Ночной кошмар

Музыка под главу-Leaving England. John Murphy Я проснулась от стука дождя по окну. Ветер завывал за стеклом, хлопая приоткрытой форточкой, которую я забыла закрыть вчера. Я подошла к окну, закрыла форточку и оглядела комнату. Что-то было не так. Хотя всё выглядело привычно: тот же плед на кровати, те же книги на полке, тот же мягкий свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь шторы. Но внутри, где-то глубоко в груди, поселилось липкое, холодное беспокойство. Мой взгляд упал на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. 02:37. — Всего лишь половина третьего, — прошептала я, пытаясь себя успокоить. Я прикрыла глаза и попыталась уснуть вновь. Укуталась в плед, свернулась клубочком, зарылась носом в подушку. Но сон не шёл. В голову лезли странные, обрывочные мысли. Сердце билось ровно, но слишком громко. Слишком настойчиво. Я пролежала так минут пятнадцать, наверное. Может, больше. Тишина давила на уши, и в этой тишине каждый скрип половицы казался чужим шагом. В квартире стало ужасно неуютно. Словно кто-то невидимый стоял за спиной и дышал в затылок. — Да ну тебя, — сказала я вслух, чтобы хоть как-то разорвать эту давящую тишину. Я быстро натянула на себя шорты, футболку, куртку и вышла из дома. Лишь бы наружу. Лишь бы подальше от этой духоты и странного чувства, что я здесь не одна. На улице воздух оказался холоднее, чем я ожидала. Дождь мелко и зло сеялся с неба, и первые капли упали мне на лицо, на шею, за шиворот. Я вздрогнула, но возвращаться не стала. Я шла по знакомым улицам. Фонари тускло освещали мокрый асфальт, и лужи блестели как разбитые зеркала. Но что-то явно было не так. Привычная дорога будто стала чужой. Я знала каждый переулок здесь, каждую скамейку, каждую трещину в тротуаре. Но сегодня всё выглядело иначе — вывернутым, враждебным, словно город перевернули вверх дном пока я спала. Моя чёрная весенняя куртка стремительно намокала под дождём, но я совсем не хотела идти домой. Кеды разбрызгивали холодную воду из луж по асфальту. На улице не было ни души. И вдруг я услышала крик. Мужской. Хриплый. Отчаянный. Где-то впереди меня. Он оборвался так же резко, как и начался, будто кто-то захлопнул дверь перед тем, как что-то важное вылетело наружу. Моё тело тут же сковал ужас. Настоящий, животный — тот, от которого немеют пальцы и пересыхает во рту. Желудок сжался в тугой узел, а по позвоночнику побежали мурашки, одна за другой, как стадо испуганных насекомых. Но я заставила себя отбежать за какой-то куст, который показался мне идеальным укрытием. Колючие ветки царапнули руку, но я не почувствовала боли. Я присела на корточки, стараясь дышать как можно тише, и стала наблюдать. — Только бы не заметили, — беззвучно шевелила я губами. — Только бы не меня. Только бы не заставили кричать так же. Сердце колотилось где-то в горле. Я слышала собственный пульс в висках — глухой, ускоряющийся, как барабанная дробь перед казнью. Прошло минут пять. Я уже почти убедила себя, что мне показалось. Что крик приснился. Что я просто переволновалась из-за экзаменов, из-за работы, из-за всего. — Глупая, — прошептала я себе, почти улыбнувшись. — Ты просто вымотана. Но в следующую секунду я заметила мужскую фигуру на другой стороне дороги. Он появился будто из ниоткуда. Одет в мешковатую одежду, во всё чёрное. На голове — черная бандана, и похоже, косички примерно до плеч.Я не могла разглядеть его лицо, но то, что я увидела точно, заставило мою кровь заледенеть. Пистолет. В его руке. Чёрный, тяжёлый, направленный куда-то вниз, но готовый взлететь в любую секунду. Металл блеснул под фонарём, и этот блеск резанул по глазам. — Что за бред... мать твою... — прошептала я себе под нос, и голос дрогнул. Я вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Ноги стали ватными. Руки тряслись мелкой, противной дрожью. Я вцепилась пальцами в мокрую землю под кустом, чувствуя, как грязь забивается под ногти, но это было единственным, что удерживало меня в реальности. И тут из-за угла выехала чёрная Audi. Без номеров. Без каких-либо опознавательных знаков. Она была идеально чистой — настолько чистой, что это казалось неправильным под этим дождём. Свет фар на секунду ослепил меня, и я зажмурилась. Машина остановилась. Двигатель работал тихо, почти бесшумно. А потом этот мужчина повернул голову. И посмотрел прямо на меня. Точно. На меня. Через мокрые ветки куста, через пелену дождя, через чёрную пустоту ночи. Я почувствовала, как его взгляд — холодный, тяжёлый, беспощадный — прошёл сквозь меня, как лезвие. Воздух вышибло из лёгких. Я не помню, как вскочила. Не помню, как ноги понесли меня вперёд. Я просто бежала. Бежала так, как никогда в жизни. Кеды скользили по мокрому асфальту, дождь хлестал по лицу, ветер свистел в ушах. Я не оглядывалась. Я боялась, что если оглянусь — увижу его за спиной. Сзади послышался звук мотора. Машина поехала. Куда-то. Я слышала, как шины шуршат по мокрой дороге, как двигатель набирает обороты. Но не в мою сторону. Я свернула в первый попавшийся переулок, потом ещё в один, потом пробежала через дворы, перепрыгивая лужи и спотыкаясь о бордюры. В груди жгло. Лёгкие горели. Слёзы смешались с дождём на лице, и я уже не понимала, плачу я или просто промокла до нитки. Я не помню, как добралась до дома. В памяти остались только обрывки: ступеньки подъезда, которые я перепрыгивала через две; дребезжащий лифт, в котором я тряслась как осиновый лист; ключи, которые никак не попадали в замочную скважину, потому что руки ходили ходуном. Когда я наконец захлопнула за собой дверь квартиры, я сползла по ней на пол. Прямо так — мокрая, грязная, дрожащая. Куртка противно липла к телу, с волос капало на пол, кеды хлюпали при каждом движении. Я сидела на холодном полу в прихожей, прижав колени к груди, и смотрела на закрытую дверь. Снаружи по-прежнему шёл дождь. — Я дома, — прошептала я. Голос звучал чужой. — Я дома. Всё в порядке. Я повторила это раз пять. Или десять. Я не считала. Потом я кое-как стянула с себя промокшую куртку, скинула кеды и побрела в ванную. В зеркале на меня смотрело бледное, испуганное лицо с красными глазами. Я не узнала себя. Я включила горячую воду и долго стояла под душем, пока дрожь не начала отпускать. Пока вода не смыла с рук грязь из-под того куста. Пока тело не перестало помнить тот ледяной взгляд. Выходя из душа, я услышала, как за окном стих дождь. Стало тихо. Слишком тихо. Я задернула шторы, проверила замок на входной двери — дважды — и забралась на кровать, укутавшись в плед с головой. Телефон лежал рядом. Я взяла его, разблокировала и уставилась в пустой экран. Написать Джессике? Сказать, что случилось? Нет. Что я скажу? Что мне показалось? Что какой-то мужчина с пистолетом посмотрел на меня ночью в пустом городе? Она решит, что я сошла с ума. Я положила телефон обратно, свернулась клубочком и закрыла глаза. Но сон не приходил. Потому что каждый раз, когда я их закрывала, я снова видела этот взгляд. Тот самый. Чёрная бандана. Пистолет. Идеально чистая Audi без номеров. И вопрос, который я боялась задать себе вслух: а что, если он запомнил моё лицо?