Запись девятая

«Я не могла дождаться субботы и сеанса с миссис Норрис. Мне было нужно многое с ней обсудить. С Алистером мы после того вечера не переписывались. Я не понимала, обиделся он или просто замкнулся в себе… Но не стала лезть сама. По крайней мере, в этот день.»

***

— Проходи, Вивьен. Миссис Норрис, как всегда, выглядела собранно и спокойно. Она не спросила, почему Вив не пришла на прошлой неделе. Но, казалось, всматривалась сегодня в лицо девушки особенно внимательно. Вивьен опустилась в кресло и шумно выдохнула, откидываясь на спинку. — Ну и неделька, да? — спросила она затем. Миссис Норрис поправила очки, вежливо улыбнулась. — Да, неделя была сложной. Я буду рада услышать то, чем ты захочешь поделиться. Вив наклонилась вперёд, опершись локтями о колени. Затем задумчиво потёрла переносицу. Она не решалась спросить то, что хотела. Но женщина не торопила. Она вообще никогда её не торопила и ничего не вытягивала. Именно поэтому Вивьен было так спокойно в этом кабинете. — Вы никогда не сталкивались с тем… чтобы человек после сильного стресса очень… возбуждался? — девушка стыдливо опустила глаза на последнем слове. — Что конкретно ты имеешь в виду? — миссис Норрис слегка наклонила голову, подавшись вперёд. — Ну… допустим, за кем-то гонятся, — Вив всё еще избегала взгляда женщины, — а потом ему очень хочется… заняться сексом. Терапевт мягко улыбнулась. — Понимаю, о чём ты. О выбросе адреналина, который приводит к сексуальному возбуждению. Это достаточно распространённая реакция. — Но вам не кажется это странным? Особенно если у этого кого-то… раньше немело всё тело и жутко тряслись руки. Вивьен решилась поднять глаза. Её встретил спокойный взгляд миссис Норрис. — Наша психика очень сложна и многогранна, — женщина пожала плечами. — Представляешь, у некоторых людей самые сильные травмы с годами могут превращаться в фетиши. Это зовётся травматической эротизацией. — Правда? — Вив усмехнулась. — Как это работает? — Ну, например, человека в детстве однажды связали родители в качестве наказания. Он испытал сильный стресс от своей беспомощности… А во взрослом возрасте начал практиковать бондаж. — Забавно, — Вив хихикнула. — Не могу конечно сказать, что со мной случилось так же… Но может ли сам страх за жизнь быть чем-то вроде фетиша? Казалось, этот вопрос слегка обеспокоил миссис Норрис — в её глазах мелькнула тревога. Женщина сняла очки, вздохнула, а затем спросила — всё в той же вежливой и мягкой манере: — Вивьен… Прости за это. Но скажи пожалуйста мне не как специалисту, а как человеку, которому ты важна и симпатична. Ты ведь не подвергаешь себя серьёзной опасности? — Нет, что вы, — девушка мотнула головой. — Я всего лишь… украла пару мелочей из магазина. А потом… занялась сексом с парнем, который делал это вместе со мной. Миссис Норрис удивлённо приподняла брови. Затем тихо кашлянула. После этого её лицо вновь стало серьёзным, а очки вернулись на место. «Не поверила. Точно не поверила.» — И, что самое интересное, — продолжила Вив, стараясь скрыть неловкость, — я не хотела этого парня, пока мы не оказались вместе в опасности. — Я так полагаю, ты хочешь разобраться, почему так случилось? — Да. Хочу. — Хорошо, — психотерапевт одёрнула юбку. — Для начала я объясню тебе механизм страха…

***

Вивьен вышла из кабинета миссис Норрис с чувством приятного облегчения. Женщина объяснила ей на пальцах, как работает адреналин. И вместе они сделали важный вывод — если раньше реакция на стресс у Вив была «замри», то сейчас превратилась, как минимум, в «беги». «Это значит, я исцеляюсь.» Вопрос с Алистером, правда, был для девушки решён не до конца.

***

На группе Вивьен была молчалива — постоянно думала о Кейси, Ленни и Алистере. Последний ожидаемо не явился. Уже вечером она написала ему, предложив завтра встретиться. Ответ был коротким и сухим: Не могу У меня съёмка Вив отложила телефон. «Почему он так себя ведёт? Мы же договорились, что обо всём забудем…» Девушка всё ещё мучилась от стыда и ощущения… измены самой себе. Будто бы, пытаясь заглушить воспоминания о Дэйве, она зашла слишком далеко — туда, где грязно, страшно и неловко. Романтизированный донельзя, но уже полузабытый образ копа всё ещё вызывал мурашки и боль в душе.