Брайт. — Ну, если ты не в бесконечной Икее. А здесь — не бесконечно, но очень, очень много! Из туннеля вылетел ещё один заражённый — огромный, трёхметровый, с руками-лезвиями. Я едва увернулся, рубанул его по ногам, он упал, но из его тела полезли новые твари, меньшего размера. — Твою мать! — заорал я. — У моей матери нет ничего общего с этой дрянью! — возмутился Брайт. — Она, между прочим, была хорошей женщиной! Не помню, правда, как её звали. Амнезиак, знаешь ли. Но хорошая! — Брайт! — Что? — Помолчи! — Не могу! Ты в опасности, а моя защитная реакция — говорить без остановки! Это помогает мне не думать о том, что мы сейчас умрём! — Мы не умрём! Точнее ты не умрёшь. — У меня есть идея. — Какая?! — Одна! — крикнул он. — Плохая! Очень плохая! — Какая?! — SCP-3008! Бесконечная ИКЕЯ! У тебя есть карточка! Открывай портал! — Ты предлагаешь спрятаться в мебельном магазине?! — Я предлагаю временно отступить в другое измерение, чтобы перегруппироваться и придумать новый план! Это звучит лучше, чем «спрятаться в мебельном магазине»! И лучше, чем «умереть здесь»! Я отбился от очередного заражённого, отступил к стене и открыл интерфейс. Нашёл карточку SCP-3008. Палец завис над кнопкой «активировать». — Если я открою портал сейчас, заражённые могут проскочить внутрь. — Тогда открой его не здесь! Отойди! — Куда?! — К стенке, которая не заражена! — Здесь всё заражено! — Тогда беги! Я побежал. Не разбирая дороги. Просто вперёд, по туннелю, который был свободнее других. Заражённые — за мной. Я слышал их топот, их дыхание, их крики. Я не оглядывался. — Сейчас! — крикнул Брайт. — Открывай! Я нажал «активировать». Передо мной выросла стена. Стеклянная, с логотипом IKEA — огромная жёлтая буква на синем фоне, знакомая каждому, кто хоть раз собирал шкаф и плакал от бессилия. Двери — автоматические, гостеприимно распахнутые. За ними — жёлтый свет, ряды полок, запах свежей древесины и чего-то сладкого — может, фрикаделек, может, чего-то другого. — Быстрее! — крикнул Брайт. Я влетел внутрь. Двери закрылись за мной с тихим «динь-дон». — Брайт, — сказал я, тяжело дыша. Упал на колени. Руки дрожали. Всё тело дрожало. — Да? — Заткнись. Пожалуйста. — Не могу. Я на эмоциях. Мы только что сбежали от Кетера. Ура! Победа! Ну, почти победа. Мы живы, а это уже много. В Фонде это считалось успехом. «Операция прошла успешно, потери — всего восемьдесят процентов личного состава». Это считалось хорошим результатом. Для Кетера — отличным. За стеклом остались сотни заражённых. Они колотили в стены, царапали стекло, пытались прорваться. Но SCP-3008 был не просто магазином. Это был другой мир. И в этот мир у 610 не было входа. — Ладно, ладно. Молчу. Но ты в порядке? Физически. Ментально. Душевно. — Нет. — Ну, это нормально. В Готэме никто не в порядке. Даже Бэтмен не в порядке. Особенно Бэтмен. Ты видел его лицо? Он выглядит так, будто не спал лет десять. Я поднялся. Осмотрелся. Бесконечные ряды полок. Диваны, кресла, столы, лампы. Всё то, что можно купить в обычной ИКЕЕ. Только бесконечно. И без выхода. — Мы должны вернуться. — Вернёмся. Через время. — У нас есть время? — Есть. Пока герои и полиция держат периметр. Я сел на пол — прямо на бетон, прислонился спиной к стеллажу с подушками. Закрыл глаза. Дыхание понемногу выравнивалось. — Брайт. — Да? — Спасибо. — За что? — Что не дал мне там остаться. — Это моя работа, Саватар. Я — бессмертный консультант. Моя задача — чтобы ты не умер. Потому что если ты умрёшь, я застряну в этом амулете навсегда. А в Готэме без тела, без возможности пошутить вживую. Это хуже смерти. Это скука. — Ты поэтому помогаешь? Из скуки? — Из скуки, из эгоизма, из вредности. Из всех плохих качеств сразу. Но результат — ты жив. А это главное. Тем более я должен подчиняться тебе, ну знаешь ты собрал меня из 10 осколков. Тишина. Я сидел в бесконечной ИКЕЕ, слушал, как за стеклом колотятся заражённые, и ждал. Потом — обратно в Готэм. Я закрыл глаза и открыл интерфейс. +1000 ОХ за частичное сдерживание SCP-610 (побег в SCP-3008). Остаток ОХ: 1160. Прогресс разблокировки улучшенного баннера: 50/50. Улучшенный баннер разблокирован. — Неплохо, — сказал Брайт. — Хватит на одиннадцать круток на улучшенном баннере. — Знаю. — Так чего ждёшь? Крути. Нам нужно что-то, что поможет против 610, когда мы вернёмся. Я посмотрел на дверь. Заражённые всё ещё колотились. Некоторые начали сливаться со стеклом — плоть растекалась, пыталась найти щель. — Вернёмся через час, — сказал я. — Час — это много. Или мало. В Готэме час — это вечность. В ИКЕЕ — тем более. — Брайт. — Что? — Дай мне покрутить в тишине. — Молчу. Я нажал кнопку. Желаете совершить 11 круток на улучшенном баннере за 1100 ОХ? — Да. Остаток ОХ: 60. 1. Осколок персонажа: SCP-076 (Авель) (6/15). Маленький красный осколок влетел в интерфейс. Шкала обновилась. — Авель, — сказал Брайт. — Ещё один псих. Тебе нравится собирать безумцев, да? Так еще и того кто чаще всего меня убивал. — Они сами собираются. 2. SCP-500 — Панацея (четвертая таблетка). — Копи на чёрный день, — посоветовал Брайт. — Чёрный день обязательно настанет. И не один. Если уже не настал. 3. Осколок персонажа: SCP-076 (Авель) (7/15). — Семь из пятнадцати. — Авель будет рад. Или нет. С ним никогда не угадаешь. 4. Навык «Сопротивление заражению (пассивный)». Класс: навык. Редкость: редкая. «Ваш организм выработал частичный иммунитет к аномальным заражениям. SCP-610, SCP-008, SCP-409 и другие вирусы класса Кетер теперь поражают вас медленнее. Полной защиты нет. Но шанс выжить выше. Намного выше. Не благодарите. Благодарить будет некогда». Я почувствовал, как тело наполнилось теплом. Кожа стала чуть плотнее. Дыхание — глубже. — Это полезно, — сказал Брайт. — Особенно если мы вернёмся в канализацию. — Мы вернёмся. Обязательно. 5. Осколок персонажа: SCP-076 (Авель) (8/15). — Восемь. Ещё семь. — Авель уже чувствуется, — заметил Брайт. — Ты не замечал? Иногда, когда ты злишься, в тебе просыпается что-то... древнее. — Это просто адреналин. — Это не адреналин, Саватар. Это Авель. Наверное. 6. SCP-500 — Панацея (пятая таблетка). — Соберёшь коллекцию, — сказал Брайт. — Будешь продавать на чёрном рынке. Панацея — это состояние. Жаль, что ты не торгуешь. — Я не торгую. Я спасаю. — Одно другому не мешает. 7. Осколок персонажа: Доктор Брайт (собран, конвертирован в улучшение персонажа). — А это мне, — обрадовался Брайт. — Я стал чуть умнее. Или чуть безумнее. Или и то и другое. Спасибо, система! — Она не слышит тебя. — Слышит. Просто не отвечает. Как ты, когда я рассказываю длинные шутки. 8. Оружие Доктора Брайта — стреляющее бензопилами (запасные магазины). — Ещё три бензопилы! — воскликнул Брайт. — Теперь у тебя их шесть! Полный комплект! — Шесть бензопил против 610. Это что-то изменит? — Это изменит всё, Саватар. Бензопилы меняют всё. 9. SCP-500 — Панацея (шестая таблетка). — Шесть, — сказал я. — Шесть таблеток панацеи. — Шесть жизней, — поправил Брайт. — Твоих или чужих. Не растрачивай зря. 10. Осколок персонажа: SCP-076 (Авель) (9/15). — Авель почти здесь, — сказал Брайт. — Чувствуешь? Затылок холодеет. Шея немеет. Это он. Он смотрит на тебя. — Не пугай. — Не пугаю. Констатирую. 11. Билет подчинения (эпический). — Есть! — выдохнул я, глядя на мерцающую карточку. Эпический билет подчинения. Ровно то, что нужно. — Эпический билет, — сказал Брайт. — Ты знаешь, на кого его потратишь? — Знаю. На SCP-049. Чумного Доктора. — Ты уверен? Он опасен. — А 610 — опаснее. Если Чумной Доктор сможет её «вылечить» — у нас появится шанс. — Или он просто добавит ещё один слой хаоса. — У нас нет других вариантов. — Четыре осколка Авеля за один заход, — заметил Брайт. — Система явно намекает, что хочет видеть его здесь. Так и дает все самое нужное для нашей ситуации SCP-500, сопротивление вирусам, ну наверное просто совпадение. — Пусть намекает. Я призову Авеля только когда соберу все пятнадцать. И когда он мне действительно понадобится. — А Чумной Доктор — это другое? — Чумной Доктор — это крайность. Авель — это катастрофа. — Ты правильно понимаешь иерархию безумия, — одобрил Брайт. — Растёшь. Остаток ОХ: 60. — Шестьдесят очков, — сказал я. — Ни на что не хватит. — Но у тебя есть эпический билет, — напомнил Брайт. — И SCP-049 в хранилище. Ты готов? — Нет. Но выбора нет. Спустя время. Я закрыл интерфейс, подошёл к стеклянной двери ИКЕЕ и посмотрел наружу. Там, за стеклом, была канализация. Та же самая, из которой я сбежал. Но теперь она выглядела иначе. Плоть на стенах почернела, съёжилась, отслаивалась. Без матки заражение умирало. Но не полностью. Я видел силуэты — заражённые всё ещё бродили в темноте. Их стало меньше, но они были. — Ну что, — сказал Брайт. — Назад, в ад? — Назад, — ответил я. Я открыл портал и шагнул в темноту. Канализация встретила меня тишиной. Не той мёртвой тишиной, что была до этого — с далёкими криками и хлюпаньем. Абсолютной. Звук моих шагов по воде отдавался от стен, но не возвращался — его пожирала плоть. Та, что ещё оставалась на стенах. Чёрная, мёртвая, но всё ещё здесь. — Героев не видно, — сказал Брайт. — Бэтмен, Робин... они, наверное, наверху. Держат периметр. Не дают заражённым выйти в город. — А мы где? — В самом сердце. Там, где была матка. Самое опасное место. И самое чистое — ты её уничтожил. Но заражённые, которые остались... они где-то здесь. Между тобой и выходом. — Сколько их? — Не знаю. Много. Но меньше, чем было. Я достал SCP-668. Нож привычно потеплел в руке. — Тогда идём. Первого заражённого я нашёл через сто метров. Он сидел в воде, прислонившись к стене, и смотрел в потолок пустыми глазницами. Не двигался. Не дышал. Просто сидел. Я подошёл ближе — он не реагировал. — Мёртв? — спросил я. — Не совсем, — ответил Брайт. — Заражённые без матки впадают в спячку. Экономят энергию. Но если его разбудить... Я сделал шаг назад. Заражённый дёрнулся. Голова повернулась в мою сторону. Рот открылся — оттуда вырвался крик. Не его голосом. Чужим. Детским. — ПОМОГИТЕ... — Беги, — сказал Брайт. Я побежал. Крик разбудил остальных. Из туннелей, из щелей, из-за труб полезли они. Розовые, влажные, с костяными наростами. Их было меньше, чем в прошлый раз — матка умерла, новые не рождались. Но те, что были, хотели жрать. И я был единственной свежей плотью в радиусе. Я рубил SCP-668, пробивался вперёд, к выходу. Нож резал плоть, но каждый убитый заражённый падал и начинал разлагаться, выделяя споры. Я чувствовал, как они оседают на коже, на одежде, в лёгких. Сопротивление заражению, полученное из круток, работало — я не превращался в плоть. Но дышать становилось тяжелее. — Их слишком много! — крикнул я. — У тебя есть кое-кто на подхвате! — напомнил Брайт. — Хватит играть в героя-одиночку! Тем более SCP-049 не такой плохой как ты думаешь и как я говорю, он множество раз помогал Фонду. Я остановился. Достал из хранилища билет подчинения и карточку SCP-049. — Надеюсь, ты не врёшь про его характер. — Не вру. Он не злой. Он просто недопонятый врач. Я активировал оба предмета одновременно. Воздух стал холодным. Занят 1 слот призыва. Из тени за ржавой трубой вышел он. Высокий, в чёрном костюме чумного доктора. Клювовидная маска из чёрной кожи, стёкла, за которыми не видно глаз. Длинный плащ, который не касался воды. В руке — трость. Или не трость. — SCP-049, — сказал Брайт. — Собственной персоной. Чумной Доктор осмотрелся. Повернул голову, рассматривая стены, воду, заражённых, которые замерли на мгновение, почувствовав его присутствие. — Что это за место? — спросил он. Голос приглушённый, шипящий, но спокойный. — Я чувствую большой рассадник поветрия. — SCP-610, — ответил я, отбиваясь от очередного заражённого. — Плоть, которая ненавидит. Биологический патоген. Превращает всё живое в... вот это. Я указал на ближайшую тварь. SCP-049 подошёл к заражённому. Тот зашипел, попытался ударить — но Чумной Доктор перехватил его руку, повернул, заглянул в лицо. Не отшатнулся от запаха и не поморщился. — Великое поветрие, — сказал он. — Но искажённое. Не то, что я знаю. Эта... злая аура. Оно не просто убивает. Оно надругается над плотью. Над душой. Он отпустил заражённого. Тот рухнул, но не умер — просто лежал, дрожа. — Эта чума не должна существовать, — сказал 049. — Она оскорбляет само понятие жизни. Я уничтожу её. — Уничтожай, — сказал я. — Но есть условие. Не трогай людей. Только заражённых. — Как я отличу? — Заражённые выглядят как... вот это. — Я указал на розовые тела вокруг. — Люди выглядят как люди. Я скажу, если ошибёшься. — Хорошо, хозяин... — Он поклонился. — Я буду лечить. И пошёл вперёд. Чумной Доктор двигался методично, без суеты. Каждое его касание было смертельным для заражённых. Он не рубил, не кромсал — просто прикасался, и плоть чернела, рассыпалась, исчезала. — Лечение завершено, — говорил он после каждого. — Сто первый... — Сто второй... — Сто третий... — Ты считаешь? — спросил я, пробиваясь за ним. — Должен. Каждый пациент важен. Даже если его уже не спасти. — А их можно было спасти? SCP-049 остановился. Посмотрел на меня. За стёклами маски я увидел глаза — тёмные, усталые, но живые. — Нет, — сказал он. — Они умерли в момент заражения. То, что двигалось после — только плоть. Память о человеке. Но не сам человек. Я не спасаю их. Я даю им покой. — И называешь это лечением? — А как ещё назвать облегчение страданий? — Он повернулся и пошёл дальше. — Странный у тебя подход, — сказал Брайт мне в голову. — Но эффективный. Мы прорывались к выходу. SCP-049 шёл впереди, расчищая путь. Я прикрывал спину — заражённые иногда подходили сзади, и нож делал своё дело. Без матки они были медленнее, слабее. Но их всё равно было много. — Сколько ещё? — спросил Чумной Доктор. — Метров двести до поверхности. — Тогда идите быстрее. Я чувствую — здесь остались только мелкие. Крупные ушли наверх. — Наверх? — я похолодел. — Туда, где люди? — Да. Ваши союзники сдерживают их. Но долго не продержатся. — Тогда пошли быстрее. Мы побежали. Люк канализации мы выбили с двух сторон — я ногой, Чумной Доктор — тростью. Крышка отлетела в сторону, и я впервые за несколько часов увидел небо. Серое, готэмское, в тучах. Но живое. Вокруг люка было пусто. Ни заражённых, ни героев. Только воронки от взрывов, гильзы, лужи крови — не человеческой, чёрной, ихорной. — Они отступили? — спросил я. — Или перегруппировались, — сказал Брайт. — Слушай. Слева, за квартал, раздался взрыв. Потом ещё один. Потом — крик. Человеческий. — Там, — я побежал на звук. Заражённые прорвали периметр. Бэтмен, Красный Колпак, Робин, Чудо-женщина, которая походу отозвалась на зов помощи Бэтмена, сдерживали их у старого склада. Их было меньше, чем в канализации, но эти были крупнее — те, кто успел напитаться плотью, превратиться в нечто большее, чем просто заражённые. Трёхметровый монстр с руками-лезвиями теснил Бэтмена. Чудо-женщина рубила двоих сразу. Красный Колпак стрелял из автомата, но пули почти не вредили — заражённые регенерировали. — Нам нужно помочь им! — крикнул я. — Мы поможем, — сказал SCP-049. Он шагнул вперёд. Не побежал — именно шагнул. Спокойно, как на прогулке. Первый заражённый — тот, что теснил Бэтмена — даже не заметил его приближения. 049 коснулся его ноги. Плоть почернела, рассыпалась. Монстр заорал и рухнул, теряя равновесие. Второе касание — в голову. И он исчез. Только чёрная лужа на асфальте. — Четыреста двенадцатый, — сказал 049. — Ты ещё считаешь? — спросил Красный Колпак, отстреливаясь. — Должен. Чумной Доктор двинулся дальше. Один за другим — касание, касание, касание. Заражённые падали, рассыпались, исчезали. Даже те, на которых не действовали пули Бэтмена и меч Чудо-женщины — он убивал их одним прикосновением. Чудо-женщина замерла, глядя на него. — Что это за существо? — спросила она. — SCP-049, — ответил я, отбиваясь от заражённого, который попытался обойти Чумного Доктора с фланга. — Чумной Доктор. Он здесь, чтобы помочь. — Помочь? — переспросил Красный Колпак. — Он их скашивает пачками, сам! А мы еле нескольких уложили. — Он их лечит, — сказал я. — С его точки зрения. — Какая разница?! — Никакой, — ответил Брайт у меня в голове. — Но звучит лучше. Через десять минут всё было кончено. SCP-049 стоял посреди поля боя. Его плащ был испачкан чёрной жижей. Заражённых больше не было. — Четыреста семьдесят два, — сказал он. — Четыреста семьдесят два пациента. Все получили лечение. Он повернулся ко мне. — Это всё, хозяин? — Всё, — ответил я. — Спасибо. — Не благодарите. Я делал свою работу. Он поклонился и исчез. Так же тихо, как появился. Чудо-женщина смотрела на пустое место, где он стоял. — Странный у тебя друг, Саватар. И да приятно познакомится, Бэтмен достаточно много рассказывал о вас. — Она протянула руку. Я пожал её. — Его сложно назвать другом, временный союзник, который будет помогать мне иногда. — Сегодня он спас город, — сказал Бэтмен, убирая бэтаранг. — Это дорогого стоит. — Знаю. Красный Колпак перезаряжал пистолет. — Если он когда-нибудь придёт ко мне «лечиться», я буду стрелять. Без разговоров. — Договорились, — сказал я. Перед глазами всплыло уведомление. +2000 ОХ за полное сдерживание SCP-610 с помощью SCP-049. +500 ОХ за координацию действий с Лигой Справедливости. Новый титул: «Я есть лечение». SCP-049 (Чумной Доктор) добавлен в список временных союзников. Уровень доверия: средний (билет подчинения активен). Остаток ОХ: 2560. — Две тысячи пятьсот шестьдесят, — сказал я. — Неплохо, — ответил Брайт. — Могло быть лучше. Но могло быть и хуже. Например, если бы 049 решил, что Бэтмен тоже заражён. — Он не решил. — Потому что ты сказал не трогать. Билет подчинения, знаешь ли. — Знаю. Я посмотрел на небо. Тучи рассеивались. Впервые за несколько дней показалось солнце. Готэмское солнце — тусклое, бледное, но живое. — Ты как? — спросил Джейсон. — Устал, — честно ответил я. — Но жив. — Это главное. Мы с Бэтменом пойдем добивать остатки зараженных и разбираться с последствиями, а ты иди отдыхать. Он ушел. Бэтмен — следом. Чудо-женщина улетела куда-то в небо. Робин уже был на крыше — я видел его силуэт на фоне серого неба. Я остался один. — Пошли домой, — сказал Брайт. — Пошли. Я вернулся в квартиру, скинул куртку, сел на диван. 2560 очков хаоса. — Двадцать пять круток на улучшенном баннере, — сказал я.. — Думай завтра, — ответил Брайт. — Сегодня — выжил. Это главное. — Выжил. — И Готэм выжил. Все-таки я был виноват в инциденте. Но это не сильно мучило меня. Я должен был чувствовать вину — за тех четверых в канализации, за тех, кого не успел спасти. Но не чувствовал. Последствия использования SCP-668 — возможно. Либо я окончательно начал терять человечность. Хотя, возможно, это подстроила система — так удобнее, когда оперативник не страдает от совести. Или я так хотел бы думать. — Пока да. — Тогда — отдыхай. Я посторожу. — Ты не можешь сторожить. Ты амулет. — Я могу болтать. Чтобы тебе не было скучно во сне. Хочешь, расскажу, как я однажды встретил Чумного Доктора в коридоре Зоны-19? — Не хочу. — Расскажу anyway. Был вторник. Обычный вторник. Я шёл в столовую, потому что в столовой давали фрикадельки. А фрикадельки, Саватар, это святое. Даже для бессмертных. Я закрыл глаза. Брайт рассказывал. Я не слушал. Я просто знал — я не один. Это многого стоило.