Часть 1

Солнечный свет заливал кухню усадьбы Шелеховых, но атмосфера в доме всё еще оставалась хрупкой, как тонкий лед. Нина с легкой улыбкой, но решительно отобрала у Андрея лопатку. Каша на сковороде уже подозрительно пахла гарью, и парень, подняв руки вверх в знак капитуляции, виновато улыбнулся. У плиты Елена Владимировна с неизменной царственной осанкой молча заваривала крепкий чай, а Тамара на заднем плане, тихо ворча, пыталась впихнуть ложку с завтраком в своего капризничающего сына. Обычное, почти мирное утро. Вдруг раздался стук в тяжелую дубовую дверь. Громкий. Отчетливый. В эту же секунду на кухне воцарилась гробовая тишина. Нина замерла с лопаткой в руке. Елена Владимировна так и осталась стоять с заварочным чайником над чашкой. Тамара застыла, не донеся ложку до рта ребенка. В этом доме стук в дверь давно перестал ассоциироваться с приятными гостями. Андрей, как единственный мужчина в доме, на секунду переглянулся с Ниной, молча успокаивая её взглядом. Он расправил плечи и уверенным шагом направился в коридор. Повернулся тяжелый замок. На пороге усадьбы стояла молодая девушка. На ней не было маски, она не выглядела угрожающе — скорее, была немного растеряна, сжимая в руках небольшой кожаный планшет. — Доброе утро. Вы к кому? — спросил Андрей, внимательно осматривая гостью. Девушка подняла на него глаза и тихо, но четко произнесла: — Здравствуйте. Мне нужна Елена Владимировна Шелехова. Андрей нахмурился, слегка перекрывая собой проход в дом. — Зачем она вам? Я её сын, Андрей. Вы можете передать через меня. Девушка покачала головой, сделала полшага назад и твердо ответила: — Нет, извините. Мне нужно кое-что передать лично ей в руки. Таково было условие. В этот момент в коридоре послышались шаги — Елена Владимировна, не выдержав ожидания, вышла к двери, а за её спиной испуганно застыли Нина и Тамара... Девушка улыбнувшись отдала в руки Елени кулон.Елена Владимировна медленно протянула руку и взяла кулон. Пальцы её заметно дрожали, хотя она изо всех сил старалась сохранить свое фирменное хладнокровие. Это было старинное серебряное украшение, на обратной стороне которого четко виднелась гравировка: «Шелехова». — Да, — почти шепотом произнесла Елена Владимировна, сжимая кулон в ладони так сильно, что грани врезались в кожу. — Это моё… Спасибо вам. Андрей перевел взгляд с побледневшего лица матери на гостью. В его голове сразу забили тревожные колокола. После всего, что они пережили, появление незнакомцев с вещами из прошлого не сулило ничего хорошего. — Погодите, — остановил он девушку, которая уже сделала шаг назад к ступенькам. — А вы кто? Откуда у вас эта вещь? Девушка мягко, немного грустно улыбнулась. — Меня зовут Анна. Анна Громова. Елена Владимировна вскинула голову, вглядываясь в черты лица Ани, словно пытаясь найти там ответ. — Громова?.. — переспросила она, и в её голосе послышались холодные нотки. — Мне совершенно незнакомо ваше имя. — Да, я знаю, — спокойно ответила Аня, поправляя ремешок сумки на плече. — Мы не были с вами знакомы. Я… я скорее была знакома с вашим мужем. Владимиром. При упоминании имени покойного хозяина усадьбы Нина и Тамара, стоявшие чуть позади в коридоре, испуганно переглянулись. Прошлое Владимира Шелехова уже принесло этой семье немало трупов, и вот — новая тайна. — Извините, мне пора, — спохватилась Анна, заметив, как изменилась атмосфера вокруг. — У меня в машине дочь осталась одна, не хочу её надолго оставлять. Всего доброго. Она быстро развернулась и пошла по дорожке сада к воротам, оставив семейство Шелеховых в полном оцепенении. Андрей сделал движение, будто хотел броситься за ней, но Елена Владимировна резко схватила его за локоть: — Не надо, Андрей. Пусть идет. — Мама, ты шутишь?! — Андрей резко повернулся к ней. — Какая-то девушка приносит твой кулон, говорит, что знала отца, у нее в машине ребенок, а ты просто так её отпускаешь? Что это за кулон? И откуда она вообще знала отца?! Елена Владимировна ничего не ответила. Она лишь молча разжала кулак, глядя на серебряную вещицу, и Нина заметила, что на глазах «железной леди» впервые за долгое время блеснули слезы...Пока в коридоре Андрей бурно шептался с Ниной, строя самые дикие теории о том, кем может быть эта Громова и не связана ли она с делами покойного отца, Елена Владимировна медленно отошла к окну гостиной. Она разжала пальцы. На ладони лежал кулон. Это не была просто безделушка. Семейная реликвия, невероятно ценная для неё вещь, которую она потеряла около шести лет назад. Елена Владимировна помнила, как перерыла тогда всю усадьбу, устроила разнос прислуге, но вещь как сквозь землю провалилась. Муж тогда лишь холодно пожал плечами и сказал: «Сама где-то обронила, забудь». И вот, спустя шесть лет, кулон возвращается. От девушки, которая «была знакома с Владимиром». Елена Владимировна смотрела в окно, провожая взглядом фигуру Анны Громовой, и в её голове один за другим щелкали кусочки страшного пазла. Если Анна нашла кулон у себя дома... значит, шесть лет назад Владимир Шелехов сам принес его туда? Или Анна бывала в их доме? Но почему тогда муж скрыл это? В гостиную тихо зашла Нина, заметив, как побледнела хозяйка дома. — Елена Владимировна... Вы в порядке? Вы вспомнили, кто это? Елена Владимировна резко захлопнула ладонь с кулоном и повернулась к Нине. Её лицо снова превратилось в каменную маску, но в глазах плясал опасный огонек. — Нина. Позови Андрея. Кажется, у моего покойного мужа были тайны, о которых не знал даже следователь Горький...Не успела Елена Владимировна ответить Нине, как с улицы донесся оглушительный визг тормозов. Тяжелый черный джип буквально влетел во двор, едва не снеся кованые ворота усадьбы, и замер у самого крыльца. Андрей тут же загородил собой Нину, а Тамара инстинктивно прижала к себе сына. Дверцы машины распахнулись. Из салона вышел солидный, дорого одетый мужчина с холодным взглядом, а вслед за ним — двое крепких парней характерной бандитской наружности. Они без приглашения, по-хозяйски вошли в дом. Андрей сделал шаг вперед, но один из громил молча и красноречиво положил руку на борт куртки, давая понять, что дергаться не стоит. — Кто вы такие? — резко спросил Андрей, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Усадьба под арестом не находится, но посторонним здесь делать нечего. Солидный мужчина снисходительно усмехнулся, окинув взглядом гостиную, и остановил взор на Елене Владимировне. — Спокойно, молодой человек. Мы пришли напомнить о долгах, — ровным, почти вежливым голосом произнес он. — Ваш старший брат, Марк, незадолго до своей... трагической кончины, взял у нас одну очень дорогую вещь. Под честное слово. А когда Марка не стало, этот долг официально взял на себя ваш отец, Владимир Шелехов. Обещал вернуть всё до копейки. Но, как мы знаем, Владимир тоже нас покинул. А долги, как и усадьба, переходят по наследству. — О каком долге речь? — нахмурилась Елена Владимировна, внутренне сжимаясь, но не подавая виду. — О бриллиантах, дорогая Елена Владимировна, — мужчина улыбнулся одними губами. — Крупные, чистой воды камни. Марк брал их под залог, который так и не обеспечил. Владимир обещал вернуть их ровно шесть лет спустя. Срок подошел. Где камни? Нина, которая до этого молча наблюдала за происходящим, не выдержала и сделала шаг вперед: — Подождите... Какие еще бриллианты?! Что опять за чертовщина тут происходит? Разве это не те самые камни, которые искал следователь Горький? Их же тогда... — она осеклась, вспомнив весь тот ужас. Мужчина из джипа весело рассмеялся, но смех этот был леденящим: — Горький? Этот сумасшедший мент с его религиозными бзиками? Бросьте, девочка. Горький искал старинные семейные побрякушки Шелеховых, которые Владимир прятал по тайникам усадьбы. Нас эта бижутерия не интересует. Марк взял у нас наши камни. Совершенно другие. Контрабанда из Европы, если вам так угоднее знать. И Владимир Шелехов куда-то их перепрятал прямо перед тем, как... шесть лет назад у него начались проблемы. При словах «шесть лет назад» Елена Владимировна внутри себя ахнула. Она опустила взгляд на зажатый в руке серебряный кулон, который только что принесла Анна Громова. Кулон, потерянный ровно шесть лет назад. Единственный знаток всех тайн...Горький. Тяжелая железная дверь с грохотом захлопнулась за спиной Андрея. В комнате для свиданий за толстым стеклом сидел он — Сергей Горький. Бывший следователь, а ныне осужденный маньяк, выглядел на удивление спокойно. На нем была тюремная роба, но эта его фирменная, обаятельная и одновременно пугающая улыбка никуда не делась. Увидев Андрея, Горький вальяжно взял трубку телефона. Андрей резко схватил свою на другом конце стекла. — Надо же, какие гости, — вкрадчиво заговорил Горький. — Младший Шелехов. Пришел проведать старого друга? Или соскучился по моим проповедям? — Закрой рот, Горький, — процедил Андрей, сжимая трубку до побеления суставов. — К нам сегодня заявились серьезные люди на джипе. Требуют долг Марка. Контрабандные бриллианты, которые отец взял на себя шесть лет назад. Ты вел наше дело, ты перерыл всю усадьбу. Отец ничего не говорил тебе про этот долг? Горький на секунду задумался, его глаза азартно блеснули. Он явно наслаждался тем, что к нему приползли за помощью. — Ах, эти камни… — протянул Сергей, откинувшись на спинку стула. — Значит, они всё-таки пришли за своим. Что ж, твой братец Марк всегда был дураком. Взял эти бриллианты, хотел по-быстрому сбыть, а деньги прогулять с девками да в казино. Но Владимир... твой покойный «папаша» быстро его приструнил. Он сразу понял, что камни редкие, ценные, и просто так их отдавать нельзя. Владимир забрал их у Марка и спрятал куда-то. Куда именно — старик мне не сказал, как я из него ни вытягивал. Настоящий был кремень. Андрей разочарованно выдохнул, но тут же вспомнил про утреннюю гостью. — А имя Анна Громова тебе о чем-нибудь говорит? Она пришла сегодня в усадьбу. Принесла мамин кулон, который пропал шесть лет назад, и сказала, что знала отца. Горький нахмурился. Улыбка на секунду сошла с его лица, уступая место искреннему удивлению. — Громова? Нет, про твою Громову я ничего не знаю. В моих материалах дела такой не было... — Сергей сделал паузу, барабаня пальцами по столу, и вдруг его лицо снова озарилось лукавой усмешкой. — Хотя… постой. Шесть лет назад, когда я только начинал слежку за Владимиром, я пару раз видел вашего шефа в городском парке. Он сидел на лавке с какой-то девчонкой. Совсем молодой, скромной такой. Они о чем-то тихо спорили, и Владимир выглядел очень взволнованным. Я тогда подумал — неужели на старости лет любовницу завел? Но это было не в моем вкусе, я искал его грехи покрупнее, поэтому копать под неё не стал. Горький придвинулся ближе к стеклу, его голос упал до шепота: — Если эта девка унесла кулон твоей матери шесть лет назад, значит, твой праведный отец сам принес его в её дом. И возможно, не только кулон, Андрей. Ищи девку. Кажется, ваши бриллианты уехали на её машине.Андрей и Нина быстро узнали адрес Анны Громовой — в таком маленьком городе найти нужного человека по имени было делом пары часов. Они ворвались в подъезд старенькой пятиэтажки и забарабанили в дверь квартиры на третьем этаже. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стояла Аня. Она весело смеялась, потому что на её правой ноге, намертво обхватив её ручонками, висела маленькая кудрявая девочка лет четырех. — Лизок, ну отцепись, каскадер ты мой! — хохотала Аня, но, подняв глаза и увидев Андрея с Ниной, мгновенно застыла. Улыбка сошла с её лица. — А... это вы? Вы чего пришли? Почувствовав, как напряглась мама, маленькая Лиза притихла и с любопытством уставилась на незнакомцев. Аня мягко подтолкнула девочку внутрь квартиры: — Лизунь, иди в комнату, включи мультики. Мама сейчас придет. Как только ребенок скрылся в коридоре, Аня загородила собой проем и холодно посмотрела на гостей. Андрей, взвинченный до предела визитом бандитов и разговором с Горьким, не стал тратить время на вежливость. Он шагнул вперед, буквально нависая над девушкой: — Так, Анна. Давай без игр. Мой отец, Владимир Шелехов. Ты знала его шесть лет назад, он встречался с тобой в парке. Шесть лет назад из нашего дома пропали контрабандные бриллианты Марка и мамин кулон. Кулон ты сегодня вернула. Где камни?! Куда отец их спрятал? Нам угрожают серьезные люди, так что говори правду! Нина попыталась дернуть Андрея за рукав, призывая к спокойствию, но было поздно. Аня даже не дрогнула. Она выслушала эту грубую тираду, сузила глаза, и её взгляд стал ледяным, как у самой Елены Владимировны. — Значит так, молодой человек, — отчеканила Аня, и в её голосе звенящим металлом отозвался характер. — Во-первых, хамить и грубить мне в моем собственном доме не надо. Во-вторых, никакие ваши бриллианты я знать не знаю и в глаза не видела. А в-третьих... если вы еще раз появитесь у меня на пороге с расспросами, наездами или угрозами — я не посмотрю на фамилию Шелеховых и сразу вызову полицию. Всего хорошего. Она резко захлопнула тяжелую дверь прямо перед носом Андрея. Изнутри щелкнул замок. Андрей со злостью стукнул кулаком по косяку. — Черт! Она явно что-то скрывает, Нина! Ты видела, как она разозлилась? На следующий день на детской площадке у дома Ани было шумно: бегали дети, мамочки о чем-то болтали. Аня сидела на лавочке, наблюдая, как маленькая Лиза весело строила куличики в песочнице. Вдруг тень упала на скамейку. Аня подняла голову и увидела Нину. Лицо Ани тут же помрачнело, она нахмурилась и уже полезла в сумку, доставая телефон, чтобы, как и обещала, вызвать полицию. — Аня, подожди, пожалуйста! — Нина примирительно подняла руки и присела на край скамейки. — Выслушай меня. Пожалуйста, не звони никуда. Я пришла одна, без Андрея. И я хочу искренне извиниться за него. Он вчера повёл себя как идиот, накричал... Просто пойми нас, на усадьбу снова напали, нам угрожают оружием из-за старых долгов. Мы на грани срыва. Расскажи мне просто по-человечески: кто ты? Кем ты была для Владимира? Аня внимательно посмотрела в полные усталости и искренности глаза Нины. Она медленно убрала телефон обратно в сумку, тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону песочницы. — Ладно, — тихо сказала Аня. — Раз уж вы всё равно не отстанете... Шесть лет назад я работала тренером в престижном фитнес-клубе. И туда повадился ходить этот мерзавец Марк. Он буквально прохода мне не давал, лип, распускал руки, угрожал, что меня уволят, если я не пойду с ним на свидание. В итоге я не выдержала, со скандалом уволилась оттуда и решила полностью изменить жизнь — пошла учиться на психолога. Нина слушала, затаив дыхание. — И вот, спустя какое-то время, ко мне пришел Владимир, — продолжила Аня, и её голос дрогнул. — Он нашел меня, чтобы извиниться за своего старшего сына. Сказал, что ему безумно стыдно за поведение Марка. Он показался мне таким благородным, понимающим, одиноким... С того дня мы начали встречаться. И на протяжении следующих пяти лет я была его... любовницей. Аня горько усмехнулась, и на её глазах навернулись слезы. — Самое страшное, Нина, что я понятия не имела, что у него есть жена и огромная семья! Он врал мне, что абсолютно одинок. И правду я узнала только из новостей — в тот день, когда передали, что Владимира Шелехова убили в первый раз. Помнишь, когда он инсценировал свою смерть? У меня тогда был такой шок... Земля из-под ног ушла. Я поняла, что пять лет жила в тотальной лжи. А потом прошел год, он умер уже по-настоящему. На днях я разбирала шкаф, нашла его старую куртку, которую он когда-то у меня оставил, а в кармане — этот серебряный кулон с фамилией. Мне чужого не надо, воспоминания эти мне душу жгут, вот я и решила поехать и вернуть его законной владелице. Всё. Больше я ничего не знаю! Нина сочувственно посмотрела на Аню. История сходилась. Кулон действительно попал к Ане случайно через куртку Владимира. Но тут Нина перевела взгляд на маленькую четырехлетнюю Лизу, которая беззаботно смеялась в песочнице, и у неё перехватило дыхание. Пять лет отношений... Лизе четыре года... — Аня... — осторожно, едва дыша, спросила Нина. — А Лиза... Лиза ведь дочь Владимира? Но как?! Нина сидела на скамейке, как током пораженная, и только молча клипала глазами, переводя взгляд с Ани на маленькую Лизу. В ушах звенело. «Четыре теста ДНК... Родная дочь... Смешение редких групп крови...» — эти слова крутились в голове Нины сумасшедшим вихрем. Боже мой, если бы Владимир Шелехов знал об этой особенности своего организма раньше! Если бы он встретил Аню тридцать лет назад! Ведь тогда не было бы этой ненависти к Марку и Андрею, не было бы тайны с садовником, не было бы безумного следователя Горького и всех этих жутких убийств по пятницам! Из-за одной роковой ошибки в прошлом погибли люди, а истинное счастье и родного ребенка Владимир обрел только на старости лет, втайне от всех. — Нина? Ты в порядке? — Аня с тревогой посмотрела на побледневшую девушку. — Я... я надеюсь, это действительно останется между нами. Я не хочу, чтобы законная семья Владимира устроила мне ад. Мне от них ничего не надо. Квартиру он нам успел купить, Лизу обеспечивал, буквально заваливал нас всем необходимым, пока был жив. Хоть что-то доброе он в этой жизни сделал... Нина с трудом сглотнула комок в горле и заставила себя кивнуть. — Да... Да, Аня, конечно. Я никому не скажу, обещаю. Это... это просто шок. Нина посмотрела на Лизу, которая в этот момент звонко рассмеялась, засыпая песок в пластиковое ведёрко. У девочки были такие же упрямые искорки в глазах, какие бывали у Владимира Шелехова в редкие минуты хорошего настроения. Она действительно была его дочерью. Настоящей Шелеховой. — Значит, про бриллианты контрабандные ты правда ничего не знаешь? — тихо спросила Нина, возвращаясь к суровой реальности. — Он не прятал у тебя ничего? Никаких мешочков, коробок? — Да клянусь тебе! — Аня прижала руку к груди. — Он приносил только деньги на жизнь, игрушки, продукты. Никаких камней. Если бы он принес миллионные бриллианты, я бы точно заметила. Единственное, что от него осталось в моем доме — это та самая старая куртка, в которой я кулон нашла. И всё. Нина резко замерла. Старая куртка. Владимир Шелехов был человеком старой закалки, параноиком, который не доверял банкам и сейфам. Если он прятал старинные сокровища в тайниках усадьбы, то куда он мог спрятать чужие, контрабандные камни, которые нужно было вернуть ровно через шесть лет? В вещь, которую он носил ближе всего к телу. В куртку, которую он «забыл» у любовницы, зная, что там её точно никто не додумается искать — ведь про Аню не знал даже Горький! — Аня... — у Нины загорелись глаза. — А где сейчас эта куртка? Ты её... не выбросила? — Нет, куртка абсолютно пустая, — покачала головой Аня, поднимаясь со скамейки. — Я её всю наизнанку вывернула, карманы проверила, перед тем как постирать и отдать в церковь. Ладно, Нина, нам пора. Лизунь, пошли домой, солнышко за тучи зашло, дождик начинается! Маленькая Лиза подскочила со своего места в песочнице и весело припустила к подъезду. Но на самом пороге она споткнулась и из её ручонок прямо в грязную дождевую лужу вылетел любимый розовый плюшевый тигр. — Ой... — притихла девочка. — Ну вот, путешественница, — со вздохом взмолилась Аня. Она подошла, аккуратно за ушко подняла несчастного мокрого тигра из грязи, а Лизу взяла на руки. — Придется теперь твоего друга стирать. Пока, Нина! Нина проводила их взглядом, чувствуя, что зашла в тупик. Раз куртка пуста, значит, зацепка сорвалась. Девушка побрела обратно в усадьбу, даже не подозревая, какая драма разворачивается прямо сейчас в квартире Громовой. Тем же вечером Аня, отправив дочку спать, налила в таз теплой воды с порошком и взяла розового тигра. Игрушка была мокрой и тяжелой. Очень тяжелой в лапах. Аня нахмурилась. Она помнила, что тигр всегда уверенно стоял на полке, и Владимир, когда дарил его Лизоньке, мимоходом бросил: «Хорошая игрушка, качественная, лапы специально набиты утяжелителем для устойчивости». Аня потрогала переднюю лапу. Твердая. Помяла заднюю... И вдруг внутри плюша что-то отчетливо хрустнуло. Это были точно не пластиковые шарики-гранулы, которые обычно суют в детские игрушки. Слишком крупные, угловатые грани. Сердце Ани бешено заколотилось. Дрожащими руками она бросилась на кухню, схватила маленькие маникюрные ножницы и вернулась в ванную. Сдерживая дыхание, она аккуратно распорола прочный фабричный шов на левой задней лапе тигра, запустила туда пальцы и... замерла. Вместо синтепона её пальцы наткнулись на плотный полиэтилен. Аня потянула его на себя. На свет божий показался маленький, герметично запаянный прозрачный мешочек. Внутри него, переливаясь в тусклом свете ванной комнаты, плотно лежали идеальной огранки прозрачные камни. Один мешок. Второй. Третий. Четвертый. Из четырех лап розового тигра Аня достала целое состояние — те самые контрабандные бриллианты, из-за которых в усадьбе Шелеховых сейчас держали под прицелом Андрея и его семью. Аня сидела на полу ванной, окруженная распоротыми мешками, а в её голове набатом стучала мысль: «Владимир, что же ты наделал... Ты спрятал криминальные сокровища в игрушку нашего ребенка!»Аня сидела на полу ванной, переводя взгляд с переливающихся камней на распоротого тигра. В голове метались яростные, панические мысли. С одной стороны — Шелеховы. Если она не отдаст камни, бандиты их, скорее всего, убьют. Но с другой стороны... вся эта семейка и так проклята. Их либо сейчас поубивают из-за старых грехов, либо потом, когда Сергей Горький выйдет из тюрьмы. Ему дали двенадцать лет, но по УДО он может оказаться на свободе уже через десять, а то и раньше! И тогда он точно вернётся, чтобы закончить то, что начал. Ради чего ей рисковать? Владимир оставил всё своё официальное завещание законной семье, а Аня с маленькой Лизой вынуждены выживать на её крошечную зарплату психолога и подработки тренером. Владимир спрятал эти бриллианты в игрушку дочери. Значит, это камни Лизы! Это её билет в безопасную жизнь. — К чёрту, — прошептала Аня, и её глаза решительно блеснули. — Мы уезжаем. Она вскочила, быстро ссыпала все четыре прозрачных мешочка в глубокий карман куртки, наскоро зашила тигра, чтобы Лиза ничего не заметила, и дождалась утра. В банке Аня действовала чётко и хладнокровно. Она арендовала самую надёжную индивидуальную ячейку на чужое имя, заперла туда контрабандные сокровища, а маленький стальной ключ аккуратно закрепила на своём массивном браслете и застегнула его на запястье. Теперь ключ всегда был с ней, буквально ближе к телу. Вернувшись домой, Аня действовала как в тумане, но очень быстро. Дождь за окном барабанил по стеклу, создавая идеальный шум для поспешных сборов. Она достала большой чемодан и начала сбрасывать туда самые необходимые вещи — свои и Лизоньки. — Мама, а мы куда-то едем? — сонно спросила Лиза, обнимая заштопанного розового тигра. — Да, Лизунь, — Аня обернулась и ласково улыбнулась дочке, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы едем в путешествие. Далеко-далеко. В Лондон, к тёте. Там красиво, там огромные красные автобусы и замки, как в твоих сказках. Тебе понравится. Аня застегнула чемодан. Билеты на самолёт до Лондона, где её ждала двоюродная сестра, уже были куплены онлайн. Паспорта и визы, к счастью, были в порядке. Оставалось только доехать до аэропорта. Она бросила короткий взгляд на телефон. Там было три пропущенных от Нины. Аня заблокировала экран, вытащила сим-карту и безжалостно разломала её пополам, выбросив в мусорное ведро. Аня закинула чемодан в багажник своей старенькой машины, усадила Лизу в детское кресло и крепко пристегнула её. Лететь самолётом она панически боялась, поэтому план был другой: сначала на поезде в Минск, чтобы запутать следы, а уже оттуда — дальше, в Европу и до самого Лондона. Перед тем как вырулить со двора, Аня притормозила у подъезда, где на лавочке сидела её пожилая соседка. — Марья Ивановна! — Аня высунулась из окна и протянула женщине ключи. — Я уезжаю далеко и надолго. Заберите мою машину себе, ну или пусть ваш внук катается. Мне она больше не нужна. Документы на бардачке. Ошарашенная соседка только и смогла кивнуть, сжимая в руках ключи от вполне рабочей иномарки. Аня ударила по газам и поехала на вокзал. Уже через час они с Лизой сидели в купе поезда, увозящего их в Минск, а на запястье Ани тихо звякал браслет с заветным ключом от банковской ячейки. Тем временем в усадьбе Шелеховых обстановка накалялась. Бандиты дали Андрею и Нине последние несколько часов. Нина, сопоставив в голове куртку, пропавшие шесть лет назад камни и Аню, решила рискнуть. Она сорвалась с места и примчалась к пятиэтажке Громовой. Нина взлетела на третий этаж и принялась яростно стучать в дверь. — Аня! Аня, открой! Это Нина! Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти! Но за дверью была гробовая тишина. Никто не открывал. На шум из соседней квартиры выглянула та самая Марья Ивановна. — Девушка, не стучите, нету её, — неодобрительно зыркнула она на Нину. — А где она? Когда вернётся? — подскочила к ней Нина. — Да бог её знает. Собрала чемодан, дочку в охапку и поминай как звали. Сказала, уезжает насовсем. Мне вот даже машину свою отписала, — старушка победоносно потрясла ключами. — Так что не ищи её, не найдёшь. Нина почувствовала, как внутри всё похолодело. Мобильный Ани был «вне зоны доступа». Всё сошлось. Камни были у неё, и теперь они уехали в неизвестном направлении. В усадьбу Шелеховых Нина возвращалась на ватных ногах, бледная и глубоко встревоженная. Она медленно вошла в гостиную, где под прицелом бандитов сидели напуганная Тамара, бледная Елена Владимировна и злой, бессильный Андрей. Андрей резко поднял на неё глаза, полные надежды: — Нина... Ну что? Ты нашла её? Где бриллианты? Нина посмотрела на него, затем на главаря бандитов, который уже медленно доставал из-за пазухи пистолет, глядя на часы, и тихо, едва слышно произнесла: — Её нет. Она уехала... И мы никогда её не найдём. Семейству Шелеховых оставалось надеяться только на чудо, пока поезд «Москва — Минск» на полной скорости уносил маленькую наследницу Владимира Шелехова навстречу её новой, богатой и безопасной жизни.