[Часть 5] - {Путеводитель} (Время — союзник) [Тренировки]

Зеркало в покоях Кейла перестало быть просто странной аномалией. Теперь это был шлюз. Спасательный плот. И, как выяснилось, их главное тактическое преимущество, которое можно было взять с собой. Но сначала им пришлось разобраться с одним очень странным открытием.

***

Это случилось случайно. После пятого визита Кейла в Корею. Кейл вернулся в свои покои, стянул амулет, и его взгляд упал на настенные часы. Стрелки показывали три часа ночи. Он нахмурился. — Рок Су, — он подошёл к зеркалу, где Ким как раз заканчивал свои бесконечные отчёты. — У тебя который час? — Одиннадцать утра, — Ким даже не поднял головы. — А у тебя? — Три часа ночи. Повисла пауза. — Подожди, — Ким наконец поднял глаза. — Ты был у меня четыре дня. Мы тренировались, ели, спали. Четыре полных дня. — Да. — А в твоём мире прошло... сколько? Кейл посмотрел на часы. Потом на календарь. Потом снова на часы. — Один день, — тихо сказал он. — Ровно один день. Ким замер. Его тёмные глаза сузились, и Кейл узнал это выражение — командир обрабатывал информацию, просчитывал варианты, искал закономерности. — Проверим ещё раз, — сказал Ким. — Ты придёшь завтра. Пробудешь у меня неделю. Посмотрим, сколько времени пройдёт у тебя.

***

Неделю спустя они снова стояли у зеркала. — У тебя который час? — спросил Кейл. — Восемь утра понедельника, — Ким посмотрел на наручные часы. — Ты был у меня ровно семь дней. Кейл посмотрел на свои настенные часы. — Восемь утра вторника, — сказал он. — Прошла ровно одна ночь. Ким медленно выдохнул. — Четыре дня у меня равны одному дню у тебя, — произнёс он. — Соотношение четыре к одному. — Это... — Кейл сел на край кровати, чувствуя, как внутри разливается странное, почти благоговейное чувство. — Это идеально. — Что именно? — Если я буду тренироваться у тебя месяц, в моём мире пройдёт всего неделю. Полгода тренировок — сорок пять дней. Восемь месяцев — два месяца. Ким кивнул, и в его глазах зажёгся тот самый холодный, прагматичный огонёк. — Ты можешь стать воином за восемь месяцев. А в твоём мире пройдёт меньше двух месяцев. Никто ничего не заметит. — Но почему? — Кейл нахмурился. — Почему время замедляется именно так? Ким достал лист бумаги и начал рисовать схему. — Я провёл расчёты. Временная аномалия работает по простому правилу: время замедляется в том мире, откуда пришёл гость. Пока ты находишься в Корее — мой мир течёт нормально, а твой почти стоит на месте. Соотношение четыре к одному. — А если ты придёшь ко мне? — Тогда мой мир замедлится. Мои люди будут ждать меня часами, пока мы с тобой будем разговаривать. — Это... опасно, — Кейл нахмурился. — Если ты пропадёшь надолго, они начнут волноваться. — Поэтому я не могу оставаться у тебя дольше, чем на несколько часов, — Ким пожал плечами. — Иначе Мин А поднимет тревогу. — Понятно, — Кейл кивнул, переваривая информацию. — Значит, план такой: я приезжаю в Пазл-Сити, а оттуда через осколок — к тебе на тренировку. Мои люди думают, что я в поездке, а я на самом деле учусь драться. — Именно, — Ким улыбнулся уголком губ. — Идеальное алиби. — Но есть проблема, — Кейл поморщился. — У меня нет ни капли маны. Я вообще не могу использовать магию, ты это знаешь. А мои Древние Силы слишком заметны. Если я активирую Щит в бою, Рон или Бикрокс мгновенно поймут, что я не тот бездельник, за которого себя выдаю. Мне нужна физическая сила. Мне нужно научиться драться на двуручном мече так, чтобы это выглядело как работа мастера меча, а не как отчаянная, неуклюжая самооборона напуганного дворянина. Рок Су молча встал из-за стола в своём мире. Его тёмные глаза стали жёсткими, как сталь. — Тогда собирайся. Мы начинаем сегодня. И готовься: тебя будет тренировать вся команда. — Вся? — Кейл приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что Мин А, Джин Тэ, Хён-су... — Все, — отрезал Ким. — Каждый знает своё дело. Джин Тэ — стойка и основа. Мин А — движение и инерция. Я — спарринги и выживание. Хён-су подгонит оружие под твой размер. Дон Ук будет следить за твоим питанием и восстановлением. Ты не просто учишься махать мечом. Ты учишься выживать. Кейл кивнул, чувствуя, как внутри разливается холодная решимость. — Тогда я готов. — Отлично, — Рок Су уже направлялся к двери. — Через час ждём тебя в ангаре. И возьми смену одежды. Ты будешь потеть. Много.

***

Но прежде чем Кейл смог уйти, произошло кое-что странное. Он стоял перед большим зеркалом, собираясь шагнуть в него, когда вдруг почувствовал странное покалывание в груди. Там, где была татуировка Несокрушимого Щита. — Рок Су, — позвал он. — Что-то не так. — Что именно? — Ким обернулся. — Щит... он как будто... — Кейл нахмурился, пытаясь понять ощущение. — Он хочет что-то сделать. И в тот же миг зеркало отозвалось. Чёрная гладь вспыхнула серебристым светом — тем самым, что исходил от татуировки. И прямо на глазах у Кейла от основной рамы отделился небольшой осколок. Он плавно оторвался, словно капля воды, и повис в воздухе, мерцая. — Что за... — Ким подошёл ближе, его глаза расширились от удивления. Осколок был размером с ладонь. Неровный, острый, с тяжёлой чёрной рамкой по краям. И внутри него отражался не кабинет Кима, а... оба мира одновременно. Серый бетон и тёплый камень. Аварийные лампы и свечи. Два отражения, наложенные друг на друга. И в голове Кейла прозвучал голос — тёплый, почти материнский, с лёгкой усмешкой: — «Ну наконец-то ты додумался носить меня с собой, а не бегать туда-сюда как ошпаренный. Молодец. Держи — это тебе подарок. Якорь. Чтобы ты не был привязан к одному месту. Чтобы мог возвращаться домой из любой точки. Считай это... компенсацией за десять ночей чёрствого хлеба. И за то, что выслушал старую ворчунью.» Кейл моргнул, ошарашенный. — Древняя Сила, — тихо сказал Ким, наблюдавший за происходящим. — Щит создал связь. Якорь. — Я могу взять его с собой? — Кейл посмотрел на друга. — Попробуй. Кейл осторожно протянул руку. Осколок мягко опустился на его ладонь. Тёплый. Живой. Пульсирующий в такт с татуировкой. И Кейл почувствовал — связь не разорвалась. Наоборот, она стала чётче. Как будто зеркало разделилось на две части: большое осталось в покоях, как якорь, а маленькое стало портативным порталом. — Работает, — выдохнул Кейл. — Я могу перемещаться, имея при себе лишь эту малость. — Это меняет всё, — Ким кивнул, его глаза горели холодным расчётом. — Теперь ты не привязан к одному месту. Ты можешь тренироваться у меня, а возвращаться в любую точку своего мира. — Идеально, — Кейл аккуратно завернул осколок в бархатный мешочек, который тут же сшил из старой портьеры, и надел его на шею, как медальон. Осколок лёг на грудь, прямо над татуировкой Щита, и тёплое пульсирование стало почти незаметным. — Теперь я могу уехать из поместья. Объявлю, что еду в Пазл-Сити. А сам буду тренироваться у тебя.

***

Один месяц тренировок в Корее. В мире Кейла прошла одна неделя. Ангар был холодным, пахнущим машинным маслом и старым бетоном. Тусклые аварийные лампы отбрасывали длинные тени, делая пространство ещё более мрачным. Кейл стоял в центре, чувствуя на себе оценивающие взгляды всей команды. Пак Джин Тэ вышел вперёд. Здоровяк был молчалив, как всегда. Он не говорил много. Он просто заставлял Кейла стоять. — Ноги шире, — бормотал он, поправляя стойку Кейла жёстким, но контролируемым тычком в колено. Кейл едва не потерял равновесие. — Спина прямая. Ось — позвоночник, а не руки. Двуручник — это не палка. Это продолжение твоего скелета. Если ты держишь его только руками — ты уже труп. Кейл стоял часами с тяжёлой стальной трубой, имитирующей вес и баланс настоящего полуторного или двуручного клинка. Мышцы дрожали, пот капал на бетонный пол ангара, образуя маленькие тёмные пятна. Джин Тэ бил по его трубе своей, заставляя держать удар, не роняя оружия. — Не лови клинок. Отводи. Угол сорок пять градусов. Пусть скользит. Иначе вибрация вывернет тебе запястья. Кейл поморщился, когда труба Джин Тэ ударила по его запястью. — Ты же мог предупредить! — Трупы не спорят, — буркнул Джин Тэ, не меняя выражения лица. — Ещё раз. Кейл стиснул зубы и поднял трубу. Его ладони горели, пальцы дрожали от напряжения. — Сколько ещё? — прошипел он через час. — Пока не скажу, — ответил Джин Тэ. — Ты сказал "пока не скажу" три часа назад! — Значит, ты всё ещё не готов. Стой. Кейл учился. Его ладони покрывались кровавыми волдырями, которые срывались и превращались в жёсткие мозоли. Несокрушимый Щит, даже в пассивном, неактивированном состоянии, глушил острую, разрушительную боль, позволяя мышцам и связкам восстанавливаться быстрее, чем это было бы возможно для обычного семнадцатилетнего дворянина. Но он не спасал от тотальной усталости. От этого спасала только воля. Однажды, на исходе первого месяца, Кейл не выдержал. — Я же аристократ... — простонал он, роняя трубу на пол. — Мои руки должны держать бокал с вином, а не эту чёртову трубу... Мин А, которая наблюдала за тренировкой из угла, рассмеялась так, что чуть не упала. — Ой, бедненький! — она вытерла слезу. — Хочешь, я тебе пластырь дам? Или сразу похоронное бюро вызвать? — Очень смешно, — Кейл поднял трубу, чувствуя, как мозоли рвутся снова. — Я просто констатирую факт. — Факт в том, — Джин Тэ пнул его трубу своей, — что ты всё ещё болтаешь. Стой. Кейл встал в стойку, чувствуя, как каждая мышца протестует. Но он стоял. Потому что знал: через восемь месяцев ему придётся стоять перед гораздо более страшными врагами.

***

Три месяца в Корее. В мире Кейла прошло три недели. К работе со стойкой присоединилась Ким Мин А. Она отвечала за движение, инерцию и психологию боя. И, как выяснилось, за сарказм. — Ты машешь, как ветряная мельница, — усмехнулась она, крутя в руках лёгкую деревянную палку. — Двуручник бьёт не руками. Он бьёт бёдрами и корпусом. Шаг влево. Разворот. И только тогда — бросок веса в клинок. Она гоняла его по ангару, заставляя делать выпады, подсечки и развороты под нагрузкой. Когда Кейл переносил вес неправильно, Мин А безжалостно щелкала его палкой по рёбрам или по лодыжке. — Слишком широко — потерял баланс, тебя опрокинут. Слишком узко — не хватит разгона, удар будет слабым. Ты не рыцарь на турнире, Хенитьюз. Ты человек в грязи, который должен убить, пока его не убили. Кейл подпрыгнул, когда палка Мин А ударила его по лодыжке. — Ты же обещала не бить по ногам! — Я обещала не калечить, — Мин А ухмыльнулась. — Это разные вещи. Мёртвые не жалуются на синяки. Ещё раз. И на этот раз попробуй не выглядеть как пьяная корова на льду. Кейл стиснул зубы и повторил движение. Шаг влево. Разворот. Бросок веса. Труба засвистела по воздуху. — Лучше, — признала Мин А неохотно. — Но всё ещё как корова. Только трезвая. — Ай! — Кейл вдруг отдёрнул руку, когда палка Мин А задела его мизинец. — Ты мне палец сломала! — Это мизинец, — Мин А закатила глаза. — И я даже не ударила. — Он теперь синий! Я не смогу держать меч! — Ты сможешь держать меч другим пальцем, — Джин Тэ пнул его трубу. — Их у тебя девять осталось. — Это не принцип! — Кейл прижал палец к груди. — Это вопрос морали! — Мораль не спасёт тебя от меча, — Джин Тэ скрестил руки на груди. — Ещё раз. И на этот раз попробуй не ныть, как раненая птица. — Я не ною! Я констатирую факты! — Факт в том, — Мин А ухмыльнулась, — что ты всё ещё болтаешь. Двигайся. — Блядь, я опять выругался как Рок Су. — подумал Кейл, уворачиваясь от палки. — Ещё немного, и я начну говорить "круто" и "прикольно". Рон бы меня убил за такой словарь. Кейл начал понимать. Он перестал бить «руками», как его учили придворные фехтовальщики. Он начал «вкладываться» в удар всем телом. Стальная труба засвистела по воздуху, рассекая его с глухим, тяжёлым, угрожающим звуком. — Вот так, — кивнула Мин А. — Теперь ты начинаешь выглядеть как человек, который знает, что делает с этим куском металла. — Спасибо, — Кейл вытер пот со лба. — Я думаю. — Не думай, — Мин А пнула его по задней поверхности бедра, заставляя сделать шаг. — Двигайся. Думание замедляет реакцию. — Легко сказать, — пробормотал Кейл, но продолжил движение.

***

Шесть месяцев интенсивных спаррингов в Корее. В мире Кейла прошло полтора месяца. Начались бои без правил. Рок Су против Кейла. Без пауз на жалость. — В Харрисе они не будут ждать, пока ты отдышишься, — рявкнул Рок Су, выбивая трубу из рук Кейла резким, болезненным подседом. Кейл рухнул на бетон, чувствуя, как воздух вылетел из лёгких. — Встань. Ещё раз. Кейл поднялся. Каждый раз медленнее, но каждый раз точнее. Он учился читать микродвижения: едва заметное сжатие плеча перед ударом, перенос веса на носок перед рывком, взгляд, падающий на цель на долю секунды раньше, чем летит клинок. Рок Су выбил трубу из рук Кейла, и та, прокрутившись в воздухе, с глухим стуком упала ему прямо на ногу. — Ах ты ж... — Кейл подпрыгнул на одной ноге, прижимая пострадавшую конечность к груди. — Ты специально! — Случайно, — Рок Су даже не моргнул. — Ещё раз. — У меня нога болит! — Мёртвые не жалуются на ноги, — Рок Су поднял трубу. — Они вообще не жалуются. Потому что мертвы. Встань. — Ты это уже говорил! — Кейл возмущённо посмотрел на друга. — Может, хоть раз скажешь что-то новое? — Умри, — предложил Рок Су. — Очень оригинально, — Кейл встал в стойку, хромая. — Ладно, давай. Он начал использовать окружение. Отступал к стене, чтобы ограничить пространство для широкого замаха противника. Использовал бетонные колонны как щит. Бил не в лезвие, а в суставы, в пах, в солнечное сплетение. Грязно. Эффективно. Выживательно. — Неплохо, — признал Рок Су после очередного раунда. — Ты перестал драться как дворянин. Теперь ты дерёшься как человек, который хочет жить. — Это комплимент? — Кейл вытер кровь с разбитой губы. — Это констатация факта, — Рок Су бросил ему полотенце. — Отдыхай. Завтра финальная проверка. — Финальная? — Кейл нахмурился. — Я думал, у меня ещё есть время. — Времени нет, — Рок Су посмотрел на него серьёзно. — Ты готов или нет — через два дня ты возвращаешься домой. А там будет не до тренировок. Кейл кивнул, чувствуя, как внутри сжимается холодный кулак страха. Но вместе со страхом пришла и решимость. — Но я же не стал мастером, — Кейл поморщился, вытирая кровь с разбитой губы. — Я даже не близок к этому. — Ты и не должен был стать мастером, — Рок Су пожал плечами. — Мастером становятся за годы. У тебя не было лет. Но ты стал выжившим. В Харрисе тебе не нужно побеждать мастеров. Тебе нужно продержаться достаточно долго, чтобы убежать или найти укрытие. Это разные вещи. — Обожаю разницу, — Кейл усмехнулся, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью. — Она всегда на моей стороне. Когда мне нужно не умереть. Однажды, на исходе этого шестимесячного периода, он наконец попал. Не понарошку. Он прочитал замах Рок Су, шагнул внутрь дистанции, пропустил тяжёлый удар мимо корпуса и нанёс короткий, хлёсткий тычок рукоятью трубы в «рёбра» командира. Рок Су отступил на шаг. В его глазах мелькнуло что-то похожее на глубокое удовлетворение. — Неплохо, — сказал он, опуская свою трубу. — Ты перестал бояться оружия. Теперь ты начал им пользоваться. — Это значит, что я больше не умру в первую минуту? — Кейл тяжело дышал. — Это значит, что ты дашь им бой, — Рок Су пожал плечами. — А выживешь ли — зависит от удачи. — Обожаю удачу, — Кейл усмехнулся, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью. — Она всегда со мной. И всегда против меня.

***

Финальная проверка. Восемь месяцев в Корее. В мире Кейла прошло два месяца. Рок Су устроил итоговый тест. Три против одного. Мин А с фланга, Джин Тэ спереди, Рок Су с тыла. Кейл в центре, с тренировочным двуручником. — Правила простые, — Рок Су крутил в руках трубу. — Ты не должен победить. Ты должен выжить. Семь минут. Если продержишься — ты готов. Если нет — ещё месяц тренировок. — Ещё месяц? — Кейл поморщился. — Я думал, вы меня уже ненавидите достаточно, чтобы отпустить. — Мы тебя любим, — Мин А ухмыльнулась. — Именно поэтому не даём тебе умереть. — Тронут, — Кейл встал в стойку, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Начинаем? — Начинаем, — Рок Су кивнул. Бой длился семь минут. Кейл не победил. Но он не проиграл. Он держал круг. Он отводил удары, использовал развороты, заставлял их задевать друг друга, отступал к стене, когда давление становилось слишком сильным, и вырывался, когда они теряли синхрон. Труба Мин А ударила Кейла по плечу. Он отшатнулся. — Ай! Ты же обещала не бить по рукам! — Это плечо, — Мин А рассмеялась. — Оно тоже болит! — Тогда не подставляй его. — Легко сказать! У тебя труба длиннее моих рук! — Зато у тебя голова меньше. Уклоняйся ей. Кейл стиснул зубы и продолжил бой. Когда Мин А сделала решающий, быстрый замах, Кейл не отступил в панике. Он шагнул навстречу, подставил плоскость клинка под углом, принял удар на инерцию, развернулся и ткнул рукоятью ей в корпус, выводя из равновесия. Мин А отшатнулась, рассмеялась и подняла руки, признавая поражение в этом раунде. — Стоп, — скомандовал Рок Су. Все замерли. Кейл стоял, тяжело дыша, волосы прилипли ко лбу, руки тряслись от перенапряжения. Но он стоял ровно. Его хватка не дрогнула. Взгляд был чётким и холодным. — Ты готов, — сказал Рок Су, вытирая пот со лба. — Не к победе над мастерами. К выживанию. В Харрисе будет грязно. Будет страшно. Но ты не сломаешься. Теперь мы идём домой. — Домой, — Кейл кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное чувство. Облегчение? Страх? И то, и другое. — Домой.

***

Кейл активировал осколок зеркала, находясь в съёмной комнате дешёвой таверны в Пазл-Сити. Медальон на его груди тёпло пульсировал, и мир перевернулся, сжался и выплюнул его обратно в тихие, пахнущие лавандой и воском покои резиденции Хенитьюзов. Он оглянулся на настенные часы. С момента его отъезда в Пазл-Сити прошло ровно два месяца. Идеально. Время, достаточное для «утомительной поездки», но не настолько долгое, чтобы вызвать панику у отца. Он убрал медальон под рубашку. Стянул амулет с шеи — волосы вспыхнули огнём. Он стянул пропотевшую дорожную рубаху и подошёл к обычному зеркалу. Его тело было покрыто синяками, которые уже бледели благодаря силе Щита, но мышцы гудели приятной, живой, тяжёлой усталостью. Он чувствовал себя другим человеком. Не отбросом. Не марионеткой. Воином, выкованным в другом мире. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказал Кейл, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя сердце на мгновение ёкнуло. Дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял Рон, держа в руках поднос с графином воды и свежим полотенцем. Его лицо было таким же непроницаемым, как всегда, но в его глазах мелькнула тень вопроса. Он смотрел на Кейла. Он смотрел не на «пьяницу». Он смотрел на его покрасневшие, но ясные глаза. На то, как ровно и сбалансированно он стоит, без привычной сутулости. На жёсткие, жёлтые мозоли на ладонях, которые Кейл даже не попытался полностью скрыть. На едва уловимое, но чёткое напряжение в плечах, предплечьях и бёдрах — неоспоримый след тысяч повторений одной и той же боевой стойки. — Вы вернулись, молодой господин, — мягко сказал Рон, входя в комнату. — Я принёс воду. Вы выглядите... измотанным. Кейл посмотрел на старого дворецкого. На человека, который мог убить десяток людей голыми руками, не сделав при этом ни одного лишнего движения. Раньше этот взгляд заставлял его нервничать и прятаться за маской. Сейчас он вызывал уважение. И холодную решимость. — Дороги были скверными, Рон, — сказал Кейл, беря полотенце. Его голос был твёрдым, без единой дрожи. — А ещё я от скуки взял пару уроков фехтования у наёмников в таверне. Решил, что это забавная прихоть. Как оказалось, это весьма утомительно для непривычного тела. — Как прикажете, молодой господин, — Рон склонил голову. Но его взгляд на долю секунды задержался на плечах Кейла, отмечая новое, едва уловимое, но смертоносное напряжение в мышцах. Его пальцы на серебряном подносе слегка напряглись. — Пара уроков? — Рон почти усмехнулся бы, если бы позволял себе такие эмоции. — Это тело не знает "пары уроков". Это тело знает месяцы боли. Кто его тренировал? И почему? Профессионал заметил изменения. Тело господина изменилось. Оно стало центрированным. Оно стало... опаснее. Это не было телом человека, который «взял пару уроков от скуки». Это было тело воина. Но Рон не задал вопросов. Не сейчас. Он просто принял эту ложь, потому что она была удобна. И потому что... господин наконец-то перестал притворяться пьяницей. Хотя бы на мгновение. — Спокойной ночи, молодой господин. Отдыхайте. — Ага. Когда дверь закрылась, Кейл позволил себе выдохнуть. Он подошёл к столу, где лежал кувшин с вином, и налил себе стакан. Но вместо того, чтобы выпить его залпом, как требовала его роль, он просто поставил его обратно. У него был план. У него была сила. У него был клинок, который он научился держать. И у него была команда в другом мире, которая не задавала лишних вопросов, но научила его выживать. Осталось десять месяцев. До восемнадцати. До Харриса. До начала войны. Времени было мало. Но теперь он знал, что делать.