.

На дворе стоя ноябрь и Хоукинс окончательно провалился в серые сумерки, плавно начиная готовиться к зиме.   Стив вел свою бордовую БМВ плавно, почти на автомате, придерживая руль одной рукой, в салоне было тепло и негромко шуршала печка, а из динамиков едва слышно доносился какой-то меланхоличный рок и это было полной противоположностью тому, что тлело у него под ребрами который день.   После смены в собачьем приюте они оба выглядели уставшими. Макс молчала, глядя в окно на мелькающие деревья, будто бы это было самым интересным зрелищем сейчас. Несколько дней назад, в ту лихорадочную ночь после Хэллоуинской вечеринки, в ее узкой кровати, тогда, в порыве, когда, в очередной раз, границы и одежда между ними стерлись от сбитого дыхания, она выдохнула это ломаное: «Я тебя люб…». Эти едва сорвавшееся слова до сих пор преследовали его. Стив все понял. И ответил тогда, что и так все знает, но Макс Мэйфилд, не изменяющая и верная себе, на следующее утро возвела вокруг своего сердца новый улучшенный и непробиваемые бетонный забор. Снова «просто секс». Снова дистанция.   — О чем задумался, Харрингтон? — ее голос, сухой и чуть насмешливый, нарушил тишину, отвлекая его от своих мыслей, девушка мельком скользнула взглядом по его лицу, — Царапина почти сошла. Еще пара дней, и твой «героический» вид окончательно сменится на привычную смазливую мордашку, — усмехнулась она.   Парень непроизвольно коснулся скулы, когда-то багровая отметина от защелки шлема, оставленная в ту безумную ночь погони у мебельной фабрики, превратилась в тонкую, едва заметную полоску, его главная улика исчезала.   — Рано или поздно все заживает, Мэйфилд, — спокойно ответил он, сворачивая с главной дороги в Форест Хилз, — Даже если ты очень стараешься этого не замечать.   Парень припарковался у ее трейлера, но не заглушил мотор. Свет от приборной панели падал ей на лицо и оно казалось бледным и спокойным. Макс потянулась за скейтом, который лежал в ногах, задевая его плечо рукавом жесткой кожаной куртки, и Стив на секунду задержал дыхание от этого мимолетного контакта.   — Спасибо за доставку, — с легкой небрежностью бросила она, — Завтра в пять? Робин сказала, привезли новые лекарства, нужно будет провести инвентаризацию.   — В пять, — кивнул Стив, смотря на нее не сводя взгляда.   Девушка быстро вышла из машины, и в салон ворвался холодный вечерний воздух, но Стив не трогался с места, он смотрел в лобовое стекло, как она идет к крыльцу, ее хрупкая, упрямая фигура в этой широкой куртке брата, которая была ей на пару размеров велика.   «Любишь… — пронеслось в его голове, когда она остановилась у двери и на секунду замерла, прежде чем зайти внутрь, — Любишь, но боишься этого больше всего на свете. Прячешься за этими картонными стенами, за своим скейтом, за Джейком, который ни черта не видит дальше своего носа».   Стив с силой сжал руль до белых костяшек. Его опека, длившаяся целый год, пока она была слепой, превратилась в его собственную тюрьму. Он знал каждый ее шаг, чувствовал каждый ее страх, но сейчас, когда она смотрела на него своими зрячими голубыми глазами, он ощущал себя более невидимым, чем когда-либо.   Макс зашла в дом и закрыла дверь, он еще несколько секунд смотрел на тусклый свет, загоревшийся в ее окне, а затем резко включил передачу. Бордовая БМВ с тихим шорохом выехала с гравийной дорожки, направляясь в сторону его дома.     Стив припарковал машину возле своего подъезда, когда на часах было почти десять вечера. Будущая ночь в Хоукинсе выдавалась сухой и безветренной, но этот штиль только раздражал. Он поднялся к себе, не включая свет в прихожей, и долго стоял в темноте, слушая, как остывает его собственная жизнь. Харрингтон подошел к комоду и выложил ключи от бордовой машины на полированную поверхность. Металл тихо звякнул, и Стив долго смотрел на них, и в этом тусклом свете уличных фонарей ключи казались ему всем тем, что он пытался выстроить за последний год. Его опека над Макс, его «правильный» образ, его терпение. Он вспомнил, как она ушла в трейлер, бросив это короткое «спасибо за доставку».   И от всего этого внутри него лишь заворочалась тяжелая пустота. Ему было плохо так, что хотелось содрать с себя кожу и задышать полной грудью хоть на миг.   Стив начал переодеваться медленно, почти механически, он скинул светлую футболку, в которой был в приюте, и натянул другую, черную, сменил джинсы на более жесткие, черные, которые не пахли собаками и сеном от подстилок, и затянул шнурки на тяжелых ботинках. Когда он достал из ящика черную балаклаву и перчатки, его пальцы на секунду остановились. Это был не выбор, а инстинкт самосохранения от самого себя.   Он вышел из квартиры, оставив ключи от бордовой БМВ так и лежать на комоде, сегодня он не хотел быть водителем, сегодня он мечтал исчезнуть.   Старая заброшенная промышленная зона встретила его тишиной и привычным запахом кожи и мазута. В мастерской Торо горел приглушенный свет. Маркус сидел у верстака, лениво потягивая пиво, и, завидев Стива, лишь понимающе хмыкнул.   — Опять пришел, — пожилой мужчина кивнул на свободный стул, — Прошлый раз ты улетел в такой ливень, что я даже спрашивать ничего не стал. На тебе лица не было, Король Стив. Ты тогда выглядел так, будто с войны вернулся.   Харрингтон лишь прислонился к стене, скрестив руки на груди: — Город иногда требует перформанса, — негромко, но жестко, ответил он, вспоминая про то шоу в Форест Хилз для одного единственного зрителя, — Шериф Каллаган слишком расслабился, нужно было напомнить ему, что не все в Хоукинсе можно измерить скоростью его патрульных машин, — Стив слегка усмехнулся, — Я протащил их через промзону так близко к блокам, что они, наверное, до сих пор краску со стен соскребают.   — Весь город гудит, парень, — Торо глухо загоготал, качая головой, — Гаражи и мастерские только об этом и орут. Тебя теперь называют не иначе как Демоном, хотя для меня ты все тот же Король Стив, который лучше всех в этом штате понимает, как заставить железо петь и танцевать, — механик замолчал, внимательно вглядываясь в лицо Харрингтона, — Но сегодня ты пришел, похоже, не за славой. Тебя снова что-то грызет. Наша рыжая бестия из трейлера опять затянула узел?   Стив ничего не ответил, он лишь быстро отвел взгляд, чувствуя, как под кожей перекатываются желваки, ему не нужно было подтверждать это словами, Торо и так все видел и знал.   — Ладно, — мужчина покорно поднялся, пробираясь к щитку и снимая ключи и бросая их парню, — Иди. Он застоялся. Ждет тебя, соскучился.   Стив поймал ключи и медленно пошел в глубину ангара, там, под слоем тяжелого, пыльного брезента, скрывался его личный истребитель. Стелс стоял в тени, окутанный аурой скрытой угрозы, парень остановился в шаге от него, глядя на очертания байка под тканью, он положил ладонь на брезент, но не спешил его срывать, наслаждаясь этой последней секундой тишины перед тем, как окружающий снова взорвется ревом литрового мотора.   Больше немедля, Харрингтон потянул за край грубой тяжелой ткани, и та с сухим шелестом сползла на бетонный пол. В полумраке ангара проступил хищный, матовый силуэт, который поглощал свет немногих работающих ламп.   Стелс.    Его личный «черный» проект, собранный на базе японского гоночного байка Кавасаки, но измененный до неузнаваемости.   — Посмотри на него, — на выдохе с уважением горячо проговорил Торо, все еще не сдерживая восхищения от этой машины, и подошел ближе, опираясь плечом на железную балку, — В гаражах его уже окрестили «Матовым Чертом», парни заверяют, что видели, как ты прошел сквозь стену у мебельной. Говорят, Демон не пользуется дорогами, он их создает.   Стив снова ничего не ответил, а лишь медленно обошел байк, присев на корточки у заднего колеса. На матовом пластике обтекателя виднелась тонкая, длинная полоса — след от соприкосновения с бетонным блоком в ту самую ночь. Для любого другого это был бы просто дефект, но парень чувствовал эту царапину как ожог на собственной коже.   — Мы не зря потратили два месяца на эту краску, Маркус, — негромко произнес Харрингтон, касаясь пальцами поврежденного места, — В свете фар он выглядел как дыра в пространстве, ни единого блика, копы палили в пустоту, ловили руками голый воздух.   Стив выпрямился и взял с верстака набор ключей и начал по очереди подтягивать крепления. Это было их общее детище — Торо дал мощь и сварку, создав неубиваемый каркас, а Стив внес в проект свою дотошность механика-перфекциониста, он сам вымерял углы этих острых, «самолетных» обтекателей, чтобы на скорости за сто пятьдесят миль байк не вибрировал, а буквально прилипал к асфальту. Название «Стелс» приклеилось само, за сходство с военными истребителями-невидимками и за способность исчезать из вида раньше, чем патрульные успевали нажать на сирену.   — Ты его слишком любишь, Король, — заметил мужчина, наблюдая, как Стив аккуратно протирает кошачеобразные линзы передних фар, похожие на глаза затаившегося зверя, — Но он же тебя погубит. В нем нет страха, как и в тебе сейчас.   — Он, по крайней мере единственный, кто не врет мне, — Харрингтон лишь вздохнул, подтягивая трос, — Когда я кручу эту ручку, я точно знаю, что меня ждет…  С людьми все сложнее.   Парень взял небольшую баночку со специальным матовым составом и начал аккуратно затирать пальцами ту самую царапину на боку, он работал нежно и медленно, будто залечивая рану живому существу.   «Потерпи, приятель, — мысленно обратился он к Стелсу, — Скоро снова пойдем в туман, мне нужно, чтобы ты был идеальным. Ты — все, что у меня осталось настоящего».   Он продолжал ковыряться в деталях, проверяя натяжение цепи и герметичность патрубков, в тишине мастерской слышался только сухой лязг металла и тяжелое дыхание Стива Харрингтона, он не спешил выезжать, ему нужно было довести этого «Матового Черта» до совершенства, пока ноябрьская ночь за стенами ангара окончательно не кончилась. Для Торо этот гараж был святилищем, а Стелс — алтарем, к которому он подпускал только Стива. Пока Харрингтон возился с проводкой под обтекателем, механик открыл вторую банку пива и присел на край старого автомобильного сиденья, служившего здесь местным диваном.   — Слышишь, Стив, — Торо кивнул в сторону зашторенного окна, за которым спала промзона, — В пабе вчера только и разговоров было, что о Каллагане. Шериф, говорят, рвал и метал на той утренней летучке. Пообещал, что если поймает Демона, то лично заставит его сожрать свои же покрышки. Парни Джейка там тоже крутились, Гари говорил, что видел, как у байка из выхлопной трубы синее пламя било. Легенда растет, парень. Скоро тебя в святые великомученики дорог запишут.   Стив коротко усмехнулся, не отрываясь от работы, его пальцы, испачканные в темном масле, уверенно проверяли детали дальше,   — Синее пламя? Этот Гари всегда любил набрехать, это мы уже знаем, как минимум, после того раза, как эти два придурка сели мне на хвост и решили вкинуть понтов, — Харрингтон выпрямился, вытирая руки об тряпку, — На самом деле там все было гораздо проще, Каллаган просто не ожидал, что кто-то пройдет в тот узкий проезд, он думал, я заторможу, а я… Я просто закрыл глаза и доверился весу.   — Вот поэтому мои парни к нему и не подходят, — мужчина серьезно посмотрел на матовое «тело» мотоцикла, — Ты же знаешь, они пару раз пробовали его хотя бы из угла выкатить. Но Стелс, он же как живой. В нем столько дури, что, если у тебя в голове хоть на секунду промелькнет сомнение, он тебя размажет. Мои ребята — просто байкеры, Стив. Им нужно доехать из пункта А в пункт Б и не растрясти пиво. А ты… Ты его строил под свой страх. Ты единственный, кто чувствует, когда он собирается «взбрыкнуть», — Торо сделал глоток из своей жестяной банки и усмехнулся, — Ты не хозяин ему по бумагам, но ты единственный, кто с ним на одной волне… Не знаю, смогу ли я когда-нибудь продать его, наверное, нет… Это как реликвия.   Стив вздохнул, глядя на «кошачьи» фары, он понимал, о чем говорит Торо, этот байк был собран из обломков его собственных разочарований. Пока другие жили нормальной жизнью, он ночами пропадал здесь, выверяя каждый миллиметр, это не было крутостью, это было бегством от самого себя. Загнанный в угол Хоукинсом с вечным чувством вины, он создал машину, которая позволяла ему быть быстрее своих мыслей.   — Ты прав, обычным парням он не нужен, — тихо сказал парень, — Им есть что терять. У них дома жены, планы на отпуск… А у меня? Только этот гул в голове и Мэйфилд, которая смотрит сквозь меня и норовит, разве что, руку отгрызть, — Стив наконец-то закончил с креплением подножки и убрал инструменты в ящик.    Он еще раз протер руки, и после того, как окончательно промыл их под водой, достал из кармана свою черную балаклаву и одним движением быстро натянул ее себе на голову, оставляя видными только глаза. Затем он поднял с полки матово-черный шлем, чувствуя его привычную тяжесть в руках и посмотрел на мужчину.   — Ну что, Король Стив, — Торо поднял банку в приветственном жесте, — Демон выходит на прогулку?   Стив ничего не ответил, и лишь молча кивнул, надев шлем и защелкнул фиксатор. Раздался окончательный звук перехода из реальности в тень. Через секунду ангар наполнился низким, вибрирующим рыком мотора, от которого задрожали пыльные стекла.     Макс негромко захлопнула дверь трейлера, и спрыгнула с крыльца в ночную темноту. Внутри все горело от странной смеси стыда и злости на саму себя. Она курила достаточно редко и это было скорее баловство, неумелое и непутевое, но сейчас ей жизненно необходимо было занять чем-то руки и легкие. В пачке было пусто.   Она бросила скейт на кривой асфальт Форест Хилз и встала на доску, привычным, резким движением отталкиваясь и выезжая из парка. В ушах уже гремел плеер, Макс выкрутила громкость на максимум, чтобы тяжелые гитарные риффы забили навязчивое эхо собственного голоса.   «Я тебя люб…»   — Черт, — прошипела она в такт музыке, сильнее отталкиваясь ногой, и закрывая на несколько секунд глаза. Колеса скейта глухо стучали на стыках плит, до круглосуточной заправки было добрых полчаса пути вдоль шоссе, но зато это было единственное место в этой глуши, где можно было раздобыть курево после полуночи.    Холодный воздух бил в лицо, выбивая слезы, но Максин только прибавила скорости, ее трясло от воспоминаний о Хэллоуине, о том, как она, пьяная и беспомощная, вцепилась в Стива, почти признаваясь ему в самом страшном, в том, что он стал ее единственным якорем. Она ненавидела эту слабость, ненавидела то, как он опекал ее с тех пор, как Лукас Синклер уехал учиться, в очередной раз, когда Мэйфилд его просто довела своими едкими выходками, пока она была слепой, и как теперь, когда она видела, Стив Харрингтон все равно умудрялся проникать под ее кожу. Его опека, его бордовая БМВ, его слова — все это казалось ей ловушкой, из которой она так отчаянно пыталась выбраться.   «Ты просто тряпка, Мэйфилд, — думала она, пролетая мимо темных деревьев, — Сама надела на себя этот поводок. Сама позволила ему думать, что он тебе нужен».   Внезапно, сквозь плотный поток музыки в наушниках, она ощутила не звук, а толчок. Вибрация была такой мощной, что Макс на секунду потеряла равновесие на скейте, она инстинктивно соскочила на обочину, хватая доску за край, и обернулась. В следующую секунду мимо нее, на расстоянии вытянутой руки, пронеслось нечто угольно-черное, и как будто это не был мотоцикл в обычном понимании, это была хищная матовая тень, которая не отражала свет далеких фонарей, а буквально пожирала его. Две фары, как кошачий разрез глаз, мгновение проскользнули по ней ледяным светом, ослепляя. Поток воздуха, поднятый этим монстром, был такой силы, что Мэйфилд едва устояла на ногах, а ее волосы рыжие волнистые длинные дернулись, закрывая лицо.   Байкер даже не притормозил, а наоборот, стоило ему поравняться с ней, как он резко, почти панически переключил передачу. Мотор взревел на высокой, визгливой ноте, и мотоцикл в одно мгновение превратился в размытую черную точку.   Девушка стояла на обочине, тяжело дыша и чувствуя, как под подошвами ботинок все еще дрожит земля, а в нос ударил резкий запах жженой резины.   — Опять он… — выдохнула она, резко моргая и вытаскивая один наушник.   В голове мгновенно всплыла та дождливая ночь в Форест Хилз и яростный рык, от которого у нее попадали стаканы с полок, под окном, это был тот самый псих, тот самый Матовый Черт, за которым охотился Каллаган. Он пролетел мимо так быстро, будто испугался ее присутствия на пустой дороге, и скрылся в тумане за поворотом быстрее, чем она успела разглядеть хотя бы очертания того, кто сидел за рулем.    Макс еще долго смотрела вслед угасшим красным огням, чувствуя, как недавние мысли о Стиве и его «правильности» отступают перед этим диким, животным адреналином. Она снова встала на скейт, но теперь ее движения были механическими.           Стив выкатил Стелс из ангара, и матовая туша байка тут же растворилась в черноте ноябрьской ночи. В Хоукинсе Демона знали только по звуку и по обрывочным кадрам с полицейских регистраторов, он никогда не выезжал днем. Свет солнца убивал саму суть этого мотоцикла, превращая истребитель в просто дорогую игрушку. И днем не совсем можно было признать тот самый истребитель, который просыпался после ночи. Стелсу нужна была тьма, чтобы его глаза-фары горели по-настоящему хищно.    Он кружил по загородным шоссе уже около получаса. Скорость за сотню миль в час обычно помогала, но сегодня даже ледяной встречный ветер, который поднялся совсем недавно, не мог выветрить из головы образ Макс.   Харрингтон вел байк уверенно, почти инстинктивно закладывая его в повороты. Под этим зеркальным тонированным визором, он чувствовал, как его собственное лицо превращается в маску и ощущал кожей этот невидимый ошейник, который Мэйфилд затянула на его шее, и ярость от собственной беспомощности гнала его вперед.   «Я ведь знаю, Макс… — думал он, сильнее сжимая руль, — Я слышал, как дрожал твой голос на Хэллоуин, я видел, как ты смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю».   Он знал, что она любит его, но он также знал, что она боится этого признания больше, чем смерти. Она пряталась за цинизмом, за их отношениями без обязательств, за своим тупым дружком, — за всем, что могло бы отстрочить момент ее полного поражения. И Стив был готов ждать. Он верил, что даже его молчаливое присутствие и даже этот матовый монстр под ним в конечном итоге сломают ее оборону.   Парень вылетел на длинную прямую в сторону заправки, планируя сделать финальный круг, и уже собирался выкрутить ручку газа до упора, как вдруг две фары осветили в темноте одинокий силуэт на обочине.   До боли знакомая фигура на скейте. Растрепанные рыжие волосы, знакомая косуха Билли. И Стив почувствовал, как сердце екнуло, а затем пустилось вскачь. Паника накрыла его мгновенно.   «Маленькая дрянь… — взревел он про себя, инстинктивно пригибаясь к баку, чтобы максимально скрыть свой силуэт, — Что ты здесь делаешь?! Я тебя лично до двери довез, я стоял и ждал, пока ты зайдешь внутрь!»   Он не хотел, чтобы она видела его так. Не сегодня. Стив резко переключился на пониженную, заставляя Стелс выдать яростный, предупреждающий стон, он пролетел мимо нее на такой скорости, что его обтекатель едва не коснулся ее локтя. Харрингтон даже не оглядывался, боясь, что даже через зеркальный тонированный визор она почувствует его взгляд.   Как только Максин осталась позади, Стив заложил крутой вираж на разбитой грунтовке, едва не вписавшись в сосну, и резко затормозил. Сердце колотилось в горле, заглушая холостой ход двигателя. Он сорвал визор шлема, жадно втягивая ледяной воздух.   — Черт бы тебя побрал, Мэйфилд... — прошипел он, ударив рукой в перчатке по баку.   Он не мог просто уехать, оставить ее одну на ночном шоссе, Стив развернул байк и, удерживая обороты на самом минимуме двинулся назад, скрываясь за густой стеной деревьев, идущей параллельно трассе. Стелс теперь не ревел, он едва слышно рокотал, вибрируя под седлом, как затаившийся зверь.   Через просветы между стволами он увидел, как Макс докатилась до ярко освещенного островка заправки, но она была там не одна. К колонке, сверкая красно-синими огнями, плавно подкатил патрульный Шевроле шерифа Каллагана. Харрингтон замер в тени огромного дуба, окончательно заглушив мотор. В наступившей тишине он видел все как в кино — Максин стоит у киоска с сигаретами и газировкой, а из машины выходит помощник шерифа. Стив видел, как коп что-то спрашивает, активно жестикулируя и указывая в ту сторону, откуда только что прилетел байк. Парень сжал руль до хруста в суставах.   «Только не делай этого, Макс. Просто скажи, что ничего не видела, — молил он про себя, пока сердце стучало на пределе где-то в ушах»   Но Мэйфилд, вскинув подбородок в своей обычной дерзкой манере, вытянула руку и четко указала в сторону лесного поворота, куда он только что свернул.    Она сдала его.    Спокойно, уверенно, без тени сомнения. Сдала того самого «психа из Форест Хилз», который всего несколько минут назад едва не сбил ее с ног своим воздушным потоком.   — Нет, ну ты просто, маленькая дрянь... — Харрингтон горько усмехнулся под шлемом, — Ты все-таки выбрала закон, да?   Он видел, как патрульная машина тут же рванула с места, взвизгнув сиренами, и полетела в сторону леса, прямо туда, где он должен был затаиться, а Макс осталась на заправке, провожая копов взглядом, а Стив уже нажимал на кнопку стартера.   Теперь это была не просто прогулка, теперь это была охота, где Мэйфилд сама спустила на него псов. Стив немного выждал, пока сирены чуть стихнут, и двинулся следом за ней — лесом, тенями, продолжая свой «призрачный дозор». Он проводит ее до самого крыльца, даже если за его спиной будет выть весь полицейский участок.   Девушка катилась по разбитому асфальту, и ровный, гипнотический стук колес о стыки плит должен был успокаивать, но под ложечкой противно ныло. Она так и не закурила. Пачка лежала в кармане косухи нераспечатанной, после той черной вспышки на дороге и разговора с копом желание пускать дым как-то само собой испарилось. Макс вернула наушники на место, и тяжелый гитарный драйв снова заполнил череп, но теперь она не растворялась в музыке. Ей казалось, что за ее спиной, в этой пустоте, что-то изменилось. Она не снимала наушники — это было ее единственной защитой, ее способом сказать этому миру «отвали», но кожей, через грубую кожу куртки Билли, она чувствовала странный, давящий низкочастотный гул. Он не был слышен ушами, он вибрировал где-то в позвоночнике.   Стив вел Стелс по лесной просеке в пятидесяти метрах от шоссе, он даже выключил фары, доверившись интуиции и скудному свету луны. Двигатель работал на самых низах, на грани того, чтобы заглохнуть, но парень буквально ювелирно дозировал газ, чтобы не выдать себя ревом.   — Маленькая, глупая паршивка, — шептал он, ругаясь себе под нос, под шлемом, не сводя глаз с ее удаляющегося силуэта, — Ну куда ты поперлась одна во втором часу ночи? Ты хоть понимаешь, что в этом тумане тебя не увидит даже грузовик, не то что, какой-нибудь пьяный придурок?   Его трясло от этого парализующего страха за нее, который за год опеки стал его второй натурой. Для Стива Хоукинс перестал быть домом, потому что теперь это была территория засады. За каждым кустом ему мерещилась тень Изнанки, а за каждым поворотом — реальная, человеческая угроза. Он видел, как она беззащитна в своем упрямстве, как эта огромная куртка болтается на ее худых плечах, пытаясь скрыть то, что она всего лишь девчонка, которой чертовски страшно быть одной.   Он видел в зеркалах отблески сирен. Каллаган рыскал где-то у лесопилки, поверив ее наводке. Стив злобно усмехнулся. Она сдала его, даже не моргнув глазом. Послала копов прямо по его следу, и все равно он продолжал красться за ней тенью, охраняя ее путь, как верный пес, который не умеет обижаться на удары.   «Я отвезу тебя куда ты захочешь, клянусь, я вывезу тебя из этого болота, где ты вынуждена сама покупать себе сигареты в полночь, чтобы не сойти с ума, — думал он, чувствуя, как Стелс под ним недовольно урчит, требуя скорости, — Но сейчас просто доедь уже до дома. Пожалуйста».   Когда впереди показались тусклые огни въезда в Форест Хилз, Стив плавно притормозил в густой чаще деревьев. Он замер, не глуша мотор, и смотрел, как Максин спрыгивает со скейта у ворот, берет доску подмышку и, ни разу не обернувшись, идет к своему трейлеру. Она выглядела такой беззащитной и одинокой, когда на нее упал свет единственного уличного фонаря.   Парень ждал, пока за ней закроется дверь, он ждал, пока в ее окне вспыхнет и погаснет свет. Только тогда он позволил себе глубоко выдохнуть, чувствуя, как пальцы в перчатках затекли от напряжения. Его дозор был окончен. Теперь пришло время разобраться с Каллаганом.   — Ну что, шериф Каллаган, — прошептал Стив, опуская зеркальный тонированный визор, — Сейчас посмотрим, как ты усвоил прошлый урок, — он резко с вызовом нажал на кнопку стартера.    В лесной тишине Стелс не просто завелся, он будто взорвался. Фары прорезали туман ярким светом, и парень, не жалея резины, рванул с места, вылетая из лесной чащи прямо на шоссе, в нескольких метрах перед патрульной машиной.   Копы среагировали мгновенно, вспыхнули красно-синие огни, взвыла сирена, нарушая сонную тишину Форест Хилз, Стив видел в зеркалах, как Шевроле Каллагана присел на задние колеса, бросаясь в погоню.   «Давай, дави на газ, старик, — Стив нагло ухмыльнулся, переключаясь на третью, — Покажи мне, на что способна твоя государственная гордость».   Это не был побег, это был акт возмездия за прошлый раз. Харрингтон вел байк так, будто хотел выплеснуть в этот асфальт всю свою горечь от того, что его любимая девушка только что сдала его полиции. Он летел к промышленной зоне, входя в повороты на такой скорости, что подножка Стелса выбивала искры, чертя по асфальту огненную линию. Дождь, начавшийся в этот момент, только добавил азарта. Стив чувствовал, как байк скользит, как металл борется с водой. На подъезде к мебельной фабрике он увидел вторую машину копов, перекрывавшую дорогу.   — Опять этот трюк? — Стив посмотрел назад, вспоминая, что в прошлый раз, они тоже привели его именно сюда.   Он затормозил лишь на секунду, обернувшись к полицейским только для того, чтобы позлить их еще больше и сделать свой уже «фирменный жест». Харрингтон усмехнулся под шлемом и отсалютовал им двумя пальцами от визора.    Зная эту местность как свои пять пальцев, Харрингтон в последний момент резко вошел в поворот вправо, уходя на узкую погрузочную рампу, копы за ним не рискнули, их тяжелая машина просто перевернулась бы. Стив молниеносно пролетел по бетонному карнизу, в пяти сантиметрах от стены, чувствуя, как адреналин вымывает из него всю слабость. Парень вылетел с другой стороны складов, оставив позади вой сирен и скрежет тормозов. Харрингтон крутанул ручку газа до упора, заставляя Стелс выдать оглушительный, победный рык, который эхом разнесся по всей округе. Каллаган остался где-то там, в тумане, безуспешно пытаясь сообразить, куда исчезла «матовая тень».   Через десять минут все было кончено, Стив уже сбавил скорость на подъезде к гаражам Торо. Адреналиновый шторм внутри утих, оставив после себя лишь усталость и странное спокойствие, он ехал на малых оборотах, почти бесшумно, слушая, как остывает его «Черт».   В Хоукинсе снова стало тихо. Демон ушел в тень, оставив полицию с пустыми руками. Харрингтон закатил байк в ангар. В мастерской Торо царила густая тишина, нарушаемая лишь редкими стеканиями капель воды со Стелса.   Парень медленно стащил шлем, а затем и балаклаву. Волосы были мокрыми от пота и конденсата, а лицо бледным, с лихорадочным румянцем на скулах, он стоял, прислонившись лбом к холодному матовому бензобаку, и слушал, как внутри него затихает буря. Ливень за стенами ангара перешел в нудную изморось.   — Ты сегодня превзошел сам себя, парень, — механик вышел из тени, протягивая ему чистое полотенце, — Каллаган будет искать Демона еще месяц, не меньше. Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не просто ушел от них. Ты их уничтожил.   Харрингтон выпрямился, вытирая лицо, он посмотрел на свои руки и костяшки пальцев такое ощущение, что они треснули от напряжения, а ладони все еще вибрировали от яростного ритма литрового мотора.   — Я просто перестал играть по их правилам, Торо, — негромко с хрипом, тяжело дыша, ответил он, — В этом городе все слишком привыкли, что Стив Харрингтон всегда нажимает на тормоз вовремя. Сегодня я забыл, где находится это, — усмехнулся Стив.   Он набросил брезент на «Матового Черта», и кошачьи фары скрылись под грубой тканью, оставив после себя лишь фантомный блеск. Парень знал, что этот байк — его единственная честная часть, его крик, его боль и его единственная власть над миром, который так старательно пытался его приручить.   — Знаешь, — мужчина прищурился, глядя на Стива, — Рано или поздно тебе придется показаться ей таким. Ты не сможешь вечно возить ее на своей бордовой БМВ и делать вид, что тебя беспокоит только уровень масла.    Стив лишь многозначительно посмотрел, но не ответил, он молча снял перчатки и расстегнул свою куртку, и пошел к выходу.   Через час парень уже стоял в своей ванной, он смывал с себя копоть. Зеркало запотело, и когда он протер его рукой, на него взглянул уже «правильный» Стив, ухоженный, чисто выбритый, в свежей светлой футболке. Царапина на скуле была почти незаметна под светом ламп, но он-то знал, что она там. Как клеймо.   Он вышел в гостиную и посмотрел на часы. Сегодня опять нужно было ехать в приют, где Стив Харрингтон снова наденет этот невидимый ошейник и снова будет слушать язвительные подколы Макс Мэйфилд, смотреть, как она крутит на пальце локон своих волос и молча сносить ее холодную дистанцию. Он будет «безопасным» и будет спокойным, будет тем, за чьей спиной она может прятаться от своих кошмаров, но внутри него, где-то глубоко под ребрами, теперь всегда будет жить этот низкий, утробный рокот.   Стив подошел к окну и посмотрел на дорогу, ведущую к Форест Хилз. Он понимал, что их время на исходе и чувствовал, что скоро наступит этот момент, когда городская легенда и реальность столкнутся нос к носу на каком-нибудь случайном перекрестке. Он был готов к этому.   «Жди меня, Мэйфилд, — подумал он смотря в окно, — Скоро ты все увидишь, и поверь, в этот раз я не дам тебе спрятаться».   Понимая, что сегодня он снова будет играть роль ее персонального ангела-хранителя, ворчать из-за дряхлого дребезжащего байка Джейка, на котором эти двое снова уедут в закат и довозить ее до дома, парень чувствовал как под этой светлой футболкой теперь билось сердце Демона, который наконец-то попробовал и больше не собирался сидеть на цепи.   Его колючая, невыносимая принцесса в огромной косухе своего брата думала, что управляет этой игрой. Она искренне верила, что может дозировать его присутствие в своей жизни, как горькое лекарство. Но Стив больше не хотел быть лекарством, он хотел быть ее единственной зависимостью.   «Ты сама этого захотела, Макс. Ты кричала, что тебе скучно с правильными мальчиками, что ж, Мэйфилд, пристегнись покрепче. Будет интересно. Потому что, когда мы встретимся, назад пути уже не будет. Твоя броня, которой ты так старательно от меня отгораживаешься, будет уничтожена».   Король Стив начал возвращать себе право на трон, а Демон нашел свою новую цель. И теперь это был лишь вопрос времени, когда Хоукинс содрогнется от их общего взрыва.