грусть под голубой луной

По стеклу окна одна за другой скатываются прозрачные капли. Дождь шёл всю ночь и всё ещё не закончился. Люси думает, что это самый дождливый ноябрь за последние несколько лет. Ещё не погашенный ранним, тёмным осенним утром уличный фонарь отражается в незашторенном кухонном окне и на краях белых чашек. Ещё горячий чай согревает онемевшие пальцы и обжигает горло. Совсем как она... Люси так отчаянно мечтала согреться, но всякий раз, оказываясь, как она думала, в тепле, до жути ошпаривалась, слишком доверившись и не успев вовремя отдернуть руку от кипятка. Тихие, осторожные шаги и скрежет металлических ножек стула по полу. Рэй, опустившись на стул, придвинула его обратно к столу. Голубые глаза полузакрыты – она, видимо, ещё не до конца проснулась. Светлые волосы растрепаны и спутаны, а итак всегда бледная кожа сейчас кажется совсем белой. Под глазами появились тёмные круги, девочка выглядела совсем поникшей, печальной, не как обычно – пустой и безжизненной. Люси списала это на недосып или усталость и решила как-то разбавить мрачное начало дня. – Доброе... – Невольно замолчала, случайно зацепившись взглядом за худенькие плечи Рэйчел. Сквозь рукав белой, чуть мятой после сна футболки проступает ярко-багровое пятно. Свежая кровь впиталась в ткань и в полутьме комнаты казалась чёрным пятном. – ...утро. Рэйчел, кажется, даже не заметила её долгой паузы и только кивнула, взяв в руки горячую чашку. Для неё утро совсем не доброе. Люси долго молчала, не решаясь снова спросить. Да и что там спрашивать? Всё итак предельно ясно. Рэй снова сорвалась. – Мы же уже говорили, что нужно с этим завязывать. Ведь сама знаешь, что это не самый лучший выход, верно? – голос у Люси обеспокоенный. Она не осуждала, но и не поддерживала ее выбор. Возможно, считала это слишком глупым решением, а возможно, просто хотела помочь ей. – Но это просто уже как зависимость или привычка, – Рэй говорила так бесцветно и тихо, что дождь за окном чуть ли не заглушал её слова. Люси устало вздохнула. Они уже столько раз говорили на эту тему, и столько же раз Рэйчел обещала, что перестанет, но всегда исход был одинаковым. – Но, видимо, лучше не становится, так зачем? Рэй сначала молчит, уставившись взглядом в чашку с чаем, затем медленно поднимает голову, её голубые глаза пусты, как лужи под дождём, что стучит по стеклу. – А тебе тоже кажется, что мир просто… сломался? – резкая смена темы. На вопрос Рэйчел так и не ответила. * * * Блеклое солнце, пробившиеся сквозь туман ее отчаяния, снова покинуло Люси. Закат его был красив. И ожоги оно оставило на ее нежной коже. Четвёртой степени. Они болят, сияют рваными язвами в свете холодной голубой луны. Бликуют гематомами под рубашкой где-то в районе сердца. Но Люси винит только себя. В её наполненных блестящими в лунном свете слезами глазах отражается могильная плита. Красивая гравировка серебряными буквами гласит: Рэйчел Гарднер.