Пульс под кожей

Думаешь, Каспер потерялся? Он ведь, не мог провалиться сквозь землю? - Пери и Иреп, сидели у него в комнате, фей, уже достаточно хорошо ходил, для того, чтобы спускаться по дому, но помощь Анти - Фея, ему была всё ещё нужна. - как знать? Как знать? Сначала Дакота, теперь Каспер - Анти фей, стоял у окна и курил, хотя Пери неоднократно просил его не дымить туда. Бедный Сэмми, Каспер такой маленький, не передать словами его горе - фей уткнулся лицом в подушку Иреп, бросив окурок куда - то, оторвался от окна и подошёл к Пери. - Эй, Пуфи, чего расклеелся? - он любил в шутку, называть его прошлым именем. З..заткнись, я..я не Пуф...больше... - Пери, швырнул в него, лишнюю подушку, с такой силой, что Анти - Фей упал на задницу. - ты совершил преступление, '' Пуфи" и тебя надо наказать - с этими словами, губы Ирепа, накрыли губы Пери - И..Иреп, родители...они могут прийти - если отец, ещё более менее, поимёт ситуацию, то вот мама... - ах, да...- Иреп пальцами указал на дверь и та защёлкнулась на замок - теперь нам никто не помешает, феёныш...мерзкий феёныш - Иреп, зайгрывал с Пери, кусая того в шею, попутно разрывая рубашку, прижимая того к комоду. Сказал не менее мерзкий анти фей - после этих слов, Пери, поцеловал его в губы. - от тебя пахнет корицей, как мерзко - анти фей, стал спускать со своего коллеги штаны. А ты пахнешь сырой землёй и могилой...не менее мерзко, скажу тебе - каждый шёпот его фей - коллеги, сводил анти - фея с ума - Значит, сырой землёй? Хорошее сравнение, спасибо - Иреп, запустил руку, своему коллеге, между ног и нащупав там, нехилых размеров член, стал водить им туда сюда, заставляя Пери, сьёживаться. Чёрт, возьми его...я хочу, чтобы ты сделал нам обоим " хорошо" - фей, еле пищал, боясь что услышат родители. - Правда хочешь? Учти, я жёстко могу оттрахать тебя, однако есть одно НО... ты никому не будешь принадлежать, только мне, уяснил? - анти фей, наклонился к его уху и прошептал. - да...понял..хочу...я хочу тебя.. Комод жалобно скрипнул, когда Пери всем весом навалился на его резную поверхность, пальцы вцепились в дерево так, что ногти побелели. Иреп хмыкнул, ощущая, как под его ладонью пульсирует жилка на шее фея — быстро, испуганно, жадно. — Значит, хочешь, чтобы я сделал тебе хорошо? — анти-фей провел языком по мочке уха Пери, чувствуя, как тот дрожит. — Тогда заткнись и слушайся. Ни звука. Пери закусил губу до крови, когда пальцы Ирепа сжались вокруг его члена сильнее, двигаясь в медленном, мучительном ритме. В комнате было слышно только прерывистое дыхание и шорох ткани — рубашка фея уже висела лохмотьями, обнажая бледную кожу, покрытую мурашками. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, — прошептал Иреп, другой рукой сжимая бедро Пери, заставляя его раздвинуть ноги шире. — Смотреть на тебя, такой правильный, чистый… а под этой маской ты такой же грязный, как я. Пери всхлипнул, когда его развернули лицом к комоду, прижимая грудью к холодному дереву. Зеркало напротив отражало их обоих — растрепанного фея с расширенными зрачками и анти-фея, чья ухмылка была хищной, голодной. — Иреп… — выдохнул Пери, когда рука анти-фея скользнула ниже, к его ягодицам, сжимая их до синяков. — Что, Пуфи? — Иреп наклонился, кусая его лопатку. — Уже передумал? Боишься, что мамочка войдет и увидит своего маленького феечка с членом анти-фея в заднице? — Заткнись, — прошипел Пери, но в его голосе не было злости — только отчаянное желание. — Просто… сделай это. Иреп рассмеялся — низко, гортанно. Он вытащил из кармана маленький флакончик с маслом и щедро полил им пальцы. — Как скажешь, милый. Но кричать не советую. Первый палец вошел легко — Пери был уже влажным от пота и смазки. Второй заставил его выгнуться, вцепиться в комод так, что дерево треснуло. Третий — и фей уже не мог сдерживать стоны, задыхаясь, вжимаясь лицом в поверхность. — Пожалуйста… — сорвалось с его губ. — Пожалуйста — что? — Иреп замедлился, дразня, играя с ним. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнул Пери, почти плача от напряжения. — Внутри. Сейчас. Иреп убрал пальцы, и Пери почувствовал, как горячая головка члена анти-фея упирается в его вход. Мгновение они оба замерли — и затем Иреп вошел одним резким, глубоким толчком. Пери закричал бы, если бы Иреп не зажал ему рот ладонью, вбиваясь в него жестко, ритмично, заставляя комод скрежетать по полу. Зеркало дрожало, отражая их слияние — два тела, одно движение, одно дыхание. — Ты мой, — прошептал Иреп, вгрызаясь в его плечо, кончая глубоко внутри. — Теперь ты навсегда мой, гребаный феёныш. Иреп замер, чувствуя, как от этого шёпота — «я хочу тебя» — по спине пробежала дрожь, острая, как лезвие бритвы. Он прикусил мочку уха Пери, сдавив зубами до хруста хряща, и тот выгнулся дугой, вцепиваясь пальцами в его плечи так, что ногти — даже сквозь ткань — оставили, наверное, кровавые полумесяцы. — Глупый, — выдохнул Иреп, отстраняясь лишь на миллиметр, чтобы взглянуть в глаза. В полумраке комнаты зрачки фея расширились, заполнив почти всю радужку, и это было красиво. Мерзко и красиво, как цветок, проросший сквозь трещину в надгробной плите. Он рванул воротник рубашки Пери вниз. Пуговицы — белые, перламутровые — брызнули в стороны: одна ударилась о зеркало на стене, оставив паутинку трещины, другая закатилась под кровать, третья исчезла в ворохе одеял на полу. — Кожа у тебя теплая, — шепнул Иреп, проводя ладонью по груди фея, от ключицы вниз, к животу. — И пахнешь ты этой своей проклятой корицей, вишней… чем-то сладким. Меня тошнит от тебя. — Меня тошнит от запаха могил, — выдохнул Пери в ответ, — но я всё ещё здесь. Иреп усмехнулся, резко развернул его, прижал лицом к прохладной стене. Руки Пери, упершись в обои, нащупали неровность штукатурки. Анти-фей дышал ему в затылок часто и жарко, медленно оглаживая пальцами позвонки, спускаясь всё ниже. — Ты дрожишь, феёныш, — пальцы скользнули под ткань трусов, сжали ягодицу так сильно, что Пери всхлипнул, ударившись лбом о стену. — Или боишься, или хочешь. — Хочу, — выдохнул тот, зажмурившись. — Чёрт тебя дери, Иреп… да. Из коридора донеслись приглушённые голоса — родители Пери, вернувшиеся с прогулки, что-то обсуждали на кухне, и звон тарелок, и лёгкий смех матери резанул по натянутым нервам. Иреп же, не обращая на это ни малейшего внимания, вылил себе на ладонь немного лубриканта, согрел его дыханием и медленно, мучительно медленно — на грани пытки — начал вводить один палец, слушая, как сбивается дыхание фея. — Тише, — он почти невесомо поцеловал влажную шею Пери. — Если хочешь кричать — кусай губы. Я хочу слышать, как ты сходишь с ума, но тихо. Чтобы только я. Тело под ним дрожало, как натянутая струна, и Иреп, входя глубже, чувствовал, как этот мир — комнатка с дурацкими плюшевыми феями на полках, с пошлыми розовыми обоями — рушится, плавится, стекает по стенам воском, и на сцену выходит что-то первобытное, голое. Иреп добавил второй палец, и Пери втянул воздух сквозь стиснутые зубы — тонко, по-звериному, упираясь лбом в стену так сильно, что на обоях осталось влажное пятно от его дыхания. Из коридора донесся голос матери: «Пери, ты дома? Мы купили те那些 пирожные с заварным кремом», и фей замер, превратившись в камень, но Иреп лишь усмехнулся ему в затылок, двигая пальцами быстрее, нажимая глубже, ища ту точку внутри, от которой ноги становятся ватными. — Ответь ей, — шепнул он, размазывая слюну по позвонкам Пери языком. — Скажи, что занят. — Я… дома! — голос фея сорвался на середине слова, когда пальцы анти-фея нашли простату и надавили — влажно, точно, безжалостно. — Я позже выйду! Шаги в коридоре затихли. Дверь в спальню была закрыта, но не заперта — щель между косяком и полотном шириной в палец, и любой звук мог выдать их с головой. Иреп вытащил пальцы, игнорируя сдавленный всхлип Пери, и, перехватив его за бедра, рванул ткань трусов вниз — до середины бедер, чтобы стягивать потом было мучительно долго. — Нагнись ниже, — приказал он, и фей послушался, прогнув поясницу, прижимаясь грудью к стене, выставляя задницу. Это было унизительно — стоять так, почти голым, пока в коридоре звякают чашки и отец Пери включает новости, а Иреп пристраивается сзади, проводит головкой по скользкой от смазки коже, дразня, не входя. — Ты первый, кто видит меня так, — выдохнул Пери, и голос его дрожал. — И последний. Иреп вошел одним толчком — глубоко, сразу на всю длину, разрывая Пери изнутри, заставляя его закричать в собственное предплечье, закусив кожу до крови. Стена под ладонями фея поехала: картины в рамках жалобно звякнули, и с полки упала статуэтка — фарфоровый единорог, разбившийся на три части. — Какая разница, кто будет последним? — Иреп начал двигаться, ритмично, глубоко, вколачивая Пери в стену с каждым толчком. — Ты весь мой прямо сейчас. Плевать, что будет завтра. Он переплел свои пальцы с пальцами фея, прижав его ладони к штукатурке, и ускорился, чувствуя, как податливое тело под ним дрожит, сжимается, как влагалище — горячее, тесное, идеальное. Пери мычал что-то бессвязное в руку, и слюна текла по его запястью, капая на пол, а Иреп вбивался в него снова и снова, чувствуя, как собственное дыхание сбивается, как мир за пределами этой комнаты и этого тела перестает существовать. Иреп замер на мгновение, удерживая Пери на грани — член глубоко внутри, пульсирующий в такт бешеному сердцу фея. Сквозь тонкую стену было слышно, как мать Пери ставит чайник на плиту, напевая старую песню из своего детства. — Не смей кончать, — прошептал Иреп, стискивая бедра Пери так, что на бледной коже останутся синяки — синие отпечатки пальцев анти-фея, словно клеймо. — Я не разрешал. Пери всхлипнул, утыкаясь лбом в стену, дрожа всем телом. Его член стоял твёрдо, ударяясь о шершавую поверхность при каждом толчке Ирепа, оставляя на обоях мокрый след предэякулята. Из горла вырывались гортанные звуки, больше похожие на скулёж раненого зверя, чем на стоны. — Иреп… пожалуйста… — голос сорвался, превратившись в хрип. — Я не могу… — Можешь, — Иреп замер, не выходя, оставляя член в фее, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются в мольбе вокруг него. Он наклонился, куснул мочку уха Пери, прошептал прямо в раковину: — Скажи, чей ты. — Твой, — выдохнул Пери, почти беззвучно. — Громче. — Твой! — крикнул фей, и в этот же момент из коридора донеслось: «Пери, с кем ты разговариваешь?» Кровь отлила от лица Пери, и он замер, даже дышать перестал. Иреп же, напротив, начал двигаться — медленно, невыносимо медленно, почти выходя и снова входя, смакуя страх и возбуждение, смешанные в теле фея в один коктейль. — Всё нормально, мам! — выкрикнул Пери, и голос его звучал почти ровно, несмотря на то что Иреп в этот момент двигался особенно глубоко, задевая ту точку, от которой искры сыпались из глаз. — Я по видеосвязи с другом! Иреп усмехнулся и, не выходя, перевернул Пери на спину, укладывая его на холодный пол. Глаза фея расширились — мутные, полные слёз и похоти. Иреп взгромоздился сверху, раздвинул ноги Пери шире, закидывая его лодыжки себе на плечи, и вошёл снова — под новым углом, так глубоко, что казалось, достаёт до самого горла. — Ты врёшь так сладко, — прошептал Иреп, двигаясь быстрее, вколачивая Пери в паркет. — Теперь кончи для меня. Пери выгнулся дугой, запрокинув голову, и его голос разнёсся по комнате — громкий, надрывный, заполнивший всё пространство между стенами. Семя брызнуло на живот и грудь, смешиваясь с потом, и Иреп кончил следом, глубоко внутри, чувствуя, как последняя искра контроля гаснет, оставляя только влажное тепло и пульсирующую пустоту. Пери лежал на холодном полу, чувствуя, как сперма медленно вытекает из него, смешиваясь с потом на внутренней стороне бедер. Иреп не спешил подниматься — нависал сверху, тяжело дыша, и пальцем размазывал каплю спермы по груди фея, словно художник, смешивающий краски на палитре. — Мама зовет пить чай, — прошептал Пери, и в голосе его дрожала не только слабость, но и какой-то болезненный восторг. Иреп улыбнулся — медленно, хищно, обнажая слишком белые зубы. Он наклонился и лизнул соленую кожу фея, проводя языком от ключицы до соска, заставляя Пери вздрагивать. — Иди, — шепнул анти-фей, вставая и поправляя одежду. — Я подожду. У тебя десять минут. Пери поднялся на дрожащие ноги, пытаясь привести себя в порядок. Сперма все еще сочилась по ногам, и он зажал бедра, стараясь не испачкать джинсы. В зеркале прихожей мелькнуло отражение — растрепанный, с покрасневшими глазами, с засосом на шее, который тщетно пытался скрыть воротником. Чайная комната пахла мятой и баранками. Мать сидела за столом, подперев щеку рукой, и смотрела новости по маленькому телевизору в углу. Пери сел напротив, стараясь держать спину прямо, но каждый мускул ныл, внутри все горело, а между ног саднило от грубых толчков Ирепа. — Ты бледный, — заметила мать, пододвигая чашку. — Опять не спишь ночами, да? Пери кивнул, боясь заговорить — голос мог предательски сорваться. Он поднес чашку к губам, и пар обжег лицо. В этот момент телефон завибрировал в кармане. Доставая его, Пери увидел сообщение: «Считаю минуты. Представляю, как чай стекает по твоему горлу, а под столом ты раздвигаешь ноги. Скажи, что я тебе нужен, пока мама не видит.» Пери закусил губу до крови, чувствуя, как член начинает твердеть снова, зажимаясь в джинсах. Он поднял глаза на мать — она что-то рассказывала о соседях, не замечая его состояния. Капли пота выступили на лбу, и Пери залпом допил чай, обжигая горло. — Я быстро, — буркнул он, вставая. — Нужно в туалет. Дверь в ванную захлопнулась, и Пери прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Пальцы дрожали, когда он писал ответ: «В спальне. Через 24…» — не дописал, стер. «Жду», — пришло мгновенно. Пери посмотрел на свое отражение в зеркале — красный, возбужденный, потерянный. Он повернул замок в двери спальни, и через минуту услышал, как щелкнул засов в соседней комнате — материна спальня. Потом — шаги Ирепа по коридору, и рука анти-фея легла на дверную ручку с той стороны. Иреп вошел бесшумно, как тень, скользящая по стене. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, отрезая звуки телевизора из гостиной. Пери стоял у кровати, сжимая край футболки так, что побелели костяшки. — Мама спит, — выдохнул фей, не глядя в глаза. Анти-фей усмехнулся, медленно стягивая с себя куртку. Капли дождя блестели на его волосах, стекали по вискам, падали на воротник расстегнутой рубашки. — Ты боишься, что она услышит, — констатировал Иреп, делая шаг вперед. — Это делает тебя еще более влажным. Пери попятился, упершись спиной в стену. Спальня казалась тесной — слишком много теней, слишком тяжелый воздух, пахнущий озоном и чужим возбуждением. Дождь барабанил по стеклу, заглушая биение сердца. — Мы не должны, — прошептал Пери, но голос предательски дрогнул, когда Иреп приблизился вплотную, упершись ладонями в стену по обе стороны от головы фея. — Ты уже десять минут назад решил, что мы должны, — анти-фей опустил взгляд на набухшую ширинку Пери. — Твое тело честнее слов. Пери зажмурился, чувствуя горячее дыхание на губах. Иреп не целовал — ждал, наслаждаясь этой секундой власти. В тишине слышно было только шелест дождя и ее хриплое трудносдерживаемое дыхание. — Открой рот, — приказал анти-фей шепотом, почти ласково. Пери повиновался, и язык Ирепа скользнул внутрь, соленый, требовательный. Ладонь скользнула под футболку, по животу, ниже, сжимая член сквозь джинсы. Пери дернулся, вскрикнул в поцелуй — громче, чем следовало, и замер, прислушиваясь к шагам за стеной. Ничего. Только дождь. — Тихо, — выдохнул Иреп, расстегивая пуговицу на джинсах Пери. — Будешь кричать — проснется. А если проснется — увидит, как сыночек раздвигает ноги. Пери кусал губы, сдерживая стоны, пока пальцы анти-фея грубо сжимали его член, дроча в медленном, мучительном ритме. Стекло запотело от дыхания, и капли дождя на нем казались слезами. — На колени, — приказал Иреп, толкая фея вниз. Пери рухнул, ударившись коленями о ковер. Руки сами потянулись к ширинке анти-фея, расстегивая дрожащими пальцами металлическую пуговицу. Член выскользнул упругий, горячий, с каплей предэякулята на головке. — Соси. И не смей глотать, пока не скажу. Язык коснулся соленой кожи, и Пери застонал — глухо, в горло, чувствуя, как руки Ирепа впиваются в волосы на затылке, направляя, насаживая глубже. Член уперся в нёбо, перекрывая дыхание, и слезы потекли по щекам, смешиваясь со слюной. В комнате было слышно только влажные чавкающие звуки и тяжелое сопение. Дождь усиливался, обрушиваясь на крышу целыми водопадами, заглушая мир. — Хватит, — выдохнул анти-фей, выскальзывая изо рта фея. — Ложись на кровать. Руки за голову. И не вздумай закрывать глаза. Пери подчинился, чувствуя, как простыня холодит разгоряченную спину. Иреп навис сверху, раздвигая коленом ноги фея. Головка члена скользнула между ягодиц, касаясь входа, но не входя — дразняще, мучительно медленно. — Скажи это, — шепнул Иреп, наклоняясь к самому уху. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, пока мать пьет чай в соседней комнате. Пери закусил губу до крови. Глаза блестели во влажном воздухе комнаты. Дождь бил в стекло, отбивая ритм, пульсирующий в паху. — Я хочу… — голос сорвался. — Трахай меня. Член вошел сразу, до упора, и Пери выгнулся дугой, запрокинув голову. Иреп закрыл ему рот ладонью и начал двигаться — резко, глубоко, вбиваясь в податливое тело, разрывая тишину влажными шлепками и придушенными всхлипами. Сквозь пелену слез Пери видел, как дождевые ручьи стекают по стеклу, размывая отражение двух тел, сплетенных в одну извивающуюся тень. Время потеряло значение. Пери считал только толчки — каждый из них разрывал реальность на куски, склеивая заново горячим воском. Пальцы анти-фея впивались в бедра, оставляя синяки — завтра они расцветут лиловыми цветами под тканью джинсов. — Громче, — прошептал Иреп, убирая ладонь с губ фея. — Пусть знает, какую шлюху вырастила. Пери закричал — не от боли, от переполняющей пустоты, которую член заполнял с каждым движением. Крик утонул в раскате грома, расколовшего небо надвое. Дождь сошел с ума, молотя по подоконнику, будто пытаясь разбить стекло и ворваться в комнату. Иреп перевернул его резко, рывком, заставляя встать на четвереньки. Пери уткнулся лицом в подушку, вдыхая запах порошка и пота, когда анти-фей вошел снова — глубже, почти разрывая. Слюна капала на наволочку, смешиваясь со слезами. — Смотри, — приказал Иреп, хватая его за волосы и поворачивая голову к зеркалу на дверце шкафа. — Смотри, как тебя трахают. В отражении мелькало чужое лицо — мокрое, красное, с размазанной по щекам тушью. Пери не узнавал себя. Этот фей в зеркале был кем-то другим — сломанной игрушкой, дрожащей на коленях под ударами бедер. Зеркало запотело от дыхания, и образ расплылся. — Кончать будешь внутрь, — выдохнул анти-фей, замедляя ритм. — Тихо. Как мышка. Чтобы ни звука. Пери кивнул, кусая подушку, чувствуя, как внутри нарастает взрыв — горячий, неумолимый. Оргазм ударил внезапно, выгнув спину дугой, вырвав глухой стон, задушенный тканью. Иреп кончил следом, вжимая бедра до упора, заливая член спермой, вытекающей по ногам. Несколько секунд тишины. Только дождь. Иреп вышел медленно, с влажным хлюпающим звуком. Пери остался лежать, уткнувшись лицом в кровать, чувствуя, как жидкость стекает по бедру. Руки дрожали, колени горели от ковра. — Убери за собой, — бросил анти-фей, натягивая джинсы. — И не вздумай стирать простыни. Утром я хочу видеть, где кончал. Дверь открылась и закрылась. Шаги стихли в коридоре. Пери перевернулся на спину, глядя в потолок. Дождь стихал, оставляя после себя мокрое стекло и запах свободы. Он провел пальцами по животу — липко, горячо, стыдно. Из гостиной донесся смех матери и голос Ирепа, отвечающий ей мягко, почти нежно. Фей закрыл глаза и улыбнулся в темноту.