Часть 1

— Сегодня собрание в семь, ещё раз напоминаю, так как ты, Ольга, благополучно забыла о нем вчера! Что с тобой происходит, в конце концов?! Костя не говорил на повышенных тонах, но и без этого мне и так было ясно, что он злится. Я ничего не ответила, послушно опустив голову. Когда муж вышел, медленно подошла к окну. За окном красиво – разгар лета, скоро мое день рождения, но я его не праздную. Мне тридцать, ровно пять лет назад вышла замуж, казалось бы, по любви. Константин Озерцов, старше на пару лет, из протестантской семьи, казался мне воплощением моей мечты. Да, протестанты называют себя евангельскими христианами. Мне казалось, что он был другим: рассудительным, ненавязчиво рассказывающим про свою семью, про их общину, но я ошибалась. Костя оказался религиозным фантиком. Не знаю, о чем думала, когда соглашалась принять крещение, иначе руководители общины не дали бы разрешение на брак. И я пошла за ним, потому что думала: люблю. Почти сразу после бракосочетания забеременела. Ребёнку нужен отец и мать, а Костя не пил, не имел вредных привычек, но от этого легче не становилось. Где были мои глаза? Почему не послушала свою мать, которая, зная о Косте, только горестно вздохнула: — Это твой выбор, но лучше бы не нужно, Оль. Твоя жизнь кончится в этом болоте. Не послушала.. теперь жалею. Пять лет уже жалею, каждый божий день. Жалею, что осталась, что вообще вышла замуж. А была ли любовь? Нет. Пародия была. Ненавижу эти гребаные религиозные собрания, молитвы, своды правил.. Костю ненавижу, а еще больше себя за то, что дура. Не жалею лишь об одном: дочка Христина. Это имя ей дал Костя при рождении, а мне хотелось назвать Алиса. Дочь не похожа ни на него, ни на меня. На бабушку мою, такую же голубоглазую и светловолосую. Я – кареглазая брюнетка. У нас крестят в осознанном возрасте, а я не хочу! Не хотела, чтобы дочку крестили! Не хочу, чтобы она была такой, как Костя, и повторила мою судьбу! *** В нашей вере нет ни икон, ни распятий (но есть просто крест как символ), нет статуй и прочих идолов. Поклонение – только Богу, во имя Иисуса Христа, нет культа Богородицы Марии, святых и ангелов (ангелы лишь упоминаются). Нет монашества и духовенства как такового, но есть "руководящие братья": пресвитеры, епископы. Спасение – это вера в искупительную жертву Иисуса Христа, а не через церковь или выполнение обрядов. Из всех церковных таинств сохранены только три: крещение и только во взрослом возрасте, венчание – только в рамках конфессии, с иноверцами не одобряется. Причастие (хлебопреломление: хлеб и вино) – символы плоти и крови Христа. Отмечаются церковные праздники: рождество, пасха и другие, связанные с Иисусом. Обязательный запрет на употребление алкоголя и курение. Если есть многодетные семьи, то на них действует запрет на противозачаточные средства и аборты. И тотальный контроль за личной жизнью верующих. Повторный брак, в случае развода, не допускается. Непременными атрибутами верующей женщины в нашей церкви были длинные, до пят, юбки и никаких брюк. Закрытые кофты на длинный рукав, даже если жарко, и непременные косынки, скрывающие волосы. Это такой знак власти мужчины над женщиной. До замужества я любила носить узкие джинсы, шорты, более свободную одежду, короткие платья. Такой наряд казался тюрьмой для привыкшего к другой одежде тела. Я не очень любила макияж, но все же подкрашивала губы и ресницы, носила браслеты и подаренную мамой золотую цепочку. В церкви же всё это, кроме обручальных колец, было под запретом. Мы уехали из страны три года назад к родственникам мужа. Он работал мелким клерком в офисе, с перспективой на повышение, а я обычный библиотекарь. *** Наплыва в местной библиотеке не наблюдалось, и я снова засела за любимую книгу "Мастер и Маргарита". Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож! Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так, что любили мы, конечно, друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком… и я там, тогда… с этой, как ее… Захлопнула книгу, опершись локтями о стол, закрыла лицо ладонями. Нет, слез не было, я уже давно не плачу. А есть ли такая любовь, как в том бессмертном романе? И смогла ли бы я выдержать такую любовь? Мне ничего не хотелось, быт и проклятая навязанная вера убили во мне все живое. Хотя.. Сама виновата. Надо было убежать, убежать с дочкой куда глаза глядят! В памяти возникли строчки стихотворения Ирины Волобуевой. А нелюбовь глумилась и пугала, Ищейкою меня подстерегала, И я, отчаявшись, трави — хоть не трави, Из окруженья нелюбви сбегала, Сбегала вдруг на поиски любви. И не найдя, не зная где согреться, Той комнате, что стужи холодней, Ошибками ушибленное сердце Вновь возвращала, ненавистной, ей. И все ж сбежала, веря в то, что будет Все по-иному — розы, соловьи! …Я не хочу, чтобы селились люди В тех комнатах, где тени нелюбви.. Как же горько! Вечером снова в садик за мелкой и домой. Мне сегодня не нужно на собрание, а муж после работы пропадал в основном в Модельном доме. Ночь Жарко, невыносимо противно.. Зажимаюсь, хочу сбросить с себя это ненавистное тело. Отворачиваю лицо, чтобы не чувствовать его губ, не слышать его прерывистое дыхание.. Ненавижу! Его, себя.. Мы занимаемся "этим" всегда в миссионерской позе, но это мне на руку, не хочу новшеств. Не с ним. Мне противны его касания, но, слава небу, лишний раз муж меня не трогает. Я никогда не кончаю с ним. Было как-то лет пять назад.. Но потом что-то сломалось. Удовольствие я и сама себе могу устроить, только кончи уже.. Костя еще дергается несколько раз, сползая с меня на другую сторону кровати, а я хочу умереть. Удачно, но я больше не беременела после Христи. Во мне противно и липко, но кто в этом виноват? Только я. Меня ведь никто цепями не держал, сама захотела полной семьи для дочки. И вроде живут ведь многие убого и без любви, и надо бы привыкнуть. Надо. Встаю с постели и иду в душ, потом спать, завтра на работу. Серые дни продолжались. *** Сегодня с утра в библиотеке школьники, примерно 3-4 класс. Шумно, ребятишки галдят, морщусь досадно, молодая учительница прикрикивает на своих подопечных, чтобы соблюдали тишину. Давно уже поняла, что детские площадки, садики и школы – это филиал ада. Ближе к обеду становится тихо. — Привет, Оль! Из "Читального зала", забегает моя сотрудница, просто приятельница по работе, Дашка. Устало поднимаю на девушку глаза, чуть заметно улыбаясь. Остаюсь сидеть за кафедрой, вставать нету сил: нужно было найти литературу для школьной программы, и я почти не присела. — Замотали тебя детки? – по-доброму смеётся Дашка. — Сама знаешь, не каждый день такое нашествие, отвыкла уже возле стеллажей бегать. На обед? — Давай кофе быстренько попьем, пока нет никого? — Заваривай! – соглашаюсь, с удовольствием представляя, как буду пить любимый напиток с молочным шоколадом. Вечером в садик и на собрание в Дом Молитвы вместе с дочерью. *** Молельный дом. Здесь голые стены, в центре расположена сцена с кафедрой. Затем два ряда лавочек для мужчин и для женщин – отдельно. На главной стене, за кафедрой надпись крупными буквами: "Бог есть любовь". В основном молитвы проходят с акцентом на чтение Библии, проповеди, живое пение, включая в себя молитву своим языком. После всего этого нам выдали листовки: на которых было написано "Скажем: Нет! - Сатане!" — А что это? – шепотом спросила женщину, сидевшую рядом. — Мы переезжаем в новое здание, разве ты не слышала? Это старое, ненужное уже продано. Оказалось, что какой-то сатанист выкупил наше прежнее под свой сатанинский храм! Больше информации не последовало. Забавно. За все эти пять лет в душе всколыхнулось что-то навроде интереса. Вспомнилась юность и то, что я не всегда была серой мышью. Ночью не спалось, и решение пришло само по себе: завтра после работы я пойду и сама посмотрю на "пристанище сатанистов". *** Мой стиль в одежде был скуден: юбки, кофты, косынки. Перед тем, как посетить бывший Молельный дом, а ныне Сатанинский Храм, одела привычную одежду. Когда я пришла в актовый зал бывшего общества "Знание", и меня поразило то, что люди там одеты кому как нравится, вплоть до экстравагантных и готических нарядов, которые я когда-то хотела носить сама. Парни и девушки, мужчины и женщины сидели вперемешку, а не отдельно друг от друга, как у нас. Я юркнула на свободное место в предпоследнем ряду и замерла, уставившись на сцену. Стена за ней была задрапирована черной материей с изображением перевернутой пентаграммы в круге, и внутри самой звезды вписана козлиная голова с рогами. А потом на сцену вышел проповедник, в зале смолкли тихие разговоры, и я поняла, что этот человек сам Штирнер. Седоватый, жилистый, выше среднего роста, мужчина был похож на средневекового колдуна или мага. Его глаза приветливо смотрели вглубь зала, и он слегка улыбался. на лице аккуратные усы, и глаза.. Этот взгляд был уверенным. Винсент Штирнер не был похож на сатаниста-людоеда, поедающего младенцев, он был.. Великолепен. А потом зазвучал его голос: мерный, спокойный, такому типу людей сразу веришь отчего-то, и хочется идти следом. В юности увлекалась готикой и книгами о магии. Было, было времечко.. Сейчас это не я, а моя тень. А тот, кто сейчас стоит на сцене, полностью свободен, в отличие от меня. Стало невыносимо тоскливо, и, слушая голос мужчины, рассказывающего о своей организации, я полностью погрузилась в этот рассказ.