ХРАМ ДВУХ БОГОВ

Глубоким вечером, пока все кричали и веселились на празднике Опет, Каэль сидел на троне, прикрывая глаза. Он опустил плечи. День вымотал его так, что если не уснуть сейчас — можно сойти с ума. Он уже почти провалился в сон, но резкий звук двери всё испортил. Каэль выдохнул. На лбу было написано: «Замучили вы меня». Дверь распахнулась нагло и громко. Парень сразу понял, кого принесло. — Каэль! Народ тебя призывает, чего дрыхнешь? Догадки подтвердились: это Рамсес — главный стратег и лучший друг, с которым фараон пережил всё детство. Каэль посмотрел на него с усталостью и каплей ненависти за то, что тот не даёт спать. Сонным, усталым голосом он сказал: — Я не пойду. Меня клонит в сон. Рамсес вскинул бровь, но не растерялся. Шагнул к трону, схватил Каэля за локоть и потянул вверх. — Вставай. Ты чего, в Дуат собрался раньше времени? — Я сказал… — начал Каэль. — А я сказал: народ ждёт. — Рамсес не дал договорить. — Ты фараон или мумия? Пошли. Открылась дверь, и в глаза бросились огни, освещавшие город. Множество людей стояло в кругу. Казалось, кто-то приковал внимание толпы — даже сон Каэля начал отступать. Теперь его интересовало одно: кто там? И вдруг заиграла дарбука. Ритм ударил с первого такта. И тут вышел танцор. Он двигался плавно, проводя руками у лица, будто обращаясь к Амону и прося благословения у других богов. Народ зашептался: — Это же Акил из Финикии? — Акил? Впервые слышу о нём. Каэля интересовал только танец. А потом взгляд танцора и владыки встретился. Зелёные глаза посмотрели на него с уверенностью — и в следующую секунду танцор снова сосредоточился на движении. Рамсес глянул на Каэля сверху вниз и ухмыльнулся. — Не ожидал, что тебе задница танцора понравится, — сказал, едва сдерживая смех. Каэль растерялся и только тогда понял, что залип на танец парня. — Это часть праздника, почему бы не воспользоваться шансом? Он закатил свои кровавые глаза. — Не смей ржать. Если нас заметят, ничем хорошим не кончится. Пока они препирались, из толпы вышел тот самый танцор. Он подошёл к Каэлю, положил руку на грудь и вежливо поклонился. — Владыка, вы главная часть этого праздника. И снова эти яркие глаза смотрели на Каэля. Парень на миг растерялся, но быстро взял себя в руки. Народ с удивлением уставился на него — никто не ждал, что фараон, который обычно не появляется в таких местах, вдруг объявится. Он направился к высокой статуе Амона, чувствуя на себе взгляды. Огонь выхватывал его лицо, делая черты резкими, почти каменными. Каэль медленно склонил голову перед статуей, зачерпнул воды и прижал ладони к груди. Закрыв глаза, он начал молиться — неспешно, но слова звучали твёрдо. — Великий бог Луны, дай силу и защиту народу. Если придётся — забирай мою силу, но береги женщин и детей этого царства. Он встал и повернулся к толпе. Собрался уходить — и вдруг кто-то потянул его за шанту. Маленькая девочка, лет шести. — Владыка! — сказала она взволнованно. Каэль удивился, опустил взгляд и увидел её обеспокоенное лицо. Он присел на колено, чтобы быть с ней одного роста. — Что случилось, малышка? Девочка улыбнулась и протянула ему голубой лотос. — Это вам, владыка! Каэль усмехнулся и принял подарок. — И за что же мне это, маленькая душа? Девочка смутилась, но ответила: — Моя мама была больна, а потом пришёл этот дяденька с травами и сказал, что это от владыки. Она показала на Рамсеса. Тот лишь кивнул. Каэль вспомнил. Он мягко улыбнулся. — Желаю твоей маме процветания. Он встал, погладил девочку по голове и направился к дворцу. Но по пути всё искал глазами танцора — и не мог найти. — Куда же он подевался? — прошептал Каэль про себя. — Не волнуйся, я тебя найду. Рамсес подошёл к нему: — Ну и ну, сегодня ты звезда, Каэль. — Завались, — буркнул тот, мечтая только об одном: добраться до мягкой кровати. Украшения в честь праздника Опет были тяжёлыми и успели изрядно надоесть.