Попытка №2.

***

‎На следующее утро здание института встретило героев привычным гулом. На втором этаже, в административном крыле, атмосфера казалась обманчиво спокойной. ‎ ‎Ольга Сергеевна приехала на работу пораньше. Идеально скроенный костюм, строгая укладка и чашка крепкого кофе на столе — она сделала всё, чтобы вернуть себе привычный вид уверенного руководителя. Однако за этой маской скрывалось сильное замешательство. Всю ночь она пыталась сопоставить свой позор в баре и внезапное заявление дочери о романе с проректором. Обида на их тайны боролась в ней с грызущим чувством вины за собственную слабость. ‎ ‎Около девяти утра дверь её кабинета аккуратно приоткрылась. В помещение вошли Лиза и Вадим Юрьевич. Они держались спокойно, но по их сдержанным улыбкам женщина сразу поняла: что-то здесь не так. ‎ ‎–Доброе утро, Ольга Сергеевна, — вежливо поздоровался Вадим, присаживаясь на стул напротив её стола. ‎ ‎–Привет, мам, — Лиза устроилась на краешке соседнего стула, внимательно разглядывая лицо матери. ‎ ‎Ольга медленно отставила чашку с кофе и глубоко вздохнула. Она решила не устраивать бурных сцен, но и делать вид, что ничего не произошло, не собиралась. ‎ ‎–Доброе утро, — её голос прозвучал тише обычного. — Я жду объяснений. Лиза, твоё вчерашнее заявление… Это правда? Или вы решили окончательно добить мою нервную систему после того, что я устроила две ночи назад? ‎ ‎Лиза не выдержала первой. Видя, как сильно мама переживает и как ей неловко, девушка ободряюще улыбнулась и покачала головой. ‎ ‎–Мам, ну конечно это неправда, — мягко сказала Лиза, подавшись вперёд. — Никакого романа нет. Мы просто хотели вытащить тебя из твоей раковины. Ты весь день молчала, закрылась от нас, переживала из-за этого несчастного бара… Мы испугались, что ты совсем уйдёшь в себя. ‎ ‎–Да, Ольга Сергеевна, — подхватил Вадим, и его голос звучал искренне и тепло. — Простите нам эту импровизацию. Мы ни в коем случае не хотели вас обидеть или поиздеваться. Просто ваш тотальный контроль и резкое молчание завели нас в тупик. Пришлось пойти на крайние меры, чтобы переключить ваше внимание. ‎ ‎Ольга Сергеевна ошарашенно переводила взгляд с дочери на проректора. Осознание того, что её так ловко обвели вокруг пальца, нахлынуло горячей волной. На смену ночной тревоге пришло колоссальное, пьянящее облегчение. Напряжение, державшее её последние сутки, окончательно лопнуло. ‎ ‎–Ну и артисты… — выдохнула Ольга Сергеевна, и на её губах впервые за два дня появилась слабая, но искренняя улыбка. — В любви все возрасты покорны, значит? У меня чуть сердце не остановилось, Казанцев! ‎ ‎–Зато вы наконец-то улыбаетесь, — рассмеялся Вадим. — И, кажется, больше не думаете о том погроме. ‎ ‎В этот момент в дверь кабинета вежливо, но настойчиво постучали. ‎ ‎–Да, войдите, — удивленно отозвалась Ольга Сергеевна. ‎ ‎На пороге появился курьер в фирменной одежде, удерживая в руках огромный, невероятно пышный букет нежно-розовых пионов. От них по всему строгому кабинету мгновенно разнёсся тонкий, свежий аромат. ‎ ‎–Ольга Сергеевна? Вам доставка, распишитесь, пожалуйста, — вежливо попросил парень. ‎ ‎Лиза заулыбалась ещё шире, а Ольга Сергеевна растерянно приняла охапку цветов. Среди тугих бутонов она сразу заметила небольшую лаконичную карточку. Развернув её, она прочитала: ‎ ‎«Попытка №2. Прости, дурака. В.К.» ‎ ‎Ольга подняла глаза на Вадима. Тот смотрел на неё очень тепло и немного смущённо. Стены ледяного молчания и контроля окончательно рухнули, оставив в кабинете только лёгкость, аромат цветов и искреннюю благодарность. ‎ ‎–Пожалуй, оставлю вас обсуждать рабочие моменты. Побегу на пару, — Лиза хитро прищурилась, переводя взгляд с огромного облака цветов на проректора. ‎ ‎Девушка поднялась со своего места, весело подмигнула матери и быстро выскочила в коридор. ‎ ‎–Вадим Юрьевич… — тихо произнесла она, сбрасывая остатки официального тона. ‎–Я за него, — отозвался Казанцев, вальяжно присаживаясь напротив и не сводя с неё внимательного взгляда. ‎–Спасибо, — искренне выдохнула Ольга Сергеевна. Напряжение в её плечах наконец-то спало. — Надеюсь, ты всё-таки расскажешь, как вообще оказался в роли моего ночного спасителя в полиции? ‎ ‎Вадим со вздохом откинулся на спинку стула, и в его глазах промелькнули весёлые, насмешливые искорки. ‎ ‎–Конечно расскажу. Там, доблестно трудится отец одного нашего хоккеиста. Он-то мне посреди ночи и позвонил. Знаешь, с таким искренним сочувствием в голосе. Говорит: "Вадим, к нам тут доставили прекрасную незнакомку. Документов при себе не имеет, но с истинно королевским апломбом утверждает, что работает в Политехе. Приезжай, разберись, пока мы не пустили дело по протоколу" . Ну я и сорвался, предвкушая какую-нибудь заигравшуюся первокурсницу. А когда приехал, зашёл в кабинет следователя и тебя увидел… конечно, обалдел. Наша Железная леди мирно спала на диванчике, начисто проигнорировав суровую реальность. ‎ ‎Ольга смущённо прикрыла глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар, но сарказм в голосе Вадима на удивление не ранил, а скорее разряжал обстановку. ‎ ‎–Я, разумеется, сразу к нему: «Могу я забрать это сокровище под свою ответственность?» — продолжал Вадим, откровенно любуясь её замешательством. — А он мне с чисто юридической строгостью: «Нет, Казанцев, просто так не отпущу. Там администрация бара жаждет крови. Нужно сперва их счёт закрыть, чтобы претензий не было, и они завели уголовку за порчу имущества». Делать нечего, пришлось спасать репутацию вуза. Поехал я в этот злосчастный бар. Приехав, не удержался — заглянул в  чеки, и, признаться, обалдел во второй раз. Оказалось, за тот неполный месяц, что мы вместе работаем, я совершенно тебя не узнал. Ты умеешь отдыхать с поистине академическим размахом. Разбитое зеркало холла, кажется, до сих пор плачет по своей былой красоте. ‎ ‎Ольга тихо ахнула, окончательно растерявшись от собственной ночной смелости. ‎ ‎–В общем, договорился, претензии аннулировал на месте и вернулся в отделение, — тише добавил Вадим, и его голос потерял прежнюю насмешливость, став непривычно мягким. —  Вот тогда я и забрал тебя. Прямо с этого спартанского диванчика на руки поднял и понёс к машине. Ты, кстати, даже не проснулась. Наверное, это был самый длинный и бесконфликтный наш разговор с момента моего трудоустройства сюда. ‎ ‎Ольга молчала, чувствуя, как внутри неё окончательно рассыпается многолетний ледяной панцирь. Она подняла глаза на Вадима, и в её взгляде, всегда таком строгом и контролирующем, сейчас читалась безграничная, тёплая благодарность. ‎ ‎–И во сколько тебе обошлось моё спасение? — тихо, но настойчиво спросила она. ‎ ‎Казанцев снисходительно улыбнулся, слегка качнув головой, и в его позе появилось ещё больше той уверенной вальяжности, которая теперь казалась Ольге не раздражающей, а на удивление надёжной. ‎ ‎–Ольга Сергеевна, давайте об этом будет знать только разбитое зеркало, — мягко парировал он, наотрез отказываясь переводить этот личный момент в плоскость банальных сухих подсчётов. ‎ ‎Ольга опустила глаза, чувствуя, как внутри разливается приятное, давно забытое тепло. Человек, которого она ещё три недели назад воспринимала исключительно как амбициозного коллегу по ректорату, без лишних слов взял и закрыл её своей спиной от колоссального позора. Случись этот скандал с протоколом, кресло проректора по учебной части под ней закачалось бы с оглушительным треском. Её хвалёная мания контроля, заставлявшая держать в железном кулаке всю учебную деятельность университета, окончательно капитулировала перед этим простым мужским жестом. ‎ ‎–Вадим… — она запнулась на полуслове, подбирая правильную интонацию, чтобы её благодарность не звучала слишком официально. — Извини, что заставила вас с Лизой так закрутиться вчера вечером. Твой букет… и эта карточка. Я действительно всё поняла. ‎ ‎–Главное, что ты наконец-то улыбаешься, Ольга, — Казанцев плавно поднялся со стула, сокращая расстояние между ними до минимума. — А учебные планы, годовые отчёты и счета никуда от нас не убегут. ‎ ‎Он бросил мимолётный взгляд на настенные часы в кабинете, давая ей понять, что официальное начало рабочего дня неумолимо приближается. Скоро эта уединённая тишина прервётся стуком в дверь от деканов и преподавателей, и двум проректорам снова придётся надеть свои строгие маски. ‎ ‎Ольга сделала полшага вперёд. Расстояние между двумя проректорами сократилось до того критического минимума, когда скрывать очевидное за официальными формулировками и учебными планами стало окончательно бессмысленно. Многолетняя броня Железной леди, её хвалёная мания контроля и страх показаться слабой — всё это растворилось в тонком аромате свежих пионов. ‎ ‎Она подняла на него глаза. В её взгляде больше не было строгости, только мягкая, обезоруживающая искренность. ‎ ‎–Могу я тебя поцеловать? — тихо, почти шёпотом спросила она, затаив дыхание. ‎ ‎Вадим вместо ответа лишь шире улыбнулся — медленно, вальяжно, с довольным и сытым выражением чеширского кота. Без лишних слов он бережно шагнул навстречу, сокращая последние сантиметры между ними, и осторожно, словно боясь спугнуть это внезапное хрупкое доверие, привлёк её к себе. ‎ ‎Поцелуй получился мягким, неторопливым и удивительно трепетным, словно они оба пытались компенсировать им все три недели взаимных колкостей в ректорате. Ольга Сергеевна зажмурилась, окончательно отпуская контроль и растворяясь в ощущении надёжных мужских рук, которые бережно держали её за талию. Мир вокруг сузился до размеров этого залитого солнцем кабинета и тонкого аромата пионов. ‎ ‎Тихий, короткий щелчок дверной ручки прозвучал в этой абсолютной тишине как оглушительный выстрел. ‎ ‎–Мам, я тут ключи от квартиры забыла… — весело начала Лиза, с ходу распахивая дверь и делая шаг через порог. ‎ ‎Фраза оборвалась на полуслове. Девушка замерла на месте, во все глаза уставившись на застывших у окна проректоров. Вадим и Ольга отпрянули друг от друга с молниеносной скоростью, мгновенно попытавшись сделать вид, будто они просто очень увлечённо изучали пейзаж за стеклом. Вадим на ходу поправил идеальный узел галстука, а Ольга Сергеевна судорожно пригладила и без того безупречную укладку, чувствуя, как лицо заливает густая, пунцовая краска. ‎ ‎Лиза медленно перевела ошарашенный взгляд с пунцовой матери на неестественно выпрямившегося Казанцева. ‎В кабинете повисла удушливая, звенящая пауза. ‎ ‎–Оу… — наконец выдавила из себя Лиза. На её лице удивление мгновенно сменилось невероятно хитрой, торжествующей улыбкой. — Кажется, пара у сложного профессора подождёт. ‎ ‎Вадим Юрьевич, помнится, вчера вечером вы уверяли меня, что «в любви все возрасты покорны» — это исключительно моя бурная импровизация? ‎ ‎Вадим Казанцев, до этого момента находивший выход из любой кризисной ситуации в университете, впервые в жизни растерянно моргнул, не зная, что ответить студентке. ‎ ‎Ольга предприняла отчаянную попытку вернуть себе статус строгого проректора по учебной части. Она резко выпрямилась, одёрнула полы пиджака и попыталась напустить на себя максимально официальный вид. ‎ ‎–Елизавета! — строгим, слегка дрожащим от смущения голосом произнесла она. — Что за манеры? В кабинет руководства вуза принято входить со стуком! И вообще, то, что ты сейчас увидела... это совершенно не то, о чём ты могла подумать. Мы с Вадимом Юрьевичем просто обсуждали... ‎ ‎–Мам, перестань, — со смехом перебила её Лиза, вальяжно облокотившись о дверной косяк. — Твоё лицо сейчас цвета этих пионов, а у Вадима Юрьевича галстук съехал набок. Выглядит как очень убедительное обсуждение учебных планов. ‎ ‎Ольга Сергеевна окончательно смутилась и спрятала глаза, понимая, что её хвалёный контроль потерпел сокрушительное и безоговорочное поражение. Лиза тем временем хитро прищурилась и перевела взгляд на притихшего Казанцева. ‎ ‎–Так-так-так... — протянула девушка, скрестив руки на груди. — Кажется, у меня в руках оказался потрясающий козырь. Вадим Юрьевич, как думаете, сколько стоит молчание преданной дочери? Помнится, у меня на следующей неделе довольно сложная сдача зачёта. Думаю, зачёт автоматом — отличная цена за то, чтобы эта история не дошла до ушей ректората раньше времени. Как вам такое предложение? ‎ ‎Вадим, до этого момента пребывавший в лёгком ступоре, мгновенно сориентировался. Кризисный менеджмент в ректорате был его стихией. Он вальяжно сунул руки в карманы брюк, и на его лицо вернулась та самая фирменная, насмешливая улыбка чеширского кота. Он сделал шаг навстречу студентке, полностью перехватывая инициативу в свои руки. ‎ ‎–Ну что вы, Елизавета, какой шантаж? — бархатным, ироничным голосом произнёс Вадим, подмигивая девушке. — Проректоры университета взяток автоматами не дают. Но... раз уж наши вчерашние тезисы про «все возрасты» оказались настолько пророческими, я готов пойти на компромисс. Ты получаешь легальный допуск к досрочной сдаче, а мы с твоей мамой сегодня вечером берём тебя с собой на ужин. Оплачу любой ресторан, который выберешь. В конце концов, это ведь была твоя импровизация. Придётся праздновать её успех вместе. ‎ ‎Лиза весело рассмеялась, оценив молниеносную реакцию и щедрость проректора. Она быстро забрала со стола свои забытые ключи. ‎ ‎–Ладно, Вадим Юрьевич, договорились! Ловлю на слове, — бросила она уже из коридора. — Мам, выбираю самый дорогой ресторан в городе, готовься! Всё, я точно на пару! ‎ ‎Дверь с грохотом захлопнулась во второй раз. Вадим и Ольга Сергеевна снова остались наедине. Напряжение исчезло, оставив после себя лишь лёгкий, пьянящий шлейф общей тайны. Вадим повернулся к Ольге, его глаза искрились смехом. ‎ ‎–Ну что, Ольга Сергеевна, — тихо произнёс он, снова делая шаг к ней. — Похоже, наш контроль официально перешёл в третьи руки. Продолжим обсуждение учебных планов? ‎