Часть 3

Ольга После того разговора прошло несколько дней, я ходила сама не своя. Рассеянно слушала лепетание дочери, делала вид, что внимательно слушаю мужа за ужином. Я и так понимала, что сама похерила свою жизнь, а тут окончательно раскрыла глаза. Вот он – мой муж. Сидит, пьет чай и разглагольствует с умным видом о том, как нужно жить, чтобы не попасть в ад, что нужно начинать готовить Кристину к той жизни, что предначертана правильным путём. Мне тошно. От себя, его. От того, что я действительно хотела, но сама же поставила на этом крест. — Ты считаешь, что Адаму было не скучно с Евой? – неожиданно спрашиваю Костю, и он тут же замолкает, недоумённо глядя на меня, словно видит в первый раз. был слаб, а Ева.. Покорная, всегда после.. Разве это интересно? Муж так и замер с открытым ртом, когда я упомянула апокрифическую историю о первой жене Адама: в Библии такого нет, зато есть в тайных писаниях, запрещённых церковью. — Ты где начиталась этой ереси? – голос Константина дрожал от злости и волнения, глаза расширились так, словно он увидел перед собой не жену, а голую демоницу с растрепанными волосами и пылающими адским огнём глазами. – У себя в библиотеке? Обычный разговор за ужином теперь больше походил на допрос в кабинете следователя. — Говорил я тебе: мирская литература не доведёт тебя до добра, вся она вдохновлена демонами, и только Священное Писание – Богом. Когда ты последний раз открывала Слово Божье? Когда, стоя на коленях, просила Божьего благословения, чтобы понять смысл написанного? – он закашлялся, подавившись слюной и праведным гневом, переполнявшим его. – Лилит! – имя первой женщины выскочило из его уст, как плевок мне в лицо. – Никакой Лилит не было! Читай Библию, там всё написано! А сверх этого только от лукавого! Сейчас Костя уже не был мужем и главой семьи, а проповедником, обличающим грешницу с церковной кафедры. — После ужина будет час молитвы и чтения Библии! Вторую главу книги Бытие выучишь наизусть, чтобы никакие греховные мысли больше не лезли тебе в голову! Я подняла глаза от тарелки с супом, с некоторым удовлетворением глядя, как меняется лицо мужа. На этот раз он меня не напугал, мне было смешно и грустно одновременно. Мой муж не одобряет интернет, но когда показала ему христианские сайты, форумы и видео в "Ютубе" на нашем старом компьютере, он успокоился и даже себе купил смартфон. Я чувствовала, что скоро будет предел, но решила не спорить. Сделаю так, как он сказал, пока еще осталось терпение. Мне нужно было подумать. *** Серая повседневность, вот как можно было определить мои дни. Людей в библиотеке немного, и я целый день была рассеянна. Мысли путались, я долго искала книги, которые у меня просили. Что-то пошло не так, хотя о чем это? Все давно не так, и кажется, кто-то внутри меня посмел открыть наконец глаза. Не поздно ли? Я присела за библиотечную стойку с кружкой горячего чая с мятой и задумалась. — Ты сегодня странная какая-то, что-то случилось? Ты сегодня целый день косячишь. Дашка почти легла на стойку грудью, с интересом заглядывая мне в глаза. Я вздохнула, забыв даже, о чем думала. — Да какое-то настроение не то.. Не знаю.. – отпив немного чая, решила не продолжать разговор, просто хотелось помолчать. В голове крутилась какая-то мысль, но я не могла уцепить ее за хвост. — Обед ведь, может, у входа постоим? Погода хорошая. — Ты иди, а у меня голова болит, таблетку надо выпить. – отмахнулась от Дашки, как от назойливой мухи. Может, она поняла все и обиделась? Потому что, не сказав ни слова, ушла, но мне было все равно. Дашка мне не подруга, у меня вообще не было подруг. Мой мир сужался до дочери, мужа, молельного дома и работы. Но сейчас я точно понимаю, что если ничего не изменится, то я живу зря, принося в жертву серости мою единственную жизнь. На сайте храма Винсента узнала, когда будет следующая лекция, и..я обязательно приду. Винсент Инга на собрании своего ковена, уже за полночь, у них там часто так. Задержки.. Впрочем, это не имеет значения. У нас тёплые, дружеские отношения, не больше. Время... Сижу в кожаном кресле у полураскрытого окна, на подоконнике чашка остывшего кофе и слушаю музыку Пикника "Фиолетово-черный". Видно, дьявол тебя целовал В красный рот, тихо плавясь от зноя, И лица беспокойный овал Гладил бархатной темной рукою. Если можешь, беги, рассекая круги. Только чувствуй себя обреченной. Стоит солнцу зайти, вот и я Стану вмиг фиолетово-черным. Про неё.. У него были розовые встречи, так, ничего серьёзного, но в тех безнадёжно смотрящих на него карих глазах он увидел что-то иное. Почему я вспоминаю о ней? Да, симпатичная, но в то же время обычная женщина. Убитая морально, странная.. Смотрю в её зелёные колдовские глаза, на её рыжие кудри, рассыпавшиеся по плечам, и чувствую себя неловко. Инга всегда умела ловить моё настроение и, как мне казалось, читать мои мысли. Ведьма! Не зря полюбил её тогда, много лет назад. Время почти не коснулось её красоты, словно она и вправду знает средство для продления молодости, а вот я постарел и выгляжу намного старше её. И секрет её молодости имеет вполне конкретное имя – Галадриэль. Анастасия. Я не ревную жену к этой симпатичной светловолосой девушке с голубыми, как само небо, глазами. Она похожа на добрую фею из старой сказки. Ведьма и фея. Интересное сочетание! С этой Галадриэль моя Инга словно преображается, становится живой и веселой, как тогда, когда мы только начали встречаться, и она впервые привела меня в свой уикканский ковен. Моя жена счастлива, но не со мной. А имею ли я право быть счастливым? У нас договор: никаких сцен ревности и разводов, если у кого-то из нас появится другой человек на стороне. Единственное условие – это возвращение в семью, сохранение брака ради наших детей. Молчу, думая об Ольге, а Инга загадочно улыбается и произносит своим звонким, как весенний колокольчик, голосом: — У тебя появилась другая женщина? Игривая интонация никак не вяжется с тем, как описывают подобные разговоры в любовных романах. Без истерик, без обвинений и угроз. — Ну я рада за тебя. Она хоть красивая? Из ваших, из сатанисток? Наверное, какая-нибудь девушка-гот, с черной помадой на губах и пирсингом в носу! – смеётся заливисто Инга. Я улыбаюсь в ответ, но представляю, как выглядит эта фальшивая улыбка на моём лице: — Нет. – отвечаю с трудом, стараясь быть непринуждённым. – Она... Христианка. Из той самой церкви, чей Дом молитвы я выкупил под Храм. Инга перестает смеяться. В зелёных, ведьминых глазах вспыхивает изумление и немного разочарования. — Всегда считала, что у тебя хороший вкус на женщин..– произносит она с таким видом, будто я только что опозорился в постели. – Стареешь, Винс. Она хоть красивая? Или дурнушка в платке и длинной юбке? Я тут же вспомнил Олю. Да, у неё длинная, до самой земли, уродливая юбка, и такая же нелепая белая кофта, под самую шею, полностью скрывающая все соблазнительные участки женского тела. И платок свой, дурацкий, она спрятала в сумочку, но эти черные глаза! В них есть тот самый колдовской, прожигающий насквозь огонь, который вспыхивает в зелёных омутах Инги, когда к ней приходит Настя-Галадриэль. Христианская ведьма – это звучит как насмешка, но что-то в ней есть такое, никак не вяжущееся с религией рабов и их бога-рабовладельца. — Красивая. – без подробностей отвечаю я, не глядя на жену. – Дурнушки мне не интересны. И снова звучит заливистый смех Инги. — Ты неисправим, Винс! – продолжает веселиться она. – Всегда ищешь и находишь какую-то экзотику! Если не в религии, то в женщине. – и пропела слова из старой песни: Каждый выбирает для себя – Женщину, религию, дорогу, Дьяволу служить или пророку, Каждый выбирает для себя. Я снова улыбаюсь жене, но теперь уже не наигранно, а вполне искренне: — Спасибо за понимание, Инги. Я всегда знал, что ты у меня умная, рассудительная женщина. — Не льсти мне, Винс, – парирует женщина. – У нас с тобой договор, и я его соблюдаю, только и всего. А потом добавила с едким сарказмом: — Обещаю, что не буду тебя ревновать, мой влюблённый Ромео. Смотри только, чтобы твоя Джульетта не затянула тебя к себе в секту. — Этого не будет. – спокойно отвечаю я. – Она замужем, и в той секте, как ты говоришь, находится ее муж. И у меня еще функционирует мозг, дорогая. Про мужа Ольга вскользь упомянула, перед тем как мы расстались. Зелёные глаза Инги на миг расширяются от изумления. — Вот это номер! – несколько растерянно произносит она, вертя в пальцах рыжий локон. – Эта христианская овечка сильно рискует, встречаясь с тобой. Если муж и его пастыри узнают о вашей связи, её прогонят из стада. Знаешь, что это будет для неё значить? – Знаю, – киваю я в ответ. – Она станет для своих бывших соверующих, как прокаженная. С ней не будут здороваться. На собрании ей придётся стоять в углу, как провинившейся школьнице, или занимать самую последнюю лавку, рядом с ней никто не присядет. Даже дома ей запрещено будет есть за одним столом с мужем и дочерью. Муж..– Я сделал паузу. - Даже по их канонам имеет право подать на развод. Все это мне знакомо. Она лишится всего, поскольку их имущество переписано на церковь, они им только пользуются, но не владеют. Инга слушала меня внимательно, а потом спросила прямо в лоб: — И ты готов рискнуть? – а потом уточнила. – Её благополучием, а может и жизнью? Я помолчал, внутренне спрашивая сам себя, но потом ответил: — Это ей решать. Она самостоятельная, взрослая женщина. Но если честно, говорить об этом рано. Мы не в той стадии отношений. Мы виделись только раз. — Так ты не знаешь, что она чувствует? – Инга оторопело посмотрела на меня. – Винс, я тебя совсем не узнаю! Ты словно превращаешься в подростка! Вы видели друг друга один раз, а ты уже мечтаешь? Тебе сколько лет? — Прости, у нас с тобой открытые отношения, у нас договор, как ты сказала. Я тебя люблю как родного человека и уважаю, но не собираюсь больше рассказывать ни про нее, ни про то, что я чувствую. Ещё раз прости. В глазах Инги промелькнуло любопытство, но ещё что-то навроде обиды. Я не хотел, чтобы она огорчалась, но и рассказывать про то, что было на душе, тоже. Это касалось не только меня, а ещё другого человека.