Глава 35 (Энни)

Дверь дома Финника захлопнулась, отрезав его от мира, и я замерла, не в силах отвести взгляд от потемневшего дерева. Внутри всё ныло от неопределенности. Я ждала. Ждала, когда на пороге появится Мэгз или сам Финник. Мне нужно было убедиться, что встреча со Сноу прошла хорошо. Насколько вообще может пройти «хорошо» встреча с человеком, от которого кровь стынет в жилах. — Энни? Ты меня слышишь? — Голос Рона пробился сквозь вязкую тишину. Он что-то рассказывал мне до этого, но его слова пролетали мимо, как чайки над прибоем. Мои мысли, все до единой, были заперты в доме напротив. — Ох, извини, Рон, — я встряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивый звон в ушах. — Мне сейчас очень сложно сосредоточиться. Я будто постоянно во сне... часто не понимаю, что происходит на самом деле, а что — лишь эхо Арены. Пытаюсь вернуться к прежней жизни. Она кажется мне чужим платьем, которое хочу натянуть на себя, хотя оно мне жутко мало. Здесь, в Деревне, всё по-другому, всё такое чужое. Рон помрачнел. Он подался вперед, и его голос упал до едва слышимого шепота, который заставил меня вздрогнуть. — Да. Согласен. Но привыкай, Энни. Это теперь наш дом. Наша золотая клетка. Он обвел рукой пустую, идеально чистую улицу Деревни Победителей. — Будь осторожна. Вся эта роскошь, которую дарит тебе Капитолий — это яд в красивой обертке. Ты теперь везде чужая, поверь мне. В Дистрикте-4 восторг людей ложный, такой же фальшивый, как крики толпы в Капитолии. Тебя возвысили, дали тебе деньги, этот огромный дом, сделали тебя «лучше» остальных. А как живут другие? Те, кто гнет спину на заводах за тессеры? Рон горько усмехнулся, и в его глазах блеснула опасная искра. — Они делают это специально. Капитолий раздувает эту пропасть, чтобы разжечь между нами и дистриктом тихую войну. Чтобы те, кто остался там, за забором, ненавидели нас за наши белые скатерти. Ты теперь не одна из них. Но здесь... — он указал подбородком на домики в Деревне, — у тебя есть союзники. Тут тебя поймут. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как невидимые стены сжимаются вокруг меня. Ловушка захлопнулась в тот момент, когда я вышла из толпы и назвалась добровольцем. Вдруг я почувствовала движение позади себя. Рон среагировал мгновенно — он обернулся так резко, словно ожидал удара ножом. Последствия Игр: теперь мы всегда будем бояться даже собственных теней, ожидая подвоха от каждого шороха. Это были Морин и Кора. Сестры, как всегда, неразлучны. — Что делаете? — беззаботно спросила Кора, подходя ближе. Она вызывающе посмотрела на парня. — Я помню тебя. Видела твои Игры. Мерзкое было зрелище, если честно. Кора никогда не следила за языком. Она росла резкой, дерзкой, полной колючек, в то время как Морин оставалась кроткой и тихой. Удивительно, как близняшки, две капли воды могут скрывать в себе бурю и тихую гавань. — Спасибо за честность, Кора, — пробормотал Рон с легкой издёвкой, в его глазах проскользнуло уважение к её смелости. — А ты, должно быть, Морин? Он протянул руку моей второй сестре. Она осторожно, почти боязливо коснулась его пальцев. Я знала, что она тоже видела его Игры. Видела Тита. Видела лавину. Не самое подходящее зрелище для детских глаз, но Капитолий не оставляет нам выбора. Они заставляют детей смотреть, как умирают другие дети, чтобы страх стал их единственной колыбельной. Мы стояли на крыльце — раненная душа, сломленный парень и две девочки, чьи имена возможно скоро выкрикнут на Жатве. Маленький островок выживших, над которым сгущались тени Капитолия. Наконец-то, дверь напротив медленно распахивается. Я замираю, впиваясь взглядом в две фигуры, появившиеся на пороге. Мэгз что-то тихо говорит парню и легонько хлопает его по спине — этот жест утешения, знакомый мне до боли, заставляет мои плечи невольно расслабиться. Она машет нам рукой через дорогу и, не спеша, направляется в сторону своего дома. А он... он поднимает голову. Наши взгляды встречаются. На его лице медленно появляется улыбка — мягкая, настоящая улыбка, которая предназначается только мне и уверенной походкой Финник направляется к нашему крыльцу. Мое сердце ликует; его спокойствие действует на меня как морфинг. Если он улыбается, значит, мир еще не рухнул окончательно. Значит, Сноу не забрал его у меня. — Рон, Энни, — он кивает нам, останавливаясь у ступеней. Его голос звучит чисто, без тени того напряжения, которое я видела час назад. — Очаровательные дамы, — добавляет он, обращаясь к моим сестрам. Морин мгновенно заливается краской и опускает глаза, а Кора лишь скептически хмыкает, скрестив руки на груди. — Миленько... — бормочет она, хотя я вижу, как в её глазах мелькает искра любопытства. Рон, почуяв момент, резко поднимается с места. Его движения быстрые, порывистые — он не умеет долго находиться в покое. — Так, девчонки, — он хлопает в ладоши, привлекая внимание близняшек. — Энни с сегодняшнего дня вверила вас мне. В ваше свободное от школы время мы будем учиться выживать в условиях дикой природы. Он произносит это с забавной серьёзностью, тоном заправского инструктора из Академии, но в его пронзительных глазах нет насмешки. Он сумел заинтересовать их мгновенно. Финник недоуменно переводит взгляд с Рона на меня, приподняв бровь. Я едва заметно качаю головой и делаю жест рукой — мол, объясню всё позже. — Сегодня мы научимся вязать такие крепкие узлы, каких вы еще в жизни не видели, — продолжает Рон, уже спускаясь с крыльца. — Зовите вашего братишку и за мной. К океану! Кора и Морин, забыв про свою напускную взрослость, срываются с места. Рон мастерски уводит их, создавая вокруг детей кокон из игры и обучения, который так необходим им, чтобы не сойти с ума в этой клетке. На крыльце воцаряется тишина. Мы остаёмся наедине. Мой ментор делает шаг вперед, поднимаясь на ступеньку выше, и теперь его лицо оказывается совсем близко к моему. Запах мяты снова окутывает меня. Я смотрю на него, пытаясь прочитать правду за его улыбкой. — Ты в порядке? — шепчу я, боясь, что если заговорю громче, это видение спокойствия рассыплется. Финник не отвечает сразу. Он берет мою руку в свою, и я чувствую, как его пальцы слегка подрагивают. Его маска начинает трескаться, обнажая усталость, которую он скрывал от мэра и президента. — Теперь — да, — выдыхает он. — Теперь, когда я вижу тебя, я в порядке. Финник не отпускает мою руку, и тепло его ладони кажется единственной твердой вещью в мире, который то и дело норовит рассыпаться на куски. — Чем займемся? — спрашиваю я, и в моем голосе против воли звучит надежда на что-то большее, чем просто дежурная прогулка по берегу. Мне нужно, чтобы он заполнил собой всё пространство, вытесняя остальные мысли. — Попытаемся вернуть тебе спокойствие и сон, Энни, — мягко отвечает он. — Это теперь наша главная битва. Мы заходим в мой новый дом. Финник ведет меня в гостиную, где из огромных окон виден зеленый сад, и усаживает прямо на ковер. — Когда мир вокруг начинает вращаться слишком быстро, — шепчет он, садясь напротив и заставляя меня смотреть ему в глаза, — попробуй считать. Не просто цифры. Сосредоточься на пяти вещах, которые ты видишь прямо сейчас. Опиши их мысленно. Потом — четыре вещи, которые ты можешь потрогать. Три звука. Два запаха. И один вкус. Это заземляет. Это возвращает тебя в тело. Мы сидим так в тишине. Я считаю: блики на стекле, трещинка на пороге, его ключицы... Мои пальцы касаются ворса ковра. Я слышу его дыхание. — Знаешь, что ещё помогает мне? — он достает из кармана тонкий кожаный шнурок. Его пальцы начинают двигаться — быстро, ритмично, уверенно. — Узлы. Когда голова разрывается от криков толпы и приказов Сноу, я тоже, как и ты, вяжу узлы. В этом есть логика. Начало, петля, завершение. Это то, что я могу контролировать. Тебе ведь это тоже помогает? Я киваю и протягиваю руку, и он отдает мне шнурок. Мы вяжем вместе, в четыре руки, сплетая сложную сеть, которая не даст нам утонуть. Это наша медитация. Наша тихая молитва морю. На мгновение мне кажется, что я снова та девочка, что была до Арены. Время летит незаметно. Снизу доносится шум — это возвращаются дети. Они вваливаются в дом уставшие, с перепачканными в песке коленями, но с горящими глазами. Грейс тут же подхватывает их, уводя переодеваться и накрывать стол. Аромат печеной картошки и жареной рыбы наполняет дом, напоминая о том, что жизнь продолжается. Финник поднимается. Его лицо снова становится непроницаемым, когда он слышит голоса моих родных. — Мне пора, — говорит тот, кого я меньше всего на свете хочу отпускать в эту холодную пустоту. — Останешься на обед? — я, с надеждой в глазах, жду положительный ответ. — Дела…Мне нужно ещё кое-что уладить. Он замирает в дверном проёме, проверяя, не видит ли нас кто-то из домашних. Пользуясь моментом, пока мы одни, он делает шаг ко мне и понижает голос до едва различимого шепота: — Я могу сегодня надеяться на еще одну встречу? Там, где никого нет... где только мы и шум воды. Когда совсем стемнеет. Это не просто приглашение, а просьба ускользнуть из-под надзора, нарушить невидимые правила и снова почувствовать себя живыми. Рискованно? Да. Но в этом мире риск — это единственный способ дышать. — Я приду, — отвечаю я так же тихо. Он кивает, его взгляд на секунду задерживается на моих губах, и он уходит, оставляя меня одну в большом, пустом доме, который наконец-то начал казаться чуть менее чужим. Примечание: Энни и Рон https://pin.it/CnqVHAebn Тренировка https://pin.it/5elD5W2K1