Hola, Señorita

Порт встретил её запахом соли, гнили и жженой плоти. Когда Иса вышла из машины, её взору открылась картина, способная стошнить даже видавшего виды вампира. Склад №9 был буквально залит кровью, а на стене, прямо над изуродованным телом одного из патрульных, свежей краской (или чем-то похуже) было выведено слово, от которого у Исы похолодели кончики пальцев. Иса замерла, глядя на эмблему: переплетенные змеи и кинжал. Этот знак она не видела уже больше десяти лет, с тех самых пор, как покинула пыльные окраины Мехико. Это был герб «Эль Барона» — испанца, который считал, что вампиры должны править миром через страх и хаос, а не через корпоративные уставы Ансамбля. — Hola, Señorita, — раздался вкрадчивый, чуть хриплый голос из густой тени за штабелями контейнеров. Исабель резко развернулась, её рука инстинктивно легла на рукоять серебряного стилета под юбкой. Из полумрака вышел высокий жилистый вампир в помятом плаще — Арлеон. В мире «Настоящей крови» он был тем, кого называли «чистильщиком»: следователь, который видел столько грязи, что его глаза казались выцветшими. — Арлеон? — Иса чуть расслабилась, но взгляд остался острым. — Ты ведешь это дело? — Да, Исабель. И, честно говоря, я предпочел бы сейчас гореть на солнце, чем копаться в этом дерьме, — он сплюнул на бетон и кивнул на расчлененные остатки патрульных. — Ребята Барона работают грязно. Это тебе не кабинетные интриги Романа. Ты бы видела, что они сделали на прошлой неделе… Один из их «дипломатов» нанял девушку, выпил её досуха прямо в процессе, а потом использовал её тело как холст для послания Совету. Жесть, правда? А ещё был случай… — Арлеон, — прервала его Иса, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Ей не нужны были байки следователя, ей нужна была тактика. — Прошу, оставь свои мемуары для Саломеи. Скажи мне по делу: сколько здесь было охраны? И сколько нападавших? Арлеон посерьезнел. Он подошел ближе, и Иса заметила, что его руки слегка дрожат — редкое зрелище для вампира его возраста. — Здесь было восемь наших бойцов, Иса. Все экипированы по высшему разряду: датчики, УФ-фонари, тяжелое вооружение. Их вынесли меньше чем за три минуты. Нападавших было трое. Всего трое, понимаешь? Он понизил голос, оглядываясь по сторонам, словно тени могли подслушивать. — Они использовали не просто серебро. Они использовали серебряную взвесь в аэрозолях. Наши мальчики начали задыхаться и плавиться изнутри еще до того, как Бароновцы достали мечи. Это была не просто атака, это была казнь. Иса… они знали коды доступа. У них есть крыса в Секретариате. Иса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Если крыса в её ведомстве, то Роман выпотрошит её первой за профнепригодность. — Где выживший? — спросила она, поправляя свои серебряные кольца. — Ты сказал, один в критическом. Мне нужно вытянуть из него всё, пока его мозг окончательно не вытек. Арлеон указал на фургон скорой помощи, скрытый за углом склада. — Он там. Но предупреждаю: он бредит. Постоянно повторяет про какую-то «Черную Лилит» и змеиные клыки. Исабель замерла. «Змеиные клыки»? Неужели кто-то в порту видел её саму или кого-то очень похожего?Слова умирающего охранника ударили Ису сильнее, чем любой серебряный хлыст. Клыки змеи. Значит, она больше не уникальна. Те же силы, та же способность втягивать кровь, как через иглу — это означало, что Барон нашел способ воспроизвести её «мутацию» или отыскал других представителей её забытого рода. Исабель хотела вцепиться в плечи охранника, встряхнуть его, вырвать имена или описания лиц, но его глаза остекленели. С последним хрипом жизнь покинула его изрешеченное серебром тело. — Черт! — выдохнула Иса, резко выпрямляясь. Она чувствовала на себе взгляд Арлеона и понимала, что ей нельзя задерживаться. Каждая секунда здесь приближала её к разоблачению. Машина летела обратно в Ансамбль на предельной скорости. Иса вцепилась в руль так, что кожа на костяшках побелела. Внутри всё клокотало: враги снаружи, враги внутри, и теперь еще призраки из прошлого. Когда она вошла в зал Совета, там царил хаос. Роман был вне себя от ярости. Его лицо, обычно маска холодного величия, исказилось в гримасе гнева. На полу лежали обломки мебели, а воздух был пропитан запахом свежей смерти. Оказалось, что пока Иса была в порту, служба безопасности вскрыла личные архивы Александра. Его тайная страсть — не просто запрещенное видео, а натуральный каннибализм, поедание людей заживо ради сомнительного удовольствия — всплыла наружу. Для Романа, который строил имидж «цивилизованных вампиров», это было последней каплей. — Предатель! Больное ничтожество! — ревел Роман. Иса замерла в дверях, наблюдая, как Роман одним мощным движением пригвоздил Александра к стене. В руке Хранителя блеснул тяжелый деревянный кол. Александр даже не успел вскрикнуть — Роман вогнал острие прямо в его сердце с такой силой, что оно вышло с другой стороны. Тело Александра мгновенно начало сереть и оседать. Секунда — и на дорогом ковре осталась лишь куча зловонных останков и окровавленная одежда. Роман тяжело дышал, вытирая руки шелковым платком. Он поднял глаза и увидел Ису. — Киса... ты вернулась, — его голос дрожал от сдерживаемой бури. — Рассказывай. Что в порту? И скажи мне, что у тебя новости лучше, чем те, что я узнал об этом куске мусора, который только что сдох. Саломея, стоявшая в тени, перевела торжествующий взгляд с останков Александра на Ису. Она явно наслаждалась моментом, ожидая, когда и новая фаворитка совершит ошибку. Дитер сидел за столом, его лицо было бледнее обычного — он понимал, что кольцо сжимается. Иса медленно подошла к Роману, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — В порту бойня, Роман. Но самое паршивое не это, — она сделала паузу, чувствуя на себе взгляды всего Совета. — Нападавшие... они не просто вампиры. У них мои клыки. И они оставили метку Барона. Роман замер, и платок выпал из его рук.Ситуация в Ансамбле превратилась в кровавый хаос быстрее, чем осела пыль после казни Александра. Роман, ослепленный своей самоуверенностью и любовью к «Кисуле», совершил роковую ошибку: он недооценил безумие Рассела. Когда вечером Рассела ввели в зал в тяжелых кандалах, Роман лишь снисходительно улыбнулся. Он хотел устроить показательный трибунал, превратив его в кровавый праздник. Но чип-детонатор, вживленный в шею Рассела, выдал лишь короткую искру и сдох — кто-то (возможно, люди Барона или сама Саломея) заранее вывел его из строя. Рассел, взревев от ярости, разорвал цепи с нечеловеческой силой. Прежде чем охрана успела вскинуть оружие, он оказался рядом с Романом. Один точный, звериный удар — и голова Хранителя Ансамбля покатилась по дорогому ковру. Охрана навалилась на Рассела, скручивая его серебряными сетями, а Иса, воспользовавшись моментом всеобщего шока, взяла командование на себя. Она ледяным тоном приказала всем разойтись по комнатам «до выяснения обстоятельств», фактически заперев Совет. Едва захлопнув дверь своего кабинета, она схватила телефон. Руки дрожали, но голос оставался твердым. — Дитер, ты это видел? — прошептала она в трубку, пока прибор-глушилка судорожно мигал красным. — Роман мертв. Рассел в клетке, но это ненадолго. Как только его сторонники узнают, что Хранителя больше нет, они выжгут Ансамбль дотла. И ты, и я — мы первые в списке на плаху. Рассел не прощает тех, кто сидел по правую руку от Романа. На другом конце провода послышался тяжелый вздох Дитера. — Я уже собираю вещи, Иса. У нас есть пятнадцать минут, пока Саломея не пришла в себя и не объявила военное положение. У меня есть вертолет на крыше западного крыла, но охрана лояльна только Совету. — К черту охрану, — Иса впилась ногтями в край стола. — Встречаемся у черного входа в гараж. У меня есть ключи от броневика Романа, его система еще не успела обновить протоколы доступа. Нам нужно делать ноги, Дитер. Сейчас или никогда. Если мы останемся, завтра наши головы будут украшать ворота порта в подарок Барону. Она бросила телефон в сумку, сорвала с шеи серебряную цепочку, которая теперь только мешала, и достала из сейфа тот самый запас крови, который хранила на крайний случай.Пока Ансамбль содрогался от предсмертных конвульсий старого режима, она действовала хладнокровно. Найти подходящего по комплекции вампира-изгоя было несложно, а её кровь, наполненная магией змеиных клыков, сделала его послушной куклой, копирующей каждое движение и жест Дитера. Сейчас, находясь в безопасном убежище в нескольких милях от города, Иса лежала на широкой постели. В комнате царил полумрак, нарушаемый только синим свечением ноутбука. Настоящий Дитер лежал рядом, восстанавливая силы — переход через тайные тоннели и стычка в гараже вымотали даже его стальное тело. Она взломала серверы Ансамбля за считанные минуты. На экране развернулась черно-белая драма с камер наблюдения главного зала. — Смотри, — прошептала она, прижимаясь к плечу Дитера. — Сейчас начнется шоу. На экране двойник Дитера, с безупречно прямой спиной и тем самым властным выражением лица, которое Иса внушила ему своей кровью, вышел на середину зала. Рассел, безумный и торжествующий, стоял на постаменте Романа, сжимая в руках чашу с густой, подозрительно темной «кровью Лилит», которую привезли люди Барона. — Пей, Канцлер! — взревел Рассел. — Отрекись от законов Романа и присягни новой матери! Двойник заговорил голосом, который было не отличить от оригинала: — Эта кровь — яд и рабство. Я скорее выберу смерть, чем стану твоим псом, Рассел. Зал ахнул. Рассел в один прыжок преодолел расстояние до двойника. Вспышка стали, короткий взмах — и голова «Канцлера» покатилась по мрамору. Камера зафиксировала, как тело оседает, а охрана Рассела вскидывает мечи в приветственном жесте. Иса захлопнула крышку ноутбука. В комнате воцарилась тишина. — Вот и всё, — она повернулась к Дитеру, её глаза хищно блеснули. — Для всего мира Дитер Браун мертв. Саломея празднует, Рассел упивается властью, а мы... мы стали призраками. У нас есть твои счета, мои связи в Мексике и полная свобода. Она провела ладонью по его груди, чувствуя, как выравнивается его сердцебиение. — Теперь ты принадлежишь только мне, — промурлыкала она, кусая губу. — Никаких советов, никакой политики. Только мы против всех. Как думаешь, Дитер, каково это — начинать жизнь с чистого листа, когда у тебя на руках кровь целого Ансамбля? Дитер притянул её к себе, и в этом жесте было больше облегчения и страсти, чем во всех их встречах в кабинете. — Это лучший план, который ты когда-либо придумывала, Киса, — его голос вибрировал от предвкушения новой, темной охоты. Лихтенштейн встретил их ледяным спокойствием Альп и благословенной тишиной. Для остального мира здесь была лишь скучная обитель банкиров и старой аристократии, но для Исы и Дитера это стало идеальным гнездом. Действовали они быстро и безжалостно. Местная «кучка» вампиров, привыкшая к сытой и сонной жизни в тени гор, даже не поняла, что произошло. Несколько ночных визитов, блеск серебряных колец Исы, мощь Дитера, которому больше не нужно было притворяться дипломатом, — и верхушка местной нежити была зачищена. Оставшиеся присягнули на верность новым хозяевам, чьи имена даже не решились спросить. Теперь Иса и Дитер сидели на террасе роскошного шато, возвышающегося над долиной Рейна. В руках у Исы был бокал с редкой винтажной кровью, а перед ними на нескольких мониторах транслировалась гибель старого мира. — Посмотри на эту свалку, — лениво проговорила Иса, кивая на экран, где Рассел окончательно терял рассудок, превращая Ансамбль в кровавую баню. — Они грызут друг другу глотки за трон, который уже залит бензином. Дитер подошел сзади, положив тяжелые руки ей на плечи. Он больше не носил строгих костюмов — свободная черная рубашка и расслабленная поза говорили о том, что статус «мертвеца» пошел ему на пользу. — Саломея думает, что она умнее всех, — низким голосом отозвался он. — Но она не видит того, что видим мы из этой тишины. Барон, Рассел, Роман... все они — лишь топливо для пожара. Иса хихикнула, переключая каналы наблюдения, которые её хакеры взламывали один за другим. — В этом хаосе выживут только те, кто умеет вовремя отойти в сторону. Посмотри на Эрика и Пэм. Они единственные, кто не лезет на рожон, а просто методично убирают конкурентов и укрепляют свои позиции. Пока Рассел рвет и мечет, Эрик выстраивает свою империю на руинах. Она повернулась в объятиях Дитера, глядя ему прямо в глаза. — Пусть Эрик и Пэм забирают то, что останется от Ансамбля. У нас есть Лихтенштейн, у нас есть власть, о которой никто не подозревает, и, самое главное... Она притянула его за воротник, касаясь своими змеиными клыками его губ. — ...у нас есть время. Вечность, Дитер. И никто больше не посмеет назвать меня «Кисулей» кроме тебя. Внизу, в долине, зажигались огни мирных городов, чьи жители даже не догадывались, что на вершине горы, в тишине и роскоши, два « призрака» вершат судьбы, просто наблюдая за тем, как их враги уничтожают сами себя. Иса знала: когда пыль усядется и Эрик Нортман воцарится на обломках, они с Дитером будут единственными, с кем ему придется считаться — если он вообще сможет их найти.