Часть 6. Охотница и Гоуст Фэйс

После того, как к небольшой компании присоединились Клодетт, Мэг, Дуайт и Дэвид, поляна стала заметно оживлённее. Однако чем больше людей собиралось, тем сложнее было сохранить тайну. Анна, Охотница, узнала обо всём одной из первых. Она всегда была внимательной. Огромная женщина с медвежьей шкурой на плечах редко говорила, но отлично умела наблюдать. В последние недели она заметила, что Трикстер и весь Легион стали уходить из лагеря убийц почти одновременно, примерно в одно и то же время. Они уходили тихо, без обычных шуток и подколов. Это было подозрительно. Однажды ночью она решила проследить. Убийца двигалась через лес бесшумно, несмотря на свой внушительный рост. Следуя за Фрэнком и Сьюзи, она прошла через разломанный мост, миновала чёрные ели и вышла к той самой скрытой поляне. Когда она вышла из-за деревьев, на поляне повисла мёртвая тишина. Кейт как раз заканчивала песню. Все головы повернулись к огромной фигуре в медвежьей шкуре. Легион мгновенно напрягся. Джо и Фрэнк схватились за оружие. Трикстер вскочил, прикрывая собой Кейт. — Ого. — протянул он с нервной ухмылкой. — Кажется, у нас гостья-сюрприз. Анна стояла неподвижно, её маска с мёртвыми глазами смотрела прямо на Кейт. В руках у девушки всё ещё была гитара. Охотница медленно наклонила голову набок. — …Музыка. — низким, грубым голосом произнесла она с сильным русским акцентом. — Я слышала. Издалека. Хорошая. Чистая. Она сделала шаг вперёд. Все напряглись ещё сильнее. — Я пришла не убивать. — спокойно сказала Охотница. — Я пришла слушать. Если можно. Повисла тяжёлая пауза. Кейт посмотрела на Трюкача. Тот пожал плечами, но было видно, что он тоже на взводе. — …Можно. — наконец ответила Кейт. — Садись, пожалуйста. Только… без топора. Убийца кивнула, потом медленно сняла с плеча ремень, положила топор на землю в метре от себя и села прямо на холодную землю, скрестив ноги. Даже сидя она выглядела огромной. Кейт глубоко вдохнула и начала играть. Сначала осторожно — старую, спокойную балладу. Голос дрожал от напряжения. Но постепенно она успокоилась. Охотница слушала молча. Под маской было невозможно увидеть её лицо, но плечи постепенно расслабились. Когда Выжившая закончила первую песню, Охотница тихо произнесла: — Ещё. Пожалуйста. Кейт сыграла вторую. А потом Анна вдруг подняла руку, останавливая её. — Теперь я. — сказала она. Все замерли. Убийца запела. Низким, надтреснутым, но удивительно сильным голосом она начала старую русскую колыбельную — ту самую, которую когда-то пела своему сыну. Голос был тяжёлым, полным боли и тоски, но в нём чувствовалась настоящая материнская теплота, которую она давно потеряла. Кейт слушала, затаив дыхание. Потом тихо подхватила мелодию на гитаре, подстраиваясь под её темп. Два совершенно разных голоса — чистый, светлый голос Кейт и грубый, глубокий голос Анны — сплелись в Тумане в нечто невероятное. Когда они закончили, на поляне долго стояла тишина. Сьюзи тихонько всхлипнула. Даже Фрэнк отвернулся и сделал вид, что ему в глаз что-то попало. Анна медленно сняла свою маску. Под ней было суровое, измождённое лицо взрослой женщины. В глазах блестели слёзы. — Я давно не пела. — тихо сказала она. — С тех пор… как всё случилось. Ты хорошо играешь, девочка. Голос у тебя добрый. Как раньше. Кейт робко улыбнулась. — Спасибо… Ты тоже очень красиво поёшь. Охотница кивнула и посмотрела на Легион и Трикстера. — Вы все приходите сюда. Скрываетесь. Я понимаю. Этот мир… он ломает. Даже таких, как мы. — она перевела взгляд на Кейт. — Если будешь приходить сюда, я тоже иногда буду приходить. Буду слушать. И петь, если захочешь. Но если кто-то предаст это место… — она посмотрела на свой топор. — я найду. Трюкач облегчённо выдохнул и сел обратно. — Добро пожаловать в самый странный терапевтический кружок в истории Тумана, мама-медведица. Убийца слегка усмехнулась краешком губ — редчайшее зрелище. С того вечера Охотница стала постоянной гостьей. Она приходила не каждый раз, но когда появлялась, всегда приносила с собой тяжёлое, но странно успокаивающее присутствие. Иногда она просила Кейт сыграть колыбельные. Иногда сама пела — русские народные песни, которые почти никто не понимал, но все слушали, затаив дыхание. А однажды, после особенно тяжёлого для неё дня, Анна даже позволила Кейт сесть рядом и положила огромную ладонь ей на плечо. Это было почти… по-матерински.

***

Кружок уже насчитывал больше десятка человек. Выжившие и убийцы постепенно привыкали к странному новому порядку: музыка, разговоры, редкие шутки и почти полное отсутствие кровопролития. Но в Тумане покой всегда хрупок. Особенно когда за тобой следит тот, кто умеет быть невидимым. Дэнни Джонсон, известный всем как Гоуст Фэйс (или просто Крик), давно почуял неладное. Он всегда был самым любопытным среди убийц. Пока другие просто замечали, что Трюкач и Легион куда-то регулярно исчезают, Дэнни решил разобраться. Его способность позволяла ему буквально растворяться в тенях и тумане. Он следил за ними несколько вечеров подряд: бесшумно, терпеливо, с фирменной улыбкой под маской. Видел, как они уходят за разломанный мост. Видел, как собираются на скрытой поляне. И вот сегодня он решил, что пора "вступить в клуб". Кейт как раз закончила очередную песню. Все расслабленно сидели вокруг небольшого костра: Легион, Трюкач, Охотница, Клодетт, Мэг, Дэвид и Дуайт. Разговоры текли спокойно. Вдруг Сьюзи вздрогнула и резко обернулась. — Мне показалось… или кто-то дышал мне в затылок? — Расслабься. — буркнул Фрэнк. — Здесь все свои. — Вы уверены..? — раздался за спиной у Кейт тихий, игривый шёпот. Почти все мгновенно вскочили. Крик стоял прямо за спиной Денсон — так близко, что его маска почти касалась её волос. В одной руке он держал свой фирменный нож, лезвие которого медленно крутил у её шеи, не касаясь кожи. — Бу! — весело сказал он и театрально взмахнул руками. — Представьте, как легко было бы сейчас вас всех перерезать. Особенно тебя, сладкая Кейт. Один взмах — и твои пальчики уже "никогда" не сыграют на этой гитарке. Кейт вскрикнула и отскочила вперёд, чуть не упав на Трюкача, Дэвид мгновенно сжал кулаки, Джо выхватил нож, а Фрэнк выругался. — Едрить твою налево, Дэнни! Какого черта?! — рявкнул Трикстер. Гоуст Фэйс громко, ехидно рассмеялся и сделал шаг назад, поднимая руки в примирительном жесте. — Ой, простите. Привычка. Я просто хотел проверить, насколько вы здесь расслабились. Судя по всему — слишком сильно. Я мог бы вас всех сфоткать на память… перед тем, как порезать на аккуратные кусочки... — он поднял свой старый фотоаппарат и щёлкнул несколько раз, ослепляя вспышкой. — Улыбочку! "Киллеры и сурвы на тайной вечеринке". Заголовок будет огонь. — Ты следил за нами? — холодно спросила Джули, не опуская оружия. — Конечно, следил! Это моя работа — всё знать. — Дэнни небрежно сел на бревно, закинув ногу на ногу, будто был здесь с самого начала. — И, честно говоря, я впечатлён. Трикстер устраивает себе концерты, Легион слушает музыку вместо того, чтобы резать… Даже мама-медведь здесь. Это лучше, чем любое реалити-шоу. — он повернул голову к Кейт и наклонил её вбок, глядя через чёрные глаза маски. — А ты, Кейт… смелая девочка. Играть для тех, кто тебя столько раз убивал? Я бы с удовольствием посмотрел, как ты будешь играть, если я слегка поцарапаю тебе горлышко. Для атмосферы. — Дэнни, заткнись. — рыкнул Фрэнк. — Ладно-ладно. — хихикнул Крик и убрал нож. — Я пришёл не убивать. Сегодня. Я хочу послушать. Обещаю вести себя прилично… ну, насколько это возможно для меня. Кейт, всё ещё дрожа, села обратно и взяла гитару. Она начала играть — специально выбрала что-то спокойное. Гоуст Фэйс сидел тихо первые две минуты, а потом начал комментировать: — Оу, это прям как саундтрек к моему следующему убийству. Очень атмосферно. Кейт, а можешь сыграть что-нибудь более… кровавое? Типа «Психо»? — Нет. — твёрдо ответила та. — Жаль. Тогда хотя бы "Highway to Hell". Под это хорошо резать. Несмотря на все свои шуточки и внезапные появления за спинами (за вечер он успел напугать Мэг, Дуайта и даже Трюкача), Крик действительно остался слушать. После четвёртой песни он откинулся назад и неожиданно серьёзно сказал: — Знаете… а ведь это охуенно. Я столько времени провёл, пугая людей до смерти, что забыл, каково это — просто пугать для смеха. Здесь… почти как в старые времена. Когда я ещё был просто журналистом, который любил сенсации. — он посмотрел на Кейт через маску. — Продолжай играть, звезда. Я буду приходить. И даю слово... ну, почти слово, что никому не расскажу. Пока мне здесь интересно. Трикстер вздохнул. — Добро пожаловать в цирк, извращенец. Гоуст Фэйс только рассмеялся и щёлкнул фотоаппаратом ещё раз. С того вечера Крик стал постоянным, но самым непредсказуемым участником кружка. Он обожал пугать выживших внезапным появлением за спиной, шептать: "Я тебя вижу…" и угрожать "порезать на красивые кусочки", но всегда заканчивал смехом. Постепенно даже Дуайт перестал визжать каждый раз, когда Крик появлялся из ниоткуда. Хотя полностью расслабиться рядом с ним так никто и не смог...

***

Поляна постепенно превращалась в настоящий "Кружок откровений". После музыки начинались разговоры. Глубокие. Честные. Иногда болезненные. Трюкач однажды признался: — Я убивал ради славы и внимания. А здесь понял, что без музыки я — пустое место. Фрэнк тихо сказал: — Я думал, что мы просто банда. А на деле… Энтити просто использует нас, как кукол. Клодетт, глядя в огонь, прошептала: — Я была обычной девушкой, которая любила растения. А теперь боюсь темноты больше, чем смерти. Каждый делился своим. Даже убийцы. Даже те, кто когда-то наслаждался чужой болью. Это было странно. Опасно. Но впервые за долгое время все они чувствовали себя живыми. Однако в Тумане ничто хорошее не длится вечно. В одном из тёмных углов, скрытый своей способностью к стелсу, за ними уже давно наблюдал ещё один убийца. И он улыбался под своей маской.