Безумие - Санчез

      Помешательство посреди ничего — это крайне настораживает.       Пациент не испытывал никаких крупных потрясений, кроме самоизгнания из ГНДР…       Моддичат долго рассматривал эту версию, мусолил и мусолил, померкшим взглядом глядя в чужое личное дело.       Впрочем… Если отойти на пару шагов назад и посмотреть на картину в целом…       Изгнание — это личная трагедия. Лишение звания, исключение из группы… Это большой удар по человеку, даже если внешне он задирает нос и не показывает слабости.       И начинается медленный, но крепкий прогресс самоуничтожения.       Он долгое время был в отдалении от остальных, погрузился в свои дела и мало взаимодействовал с близкими… Намёки на функциональную депрессию. Желания видеть людей нет, но тело от кровати оторвать получается, и руки умудряются заниматься работой.       Чтобы подавить рой мыслей, начинающий съедать любое пространство в поле зрения, приходится искать любое возможное спасение.       И вот он дотянулся до «кустиков».       Видя загнанные глаза полуэльфа на суде, врач всё понял без лишних размышлений — на измене.       А употребление психотропных веществ, бывает, у абсолютно здорового человека вызывает дебют психических отклонений.       Вот и началось.

***

      Всего трясёт. Нервный смех срывается с потрескавшихся воспалённых губ.       Ему никто не верит.       Секби крутит у виска когтем. Все потешаются над ним, истерящим и пытающимся им что-то доказать. Будто весь мир сошёл с ума, и он один видит то, чего нет.       Чёрная фигура за дверью его палаты. Зелёные человечки. Смешки. Звон колокола.       Это же всё абсолютно реально! Это не может быть галлюцинацией!       Но доктор Моддичат из раза в раз терпеливо вменяет ему, что ничего нет, и ему просто это кажется.       Но Санчез может смотреть на эти фигуры подолгу, но они никак не пропадают, пока не моргнёт.       А иногда его руки будто не подчиняются ему.       Хочет нажать на кнопку — рука в локте просто не сгибается. Висит без сил.       Хочет открыть сундук — не может даже напрячь ни мускула.       А когда его вытащили оттуда, его шею сворачивало почти что болезненным спазмом.       Голова сама заворачивалась в сторону серой пыточной, пока он не возвращался назад.       Каждый день в этих бетонных стенах — невыносимая мука, заставляющая хвататься за растрёпанные волосы.

***

      Это было невыносимо. Мигал свет в комнате, заставляя нервы беспрестанно напрягаться от этого. В глазах начинало уже резать от этого. И он закрывал ладонями веки, лишь бы не видеть эту рябь сквозь тонкую кожу.       — Я очень рад быть вашим пациентом, док! — иронично заявлял он, сидя на корточках в углу и пряча лицо всё ниже и ниже.       Здесь было сыро, ведь не было нормального стекла на окне. Просто решётка. Дождь иногда заливал прямо в комнату.       А ещё, кажется, где-то что-то протекало, ведь по стене ползла полоса ржавчины, иногда кажущаяся кровью и пугающая каждый раз, как в первый.       Каменный пол был холодный. Голым ступням всегда было морозно.       А ещё этот свет, желтушный, нездоровый, из-под пыльной лампочки… И отвратная проводка.       Через время, всё угомонилось. Свет стал светить нормально. Рябь отпустила, давая поднять лицо и вздохнуть со слабым облегчением.       Подняв глаза на дверь, он вздрогнул, испугавшись мелькнувшего за решёткой силуэта. Но это просто был доктор Моддичат, остановившийся напротив него.       — Давай я открою тебе дверь, — и эти слова поманили полуэльфа к двери лучше, чем белку — крупный орех. Он вцепился в решётку, заискивающе всмотрелся в глаза врача, засвеченные бликом на его очках. Кажется, закивал истерично, собой не владея. — Хорошо, сейчас тогда возьму ключи…       И отошёл, пошёл по мосточку между двумя частями этажа…       Опёрся рукой о перегородку…       И в следующий миг его белый халат взметнулся, прежде чем раздался страшный грохот и хруст.       Санчез замер у двери, не понимая, что он только что увидел.       Дыхание застыло в груди, пока он пытался понять, в какой миг что-то пошло не так.       Моддичат упал вниз. Прямиком на первый этаж.       И холод прошиб всё тело вдоль позвоночника.       Он застрял здесь. В своей палате. А врач там, внизу, не кричит, не мычит. Просто гробовая тишина, лишь по стенам остаточный гул несётся от удара.        И когда кто-нибудь узнает о том, что случилось? В какой день кто-нибудь будет проходить мимо дурки? На этой хоть неделе?       Полуэльф схватился за волосы в ужасе, всё ещё не имея возможности сделать вдох от тягостного осознания.       Он сдохнет здесь голодной смертью.

***

             Пальцы ныли от того, что он сгрыз все ногти до крови.       Он сидел в углу, на полу, ощущая спиной холод стены и пялился отсутствующим взглядом в пустоту.       Он уже сорвал все связки, пока кричал через окно о том, чтобы кто-нибудь пришёл на помощь.       Но никто не слышал.       И он просто сел, не способный думать ясно.       И тут раздались тихие шаги. Слуховая галлюцинация.       И дверь раскрылась со скрипом, заставляя аморфно и пусто перевести взгляд на неё.       — …Доктор…? — смятённо вопросил он, видя перед собой лечащего врача.       — Как твои дела? — спокойно и сдержанно вопросил Моддичат, стоящий прямо перед ним. Живой и целый.       — У меня… нормально… — выкудахтал он, чувствуя режущую боль в горле.       — Тут только мы вдвоём.       — Да, доктор… — выдохнул, совершенно ничего не понимая.       — Значит, к тебе будет повышенное внимание. — На этих словах в голове что-то щёлкнуло, и с его натянутых губ сорвался смешок. А врач ласково прищурился, складывая за спиной руки. — Первоклассное обслуживание.              — Я очень рад, доктор… — промямлил он, чувствуя, что правда едет крышей в этот момент.       Где грань реальности???

***

             В иной раз он просто смотрел в окно на осточертевший пейзаж ТЦ… Всего секунду. Потому что сразу же обернулся на окошко, через которое за ним наблюдал чрезмерно молчаливый доктор.       Окошко было пусто. Ни звука не прозвучало в тихом здании.       

***

      Он понял в какой-то момент, что просто нужно играть по правилам этой игры.       От тебя ожидают безумия — будь безумным.       Говори с пустотой на приятном чаепитии, сколько бы людей ни пришло, имей в виду тех, которых ты сам же выдумал. Улыбайся, говоря весёлым тоном, словно бы ты не на пределе психики, словно бы ты сейчас не хочешь разрыдаться или что-то разнести от чувства беспомощности и смятения.       А как выпадет шанс — хватайся за клетчатый рукав за окном и проси лист бумаги.       И в какой-то момент тебя пьянит чувство того, что ты не дурак. Что ты нормальный, и то, что вокруг тебя — ненормально.       Нервные смешки и шутки Секби об условиях содержания — бальзам на воспалённую душу.       Но доктора не смущает чужое присутствие. На шею пациента надевается удавка, как на бродячую собаку, чтобы тащить на расстоянии палки в специальную комнату.       А то, что там происходит, почему-то в голове отпечатывается чёрным провалом…

***

      Люди думают, что он бредит.       Но Санчез знает, он не мог быть там, где обитал один ангелок. Просто не мог.       И другие тоже видели, как исчезали и появлялись без чужого вмешательства порталы.       Он не был безумцем — он это знал.

***

      Прошло много времени, прежде чем островитяне узнали страшный секрет.       Они томились в тюрьме для страшной сущности, для оружия, способного завладевать чужими телами и манипулировать пространством.       Стоя вместе со всеми на лужайке под сумеречным небом, Санчез ощущал, как его голову треплет ветер. И прикрыл глаза с мельчайшим облегчением, а с тем — и ужасом.       Ведь он прекрасно понимал, что был его пробным полигоном.