Глава 5

      Наконец-то этот долгий год закончился — вчера я сдал экзамен «11+». Показывать экстраординарные результаты не стал, чтобы не привлекать внимания, но и так вышло весьма достойно. Думаю, если бы не Хогвартс, я вполне мог бы претендовать на место в приличной грамматической школе.              Мои друзья немного не дотянули до моего уровня, но сдали на результат выше среднего. Им светит хорошая средняя школа с приличной репутацией. Такие школы дают неплохое образование, просто у них меньше академической нагрузки и больше практической направленности. Майкл, правда, немного расстроился, но я его успокоил: если захочет, потом сможет сдать O-Level экстерном. Диана же отнеслась философски — в конце концов, школа школой, а жизнь на ней не заканчивается.              Даже жаль мистера Грейнджера. Когда в приют пришли мои результаты, он светился так, будто это его личная заслуга. Надеюсь, преподаватель из Хогвартса появится до того, как меня успеют записать в какую-нибудь школу Святого Олафа или короля Эдуарда. Представляю лицо Грейнджера, когда выяснится, что все мои успехи пошли прахом...              А пока можно выдохнуть и спокойно наслаждаться моим последним нормальным — ну, относительно — летом.              Одним из главных моих достижений на поприще магии в этом году — как я считаю — стало создание «скриптов» для моих подопечных. Вручную управлять сразу четырьмя мышками и крысой оказалось тем ещё развлечением. Концентрация требовалась зверская, а стоило отвлечься — кто-нибудь обязательно застревал в кустах или лез не туда.              Я начал экспериментировать. Вместо того чтобы отдавать команды по одной, я пробовал «записывать» целые цепочки действий и условий. Получалось не сразу — мыши путались, сбивались, выполняли команды вперемешку. Но постепенно я нащупал принцип.              Сначала я научился задавать простые циклы: «двигайся по кругу, раз в минуту останавливайся, крути головой, иди дальше». Потом добавил условия: «если видишь свет из окна — замри, если темно — продолжай».              Крыса оказалась самой понятливой — или просто в ней было больше магического «объёма». С ней я отладил сложный скрипт «ночного дозора»: сидеть у норы, при появлении кота — затаиться, при появлении человека — подавать сигнал (я привязал это к ощущению тревоги в своей груди).              Самым забавным было научить их «играть в живых». Я прописал мышам автоматическое подёргивание усами, случайное «обнюхивание воздуха», смену позы каждые полминуты. Со стороны — ну просто обычные мыши, которые возятся в траве.              В общем, я развлекался как мог — читал, рисовал, играл в «цивилизацию» с мышами, придумывая им всё новые скрипты, развивал чувствительность к магии. Идиллия длилась ровно до восемнадцатого июля.              В тот день я как раз сидел в саду под старой яблоней и читал какой-то приключенческий роман про пиратов, когда из окна второго этажа раздался знакомый голос:              — Олдридж! — Бен, один из старших, высунулся по пояс и махнул рукой. — Тебя мистер Грейнджер вызывает. В кабинет, быстро.              «Оп-па. Неужели оно?»              Я закрыл глаза, нащупал своих подопечных.              «Джерри, иди сюда – в карман. Остальные – на базу, после - дезактивация».              Я вскочил, отряхнул штаны и быстрым шагом направился к зданию. Быстро поднявшись на второй этаж, я постучал и, получив разрешение толкнул дверь.              Мистер Грейнджер сидел за своим столом с каменным лицом — таким я его видел только когда кто-то из старших попадался с чем-то серьёзным. Напротив него, в кресле для посетителей, сидел мужчина лет пятидесяти.              Невысокий, полный, с блестящей лысиной и пышными серебристыми усами. Одет он был в добротный тёмный костюм, пожалуй, даже слишком добротный для середины июля — чувствовалось, что человек привык к другому климату. В руках он вертел трость с массивным серебряным набалдашником. Глаза у него были светлые, навыкате, и смотрели они на меня с живым, изучающим интересом.              — Джон, — голос Грейнджера прозвучал напряжённо. — Присядь.              Я сел на стул рядом с дверью, стараясь сохранять спокойствие, но легкий мандраж то и дело пробегал по спине.              — Мистер Олдридж! — гость подался вперёд, и кресло жалобно скрипнуло. — Позвольте представиться: Гораций Слагхорн, профессор и декан Школы чародейства и волшебства Хогвартс.              В его голосе слышалась спокойная уверенность человека, привыкшего сообщать приятные новости. И одновременно — лёгкое, почти отеческое довольство, будто он сам имел отношение к моей удаче.              — Мистер Грейнджер, — продолжил Слагхорн, поворачиваясь к управляющему, — я понимаю ваше… э-э… недоумение. Это большая неожиданность. Но, поверьте, процедура совершенно стандартна.              — Стандартна? — Грейнджер сжал челюсти. — Ко мне в кабинет врывается человек, заявляет, что мой воспитанник — волшебник, и… — он запнулся.              — Демонстрирует, — мягко продолжил Слагхорн. Он лениво взмахнул пухлой рукой, и стоявшая на столе Грейнджера чернильница плавно поднялась в воздух, перевернулась, зависла вверх дном, не пролив ни капли, и так же плавно опустилась на место.              — Видите ли, сэр, — профессор снова повернулся ко мне, и его тон стал совсем ласковым, — необученный волшебник может быть опасен. Для окружающих и для себя самого. Магия имеет свойство… э-э… прорываться наружу в моменты сильных эмоций. Скажите, Джон, не случалось ли с вами чего-нибудь необычного?              Я покосился на Грейнджера. Тот сидел бледный, стиснув зубы, но молчал. Видимо, это уже не первая демонстрация магии со стороны профессора, иначе реакция директора была бы куда более бурной.              — Ну… — я замялся, стараясь выглядеть смущённым. — Было один раз. В школе, года три-четыре назад. Учительница меня… довела. Я очень разозлился. Ударил кулаком по парте, и она… рассыпалась. Прямо в труху.              Грейнджер побелел ещё сильнее — похоже, он живо представил себе вместо парты миссис Хендерсон.              — Но никто не заметил! — поспешил добавить я. — Я был один, а все подумали, что парта просто старая. Я и сам так думал…              — Видите? — Слагхорн развёл руками с видом человека, чья правота только что подтвердилась. — Именно об этом я и говорю. Выброс неконтролируемой магии. К счастью, без пострадавших. Но в следующий раз может и не повезти.              — В следующий раз? — глухо переспросил Грейнджер.              — Именно поэтому мистеру Олдриджу необходимо место в Хогвартсе, — Слагхорн говорил очень уверенно. — Там его научат контролировать свой дар. Поверьте, это совершенно безопасно. Более того — это открывает перед ним… э-э… широчайшие возможности. Лучшее магическое образование в Европе, блестящие перспективы, знакомства с интереснейшими людьми…              Он сделал паузу, давая словам осесть.              — Я понимаю ваше беспокойство, мистер Грейнджер. Вы отвечаете за этого мальчика. Но поверьте старому профессору: я видел сотни таких случаев. Ваш воспитанник — волшебник. И лучший способ защитить его и окружающих — отправить в Хогвартс.              Грейнджер молчал. Он смотрел на меня, и в его взгляде смешивались тревога, недоверие и растерянность.              — Сэр, — мой голос прозвучал неожиданно громко в тишине. — Я правда маг? Как Мерлин?              Слагхорн рассмеялся — негромко, но с явным удовольствием.              — Пожалуй, до Мерлина вам ещё далеко, мой мальчик, — в его голосе слышалась лёгкая ирония. — Но то, что вы волшебник — несомненно. И, осмелюсь предположить, небесталанный.              Он полез во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда конверт из плотной желтоватой бумаги.              — Ваше письмо, мистер Олдридж. Официальное приглашение в Школу чародейства и волшебства Хогвартс.              Я взял заветный конверт, повертел в руках. Сургучная печать с гербом — лев, змея, барсук и ворон вокруг буквы «H» — точно как описывалось в книгах.              Грейнджер кашлянул, привлекая внимание.              — Профессор Слагхорн, — голос управляющего звучал напряжённо, но он явно взял себя в руки. — У меня есть вопросы.              — Разумеется, — Слагхорн повернулся к нему с видом человека, готового к любым вопросам.              — Эта ваша школа… она даёт обычное образование? Аттестат, который признают в нормальном мире?              Гораций задумчиво пожевал губами.              — Видите ли, мистер Грейнджер, Хогвартс — школа магическая. У нас преподают трансфигурацию, зельеварение, защиту от тёмных искусств… — он сделал паузу. — Однако способный молодой человек вполне может изучить магловские, то есть обычные, предметы самостоятельно и сдать экзамены экстерном. Такие случаи бывали.              Грейнджер нахмурился, но продолжил:              — Обучение… оно платное?              — О нет, что вы! — Слагхорн махнул рукой. — Школа совершенно бесплатна. Министерство магии берёт на себя все расходы на обучение. Более того, для студентов из малоимущих семей — а сироты, безусловно, к ним относятся — существует специальный фонд. Выдаётся небольшая сумма на приобретение необходимых книг и инвентаря              — Профессор, — осторожно спросил я. — А я буду кому-нибудь что-то должен за это?              Слагхорн посмотрел на меня с лёгким удивлением, потом одобрительно кивнул.              — Похвальная осторожность, мистер Олдридж. Но нет, ничего не должны. Дать обязательное магическое образование каждому ребёнку с даром — это долг школы, а не благодеяние, которое нужно отрабатывать. Первые пять лет обучения обязательны для всех.              — Пять? — переспросил Грейнджер. — А потом?              — Последние два курса, шестой и седьмой, — профессор пожал плечами, — они уже необязательны. И, скажем так, требуют определённых вложений. Углублённые курсы, подготовка к экзаменам высшего уровня, дополнительные материалы… Но к тому времени, уверен, мистер Олдридж уже сможет сам решить, стоит ли оно того.              Он снова повернулся ко мне, и в его глазах блеснул хитрый огонёк.              — Впрочем, до этого ещё пять лет. Для начала — добро пожаловать в Хогвартс, юный волшебник.              После этих слов всё закрутилось. Как оказалось, Слагхорн не любит откладывать дела в долгий ящик и решил, что визит в Косой переулок нужно совершить сегодня же, пока он в Лондоне.              Грейнджер после недолгих переговоров со скрипом согласился отпустить меня, но сначала надо было решить вопрос с деньгами.              — Фонд выделяет пятнадцать галлеонов, — пояснил Слагхорн. — Этого вполне достаточно, чтобы приобрести всё необходимое. Мантии — конечно будут попроще и учебники придётся взять подержанные...              — Подержанные? — перебил Грейнджер, окончательно придя в себя. — Не надо подержанных. И на внешнем виде экономить не будем.              Я удивлённо уставился на него. Грейнджер уже открывал сейф в углу кабинета.              — Мистер Грейнджер, — осторожно начал я, — у меня же есть деньги, наследство там. Мы можем просто...              — Помолчи, Джон, — отрезал он, но без злости. — Я даю тебе сейчас из своих. А потом подам запрос на выделение этих средств из твоего траста. Формальности, но бумаги будут в порядке.              Он повернулся к Слагхорну:              — Профессор, существует какой-то обменный курс? Мне нужны ваши монеты.              — Разумеется. Курс устанавливает Гринготтс – это наш банк. Сейчас он, если мне не изменяет память, составляет в районе трех фунтов за галлеон. Мы с Джоном зайдем туда и я покажу ему, как разменять деньги.              Грейнджер отсчитал тридцать фунтов и протянул мне. Я взял деньги, машинально отметив про себя, что надо будет обязательно проследить, чтобы ему их вернули — сумма немаленькая.              — А теперь, — Слагхорн поднялся, и кресло облегчённо скрипнуло, — если мистер Грейнджер позволит, мы отправимся прямо сейчас. Вы не против, если мы аппарируем из вашего кабинета?              Он вопросительно посмотрел на управляющего. Грейнджер перевёл взгляд на меня, помолчал секунду и коротко кивнул.              — Будь осторожен, — сказал он мне. — И возвращайся к ужину.              — Джон, возьмите меня за руку, — Слагхорн протянул ладонь. — И покрепче. Первый раз всегда немного укачивает.              Я схватился за его руку, и в следующую секунду мир сжался в тугую воронку, полную свиста и холода. А через миг мы уже стояли на мостовой, выложенной тёсаным булыжником.              ***              Мы оказались в небольшом закутке, откуда вперёд уходила узкая извилистая улица. Голова слегка кружилась после аппарации, и пару секунд я ловил равновесие, пытаясь отдышаться. Слагхорн удовлетворённо огляделся и, жестом приглашая следовать за собой, зашагал вперёд.              По пути он неторопливо рассказывал об окрестностях. Косой переулок, как он мне объяснил, — главное торговое место лондонских волшебников. Здесь можно найти всё: от мантий до волшебных палочек. Мельком упомянул про факультеты Хогвартса и посоветовал перед школой почитать «Историю магии» Батильды Бэгшот, чтобы иметь общее представление об окружающем.              Улица оказалась узкой и извилистой, вымощенной потёртым булыжником. Дома здесь жались друг к другу — кривоватые, разноцветные, будто их строили в разное время и без всякого плана. Где-то стены были оштукатурены и выкрашены в ярко-розовый или небесно-голубой. Вокруг сновали люди — в длинных мантиях всех цветов и фасонов, с совиными клетками в руках, с детьми, которые таращились по сторонам не хуже меня. Создавалось впечатление всеобщего хаоса.              Я вертел головой, стараясь ничего не упустить, но глаза разбегались. Пару раз меня царапнули неприязненные взгляды мимо проходящих волшебников, и, хоть пальцем в меня никто не тыкал и не плевался в след, все равно было неприятно. И показательно, да.              Первым делом мы зашли в банк и разменяли на галлеоны тридцать фунтов – получилось ровно десять золотых монет, как и говорил профессор. Сами гоблины оказались ниже меня ростом, с длинными руками и землистого цвета кожей. Их уши заострялись кверху, а глаза — тёмные, колючие — смотрели с откровенной неприязнью. Когда один из них оскалился в подобии улыбки, обнажив острые зубы, мне резко захотелось чем-нибудь вооружиться.              Брр, Какие же неприятные твари! И как только волшебники с ними сосуществуют? Ни за что не буду хранить деньги в их банке – не хватало еще зависеть от нелюдей и в роли просителя выступать, когда понадобится получить собственные средства…              Дальше потянулась череда магазинов – лавка дорожных принадлежностей, магазин-ателье, книжный, канцелярские товары. В первом – спасибо мистеру Грейнджеру – мне удалось купить нормальный чемодан с облегчением веса и небольшим расширением пространства за четыре с лишним галлеона. В итоге по всем покупкам уложился впритык.              Когда проходили мимо зоомагазина, я замер у витрины, но Слагхорн, заметив мой интерес, покачал головой:              — Не советую, молодой человек, брать кого-то на первом курсе. Присмотритесь, привыкните к новой жизни. Животное потребует заботы, а вам сейчас нужно думать об учёбе и адаптации.              Эх, профессор прав, придётся отложить мечты о коте… Да и лишних денег у меня пока нет. Хочу себе здорового чёрного книззла! Ребячество, знаю. Но надо же хоть иногда потакать своим маленьким капризам. Хочу кота. Некромант я или нет?              Вообще, Гораций Слагхорн оказался неплохим дядькой. Он охотно отвечал на мои вопросы, не пытался указывать мне, что именно нужно купить – просто советовал лучшее на его взгляд. Была у меня мыслишка, что он отнесётся ко мне с предубеждением из-за происхождения и приютского воспитания. Но Волдеморт, он же Том Реддл, еще не стал всеобщей страшилкой, да и условия наши, несмотря на схожие черты, разительно отличались.              Последним был магазин Олливандера – маленькое обветшалое здание с пыльными витринами. Внутри, едва мы вошли, звякнул колокольчик. Из подсобки вышел мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой шевелюрой и живыми серыми глазами, которые смотрели на меня с неподдельным любопытством.              — А, добрый день, Гораций, — голос у него был тихий, но не старческий. — Что-то ты рано начал собирать первокурсников в этом году.              Чёрт! Совсем забыл выложить в приюте свою самодельную палочку. Надеюсь, он ничего не почувствует. Вот я молодец… специально же планировал оставить самоделку в Сент-Освальде, на случай если он окажется каким-нибудь проницательным чудаком. А у меня еще и некро-мышь в кармане. Зачем я её вообще в Косой притащил?              Но волшебник лишь окинул меня изучающим взглядом и жестом пригласил к прилавку.              — Здравствуй, Гаррик, — Слагхорн слегка кивнул. — Много дел этим летом. А это наш новый студент – Джон Олдридж.              — Здравствуйте, сэр.              — Здравствуйте, мистер Олдридж. Что ж, давайте подберем вам важнейший инструмент в жизни волшебника.              Началось священнодействие. Олливандер доставал длинные узкие коробки, вынимал палочки, давал мне в руки. Я взмахивал, но безрезультатно. Или с кончика сыпались искры, или ветерок пробегал по лицу, но палочки не откликались.              Минут через десять я решился:              — А дуб? Можно попробовать дуб?              Олливандер чуть приподнял бровь, снисходительно хмыкнул и достал две коробки.              — Дуб. Благородное дерево. Но... — он замолчал, подавая мне первую.              Я взмахнул — пусто. Вторая — тоже не то.              — К сожалению – не ваше, — Олливандер убрал дубовые палочки и снова потянулся к стеллажам.              Ещё коробки, ещё попытки. Я начал терять счёт времени. И вдруг — когда в руках оказалась палочка из тёмного дерева, я взмахнул, и из кончика вырвался сноп золотистых искр, рассыпавшихся в воздухе красивым веером.              — О, — Олливандер оживился. — Тис. Двенадцать дюймов, сердечная жила дракона.              Он взял у меня палочку, повертел, прищурился.              — Тис, молодой человек. Редкое дерево. Оно никогда не выбирает посредственного или трусливого хозяина. Интересный выбор. С вас – четыре галлеона.              Я сжал палочку в руке. Она ощущалась как продолжение пальцев — удобная в хвате, прохладная. Если сравнить с моей дубовой – более «мягкая» и легкая.              — Беру, — выдохнул я.              Хотя, странно это конечно. С полной уверенностью могу про себя сказать, что не люблю лишних проблем и слегка трусоват. Должно быть, мастер всем детям говорит что-нибудь воодушевляющее об их первой палочке.              Слагхорн, наблюдавший за процессом со скучающим видом, удовлетворённо кивнул. Когда мы вышли из магазина, профессор вдруг хлопнул себя по лбу:              — Чуть не забыл! Самое главное.              Он подвёл меня к обшарпанной стене между витринами, демонстративно коснулся нескольких кирпичей по центру, и перед нами открылась арка, ведущая в темный внутренний дворик. Показав мне ключ к проходу с этой стороны Слагхорн провел меня в неприметную дверь, и мы оказались в тёмном помещении, пропахшем пивом и старым деревом, а затем вышли на улицу.              — Запомните это место, Джон, — Слагхорн указал на дверь паба. — «Дырявый котёл». Отсюда вход в Косой переулок из магловского Лондона. Адрес: Чаринг-Кросс-роуд 71. А это — ваш билет на поезд.              Он вручил мне пергаментный билет: «Хогвартс-экспресс, платформа 9¾, первое сентября, 11 часов утра».              — Как пройти на платформу, прочитаете в письме. И помните: ровно первого сентября.              Слагхорн взмахнул палочкой сначала над моим новым чемоданом, и тот подёрнулся дымкой, а потом и над нами.              — А теперь — домой.              Я схватился за его руку, мир опять сжался в воронку, и через миг я стоял перед воротами Сент-Освальда.