Начало представления

День карнавала, день тёплый, солнце сияет и греет спины и лица людей. В выходной день все стараются отдохнуть по полной: кто дома, кто гуляет, а кто на карнавал пошёл. Дети были в восторге от игр и наград, они с радостью ели конфеты, сладкую вату, попкорн и другие вкусности, которые не каждый день увидишь дома. Небольшой яркий шатёр цирка виднелся посреди карнавальной зоны. Все веселились, дети смеялись и с улыбками до ушей и восхищением выходили из шатра, день выдался как в хорошей сказке, но, увы, он не вечен — стало темнеть, и люди уходили домой, стало немноголюдно. Уборщики старались быстрее убрать мусор, не заглядывая в щели и под киоски. На земле виднелись пятна от растаявшей сладкой ваты и разлитой газировки. А как стемнело — вообще ни души: закрытые киоски, мусор, потерянные игрушки. В воздухе витал запах былого веселья, сладких конфет, такой же сладкой, но вредной газировки и еды, от такого есть захотелось. Стало прохладно. Ночью стали подтягиваться иные представители общества, усталые от жизни, но с интересом в глазах от грядущего "веселья". Богачи и состоятельные люди стали заходить уже в тусклый шалаш цирка, взрослые, у которых мамино молоко ещё не обсохло на губах, присоединились к первым, и в конце концов подтянулись подростки, возомнившие себя бесстрашными и взрослыми для таких мероприятий. По карнавальной зоне прогуливалась небольшая группа из подростков предвыпускных классов, их было пятеро, не больше. Один из них был позади — мелкий и тощий, его чаще называли "солнышком" из-за его рыжих волос и веснушек, которые осыпали его лицо и тело. — Йо, Сак, пошли туда, куда эти свины идут? Там стопудов чёт интересное! — парень из компании подхватил своего друга за шею, он сделал это так грубо, что шея ноюще потянула. Парнишка чуть согнулся, неприятное ощущение тяжести навалилось на плечи. — Я не уверен, что нас пустят... Мы ещё не... — его перебили быстрее, чем он смог закончить фразу. Голос с издевкой выдал скрежущее сердце "зассал?", вызывая тихие насмешки с компании. Исаака будто током дёрнуло, гордость не позволяла так насмехаться над собой. Иронично, конечно, ведь эти же парни частенько дразнили и глумились над кудрявым, повод не нужен — он всегда найдётся. — Я? Зассал? — он нервно засмеялся, но голос чуть дрогнул. — Не говори глупостей! — парень нахмурился и с задетой гордостью пошагал первым к этому цирку. Сзади парни хихикнули и пошли за ним, не позволяя рыжему и шанса на побег. Внутри было тускло, разбросана еда после детей и взрослых, потерянные украшения, детские игрушки. Все сели на свои места: богачи впереди сцены для лучшего вида, подростки и остальные уже расположились по остальным местам. Исаак со своими приятелями сел ближе к середине, хороший вид, если бы мужчина спереди был чуть менее жирным. Представители высшего класса говорили о своём: нудной роскошной жизни, бизнесе, деньгах, ежедневных богатых и взрослых заботах , а подростки шутили о состоятельных свиньях, о том, что будет тут происходить, о школе, обо всём, о чём им только слов хватит. Дразнились, толкали друг друга, тем самым задевая соседей со всех сторон. Они явно не знали, куда пришли, это ведь глупая шутка, просто проверка на смелость, то же самое, как пойти в заброшку с "приведениями" глубокой ночью. Вдруг свет погас, пара человек охнули и тихо взвизгнули от неожиданности, по телу Исаака пробежались мурашки, заставляя волосы по всему телу встать дыбом и вызывая рефлекторное желание вцепиться в ручки кресла. Спустя пару секунд заиграла привычная для цирка музыка, и вдруг прожектора направили свой яркий свет на силуэт, стоящий посреди арены. Черноволосый смуглый мужчина в очках, красивые зелёные глаза переливались на свету золотистым блеском, ухоженная одежда подходила ему к лицу и телосложению — "идеальный" человек. Вдруг его бархатный и ровный голос заговорил. — Дамы и господа! Приветствую вас всех... — он специально тянул, сохраняя небольшую интригу. — В цирке уродов! — мужчина снял свой чисто чёрный цилиндр и поклонился публике, выражая уважение. Все стали хлопать, приветствуя его в ответ, во время его речи подтягивались обычные социальные фрики, становясь и показывая свои особенности напоказ зрителям, подростки смеялись с них, говоря шутки в их сторону. Карлики, гиганты, сиамские близнецы, женщины с волосатым лицом как у льва, инвалиды без конечностей и с мутациями в теле — это всё выглядело необычно, волшебно, но слишком обычно для этого места. После аплодисментов они скрылись, ведущий выпрямился и пригласил на сцену двоих силачей, оба надуты как шары, казалось, ещё немного — и они лопнут. Во мгновение ока на арене появилась парочка тяжёлых гирь и штанга, мужчина исчез, и представление началось. Первый силач поднял две гири неимоверной массы, другой взял штангу и запросто её поднял, раза три уж точно. Следующее их действие заставило публику открыть рты настолько широко, насколько это было возможно: второй "шар" со штангой на плечах встал на одно колено, позволяя первому забраться ему на плечи, после мужчина встал с колен и с лёгкостью поднял штангу со вторым силачом, было поразительно. Рядом с Исааком послышался шёпот. — Та у них стопудов надуто всё, я такое в видосах видал, и они сами тоже надутые. — смешок, а после им шикнула женщина в возрасте. В голове лишь вопрос: правда ли это или, как ребята и говорили... иллюзия для маленьких детей. Где-то справа послышалось тихое "я так же могу, просто мне лень" — явное враньё. Следующими на сцену вышли маленькие противные крысы, маленькие твари, разодетые как маленькие человечки. Несколько женщин и подростков закричали от страха, по телу Исаака пробежали мурашки от противных грызунов, лишь представление, как они заползают тебе под одежду, заставляло кровь застывать в жилах и испытывать чистый страх, до чего же они противные! Но не успели все опомниться, как они стали выступать как настоящие акробаты, запрыгивали на шары и вытворяли похлеще профессионалов. Всё шло по плану, и мужчине на сцене это нравилось, восторг перемешан с любопытством, скоро будет коронный номер... Дальше на арену вышли клоуны, но в них было что-то не так. У одного губы тянулись вверх до ушей, и весь рот был в крови вместо нормального грима, а у другого улыбка смотрела в противоположную сторону, его уголки губ тянуло что-то вниз, и он постоянно плакал, от такого кожу стягивало. Исаак потёр себя по лицу, пытаясь прогнать это неприятное чувство, кажется, даже от такого зрелища волосы на теле дыбом встали, а второй постоянно смеялся. Одежда была немного изношенной, фокусы не такие невинные, как в обычном цирке. Весёлый достал револьвер из своего рта, крутанул барабан и нацелился на грустного. — Четыре заполненных заряда из пяти! Выживи или умри! — противный голос вперемешку с скрежущим хохотом раздался по помещению, все замерли, так точно не должно быть... где дебильные фокусы? Тупые шутки? Где это всё? По телу Исаака пробежались мурашки, противные мурашки, от которых волосы на руках и ногах стали тянуть, стало страшно, сердце заколотилось сильнее, такого быть точно не должно! А как же фокус с бесконечными тканями, связанными в верёвку? Только от представления, что сейчас может случиться непоправимое, у парня закружилась голова и сбилось дыхание. Весельчак снял пистолет с предохранителя, прижал дуло револьвера ко лбу грустного и нажал без колебания на курок. Громкий бах — и тело грустного клоуна упало замертво, что-то тёплое попало на лица зрителей первого ряда, противно. Все дрогнули, поверить не могли, это шутка какая-то? Стало страшно вдвойне, кто-то в обморок упал, у кого-то слёзы на глазах навернулись, кто-то приглушённо закричал в руку от увиденного. Сердце сходило с ума, зачем? Зачем только сюда пришёл? Зачем согласился? Лучше бы слушал ругань родителей! Лучше бы был дома и терпел пьянки взрослых, чем всё это! — Не повезло! Какая жалость! — клоун взглянул на публику, его взгляд был безумный, без капли здравого смысла, все резко замолчали. Он засунул револьвер обратно себе в рот, медленно, будто бы оттягивал момент, давая зрителям насмотреться, и затем положил свои большие ладони себе на щёки. — Что же делать? Надо позвать господина конферансье! Давайте вместе! — клоун стал звать мужчину. Люди не сразу стали звать ведущего, атмосфера давила, кого-то от этого всего даже стошнило, кто-то дрожащим голосом стал звать ведущего, боясь, что следующей жертвой окажется кто-то из зала, после подключились и другие. Мёртвое тело второго клоуна кровоточило на полу, пуская большие лужи крови, завоняло железом и чем-то неприятно тяжёлым и липким. Кажется, Исаак даже заплакал, ему не хочется быть тут, он хочет уйти сейчас же, будет выглядеть это глупо или нет — ему всё равно, но тело как назло не поддаётся, будто бы кто-то сковал его, его стало тошнить и трясти, навязчивое чувство, что на него кто-то смотрит. Руки, как и всё тело, вспотели, парнишка весь дрожит от страха, ещё немного — и он обмочится от ужаса, что-что, но даже пьяный отец не такой страшный, как это всё. Спустя мгновение появился и мужчина, клоун своим противным и моментами писклявым голосом рассказал, что второй испытал неудачу и его надо воскресить. Ждать долго не пришлось, тело умершего вдруг стало содрогаться в конвульсиях, он неестественно встал, его мёртвый взгляд был направлен на зрителей, он помахал всем, а после неестественно поклонился с весёлым клоуном, откуда-то взялись яркие блёстки, которые осыпали пол перед клоунами. Они ушли с арены, но кровь никто так и не убрал. Тишина, каждый ощущал чужое судорожное дыхание, запах пота и кровь смешались, кто-то стал тихо истерически смеяться и хлопать, надеясь, что это спасёт их жизнь, спустя время к нему подключились и другие. Тело Исаака так и не поддавалось, его будто бы приковали к этому чёртовому месту! Мужчина довольно облизнулся, поправил свою одежду, он сверлил мальчишку взглядом, его спокойная улыбка сияла ярче и чище всего в этом помещении. Вот и настал о время десерта в этом убогом месте...