Новое Начало.

Вар Вельт. Время — раннее утро.

За окнами вставало яркое солнце, чьи лучи мягко освещали небесный город. В главном дворце шли битвы солдат Яхве и Синигами. Основная группа была разбита, их жизни оборванны штернриттером Лиллье Барро, чья винтовка без проблем отобрала у них самое ценное. Исида разгромил Ренджи Абарай, проделав в его груди дыру, словно он стал арранкаром. Посмертно. Где то вдали Маюри сражался с Пернидой, чьи нервы смогли ослабить Кенпачи. Бедняжка Нему лишилась своего тела, но к сожаление для Императора, Пернида ушел вместе с её телом в вечный покой. Маюри остался валяться на полу, ведь за ним никто не пришел. Каждая душа медленно угасала, знакомая реацу затухала. Куротсучи прижимал мозг Нему, впервые за долгое время проронив слезу. Он умирал, у него просто не осталось ничего что помогло бы ему отступить, его любимая дочь погибнет в его руках без специальной жидкости или тела. Он закрыл глаза, в последний раз посмотрев на её истинный облик. Перед смертью он услышал тихий голосок в своей голове, что просил прощения за её неудачу. — Дура… ты сделала все и даже больше. Я… люблю тебя. — Его голос утих, окончательно заснув вечным сном вместе со своей дочерью. Где то вдали Баззард Блэк выпустил весь свой потенциал, пытаясь победить друга детства. Но Юграму хватило и одного удара, дабы повалить парня с ирокезом, и хватило ровно одного удара чтобы потушить свечу его жизни. На его лице не мелькнуло и тени сожаления. Где то в другой части дворца Жерард Валькирия уничтожил оставшихся нарушителей порядка и спокойствия Его Величества. Яхве стоял возле больших окон своих покоев, смотря на восход солнца за стеклами. На губах мелькнула легкая улыбка, когда он посмотрел на своего сына. Он валялся на кровати, смотря бездумно в потолок. Медленно, но верно, к нему стали возвращаться хоть какие то чувства и эмоции. Вата в ушах постепенно растворялась, давая возможность наконец услышать хоть что то, кроме Яхве. Зрение слегка улучшилось, и теперь он видел объекты в метре от него. До этого он в принципе ничего не видел, лишь размытые пятна. Но даже с такими приятными новостями была одна пакость, бочка дегтя в ложке меда так сказать; он все еще не мог нормально двигаться и даже стоять. Он дрожал так, будто осиновый лист на ветру. Голова болела просто невыносимо, из носа то и дело шла кровь каждые пару минут. Правая рука прикрыла глаза, скрывая их от пробивающихся солнечных лучей. Он вообще не помнил событий последних дней, все было покрыто мраком и туманом. Он наделся что со всеми все хорошо, надеялся, что Иноуэ и Чад в порядке. Он не чувствовал реацу никого из своих знакомых. Наверное, ещё не здесь. Оно и к лучшему если они тут не появятся, он не хотел бы увидеть их мертвыми. — Ты уже проснулся, сын мой, — донесся голос слева, от которого у парня все перевернулось внутри. Яхве. Он и забыл что сейчас вообще то в руках врага. Но… что-то изменилось в нём. Этот человек звучал довольно странно, словно говорит не с врагом, но с собственным сыном. Но если быть честным, то и юноша тоже поменялся за это время. Больше Яхве не казался ему таким… мерзотным. Стоп, что? Он не понял своих же эмоций. Почему это вдруг в его разуме не осталось и капли ненависти? С какого момента все изменилось? — Да… — он сначала и не понял чей это голос, но потом с ужасом до него дошло. Это он сам только что ответил. Он даже и думал отвечать, но его тело будто среагировало автоматически, сделав все за него. Он убрал руку со своих глаз, потупив взгляд в потолок. — Ты хочешь знать, что с тобой было, правда? — снова послышался глубокий голос слева, парень вздрогнул. Как он?… — Я знаю что ты удивлен, сын мой. Но тебе не стоит знать подробности прошлых дней, — он звучал слишком убедительно, отчего у его сына отпали всякие сомнения. Стоп. Всмылсе отпали? Какого черта, а? Почему он так легко ему доверяет? Но кажется, до Ичиго дошло. Точно, он же вырвал из него Ховайто. Точнее, Зангецу. Он заполнил эту пустоту на месте второй половины души своей реацу, именно это стало причиной такого… Терпимого отношения от юноши к этому монстру. Стало невыносимо тоскливо на душе, что аж ком в горле встал. Рука легла поверх его сердца, сжав белые ткани его плаща. — Ну-ну, сын мой, не плачь. Я всегда буду рядом с тобой, — послышался голос совсем рядом, Ичиго вздрогнул. Император сидел на краю прямо возле его лежащей фигуры. Парень заметил его странную, даже жуткую внешность. Бесчисленные глаза в тёмной жиже покрывали всю его голову, а на лице была какая то маниакальная улыбка. И почему он сказал что он плачет? Ичиго даже намека на это не дал. И ещё. "Я всегда буду рядом"… это не добавляло уюта. Мальчик застыл, когда большая ладонь легка ему на макушку. Она была холодной, что парня аж пробрало. Этот мужик хочет ему мозги заморозить чтоли? Но прикосновение показалось ему довольно родным, приятным даже. Он невольно прильнул ближе, отчего Император усмехнулся, притянув тело сына к себе, уложив на свои колени. Юноша не сопротивлялся. Касания были странным образом привычны, словно он делал так уже далеко не первый раз, и это пугало. Что он делал с ним пока он был в состоянии овоща? Страшно подумать. Парень закрыл глаза, которые стали сильно болеть от пробивавшихся лучей солнца. Холодная ладонь легла ему на глаза, что было довольно неожиданно, но немного облегчило тупую боль в голове. В комнате встала комфортная тишина, холодная ладонь поверх глаз немного притупляла боль в голове. Массивные двери глухо скрипнули, за ними показался высокий силуэт Юграма. Руки привычным жестом были за спиной, на лице холодное выражение. — Ваше Величество, — парень встал на одно колено, приветствуя Императора после сна. Император не произнёс ни слова, его руки мягко переложили подростка с коленей обратно на кровать, а сам он встал. Он молча направился прочь из помещения, подзывая Хашвальта. Его вторая половина души послушно прошла следом, закрыв обратно двери. Яхве не хотел, что бы его дорогое дитя услышало отчет. Он все еще любит и заботится о тех, кто уже умер, и пока не знает, что они все уже рассыпались на рейши. Ичиго остался лежать на кровати с закрытыми глазами, впервые позволив просто плыть по течению жизни. Что он сделает то? Ничего. Правильно. И он это понимал, так что он просто надеялся, что остальные в порядке. Эгоистично? Возможно, но не в его положении что то тут решать или качать права. К сожалению. Где то в углу послышался шорох, затем, звук натягиваемой духовной стрелы. Куросаки распахнул глаза, когда в него уже летела стрела. Он зажмурился, с замерзанием ожидая скорой смерти или боли, когда донесся звук открытых дверей и ответного выстрела. Глухой стук, болезненный вдох, какое то знакомое бормотание. Подросток сел, открыв еще один раз глаза. Первым, что он увидел – это размытый силуэт на полу, на котором была кровь. Он не смог понять, кто был перед ним, но послышался до боли знакомый голос… — Стойте, не надо! — Исида? Это… его голос. Это он валялся на белоснежных плитах, весь в крови, корчась от боли. В его планах было освободить Куросаки от этих мучений, быстро закончив его жизнь. Он хотел как лучше (даже если это было жестоко и эгоистично), и теперь, он пытался потянуть время. В руках был кусочек священного серебра. Черт, надо лишь оттянуть время, сделать хоть что то! Он знал о его видении будущего, но может он все таки сможет изменить его в свою пользу?… — Ты думаешь, что сможешь убить меня? Я вижу твои действия наперед, глупец, — Император наступал неспешно, но уверенно. Юграм презрительно смотрел на лежащего на полу Квинси, что был готов убить наследника Его Величества. Исида неподвижно лежал на холодных плитах, истекая кровью, держа в руке последнюю надежду на спасение и мщение. Но… он решил сделать несколько иначе. Даже если не получится, он должен попытаться. В последнюю секунду, он вскочил на ноги, нацелившись на Императора. Но… он резко развернул свой лук, и его стрела успела пронзить шею его бывшего друга. В этот же момент, тело юного штернриттера было испепелено лучом мощной реацу, меньше чем через секунду после выстрела. Он успел. Он успел спасти своего друга от мучительного существования с этим монстром. Белые простыни запачкали жирные капли крови из шеи сына, отчего Император появился прямо перед ним. Холодная ладонь легла на рану, пытаясь залечить её, но его рука была обожжена священным серебром. Мелкий гаденыш успел зарядить этот проклятый кусок чертова серебра на наконечник стрелы. — Юграм. — Коротко бросил Император, на что парень молча появился рядом. Его рука коснулась серебра, слегка обжигая его пальцы. Он вытащил небольшой кусочек, уничтожая вещество во вспышке реацу. Теперь мужчина мог без проблем залечить эту рану. Маленький ублюдок из рода Исида не смог достойно прицелиться, ведь он не попал в самые важные артерии, что и дало шанс на спасение его дорогого сына. Ичиго зашелся в мучительном кашле, сгибаясь в три погибели, пока Яхве залечивал сквозное отверстие. — Чшш… тише, сын мой. Все хорошо. Ты в порядке, — произносил он подобно колыбели, вливая последние капли своей реацу. Император посмотрел на Юграма, и его половина души все поняла, поклонившись, он вышел прочь. Черт, какого хрена вообще?! Что не минута, так какое то потрясение! Сначала этот страшила с глазами, потом Исида который захотел вдруг его прикончить… да что вообще происходит здесь? — Не задавай лишних вопросов, сын мой, — Ичиго так и замер, по ощущениям уже раз пятый за день. Он скоро начнет седеть от неожиданности. Откуда он вообще… стоп, точно. Яхве же может видеть будущее, как же он мог забыть. Скорее всего вопросы он уже задал через пару минут, а ему видеть на пару минут вперед как нечего делать видимо. — Ага, — вырвалось из уст юноши неосознанно, но он даже не удивился. Его тело реагирует на этого человека персонажа иначе, в отличии от его разума. Холодные пальцы дотронулись до его горла, отчего перехватило дыхание. Что он?… — В это место попадали уже два раза, — констатировал Император, задумчиво пройдясь кончиками пальцев по старому шраму, на который наложился новый, похожий на звезду. Куросаки тоже как то призадумался. В памяти стали обрывочно всплывать воспоминания из прошлых дней. Вот он стоял на руинах Сейрейтей, затем клинок вонзился в глотку, тьма. И вот сейчас, стрела прилетела в тоже самое место. Надо что-то наверное с этим делать, а то ему не хочется в третий раз быть проткнутым в это же место. Да ещё незабываемая боль и першение в горле довольно долго проходят. Мальчик наконец то встал с кровати, не желая как то лежать посреди капель крови и с запахом металла в одной комнате. Он уже не выносит этого запаха и вида, ему автоматически плохо. Неважно при каких обстоятельствах, но он теперь просто не выносит крови. Яхве встал рядом, сопровождая своего сына. — Пошли в сад, Ичиго. Я думаю тебе там понравится, — парень слегка смутился голосу Императора. Такой спокойный, словно напускной. Так ещё и впервые его по имени назвал, что было непривычно. За эти дни его разум смутно запомнил прежние обращения, даже сквозь этот "период овоща" (как его назвал сам юноша). Он не стал сильно возразжать, все равно хотелось сменить обстановку. Посмотреть на траву впервые за несколько дней, ощутить запах цветов может быть. Хоть что нибудь кроме этих морозных помещений и жутких силуэтов зольдат. Дорога была длинная и извилистая. Высокие потолки исчезали во тьме, стены покрыты инеем этой холодной, голубоватой реацу. Ичиго как то и не задумывался, как на самом деле ему холодно. До этого момента он тела вообще не чувствовал, единственное — это была пульсация в районе горла. Это было единственное ощущение в теле. Хотелось бросится в костер, камин да хоть куда. Лишь бы поближе к теплу. Рук сжались в кулаки, согревая окоченевшие пальцы остатками тепла и при помощи трения. Его тело пробрало судорогой от сокращавшихся мышц, что даже его одеяния не помогали. Он сильнее укутался в свой тяжелый плащ, зарывшись носом в борты воротника. Рядом послышался низкий смешок отца, от которого стало неловко. Погодите, отца? Когда он стал называть его своим отцом?… он уже ничего не понимал. Его воля была разбита еще тогда, когда он убил Зангецу. Теперь то он понимал, как нуждался в нем, как тот хотел спасти его. Чувствовал последнее желание своего Пустого — «Защитить. Уберечь. Скрыть. Утешить.» Как же он был глуп, раз не видел очевидного. Он больше и не боялся, правда бояться то и не было кого. Но к сожалению, он не изменит прошлого. Осталось лишь идти дальше, рядом с этим человеком, который теперь в его голове отзывается резонирующим словом "отец". За этими мыслями он не заметил, как они уже подошли к главным воротам. Массивные двери медленно разъехались, открывая вид на Вер Вельт во всей его красе. "Небесный город", "ледяное царство" и все похожие названия идеально описывали эти виды. Пять левитирующих островов, на которых были множественные города. Они были гигантскими, может быть как один такой Сейрейтей на каждом из островов. Сейчас же они были в сердце Вер Вельта, наблюдали за уже почти вставшим солнцем. Было и вправду красиво, захватывающе даже. Их маршрут пролегал напрямую к саду, в котором было уже издалека видно самые разные цветы. Их встретил приятный аромат, сразу навеявший Ичиго воспоминания о былой жизни. Перед глазами стояли две маленькие фигурки Карин и Юзу. Как же они там?… на душе сразу стало тоскливо, тревожно. Руки вспотели, лоб покрылся холодной испариной. Эти мысли вытеснили весь тот покой и смиренную покорность. Захотелось вернуться обратно в мир живых, обнять своих девочек, да в конце концов обнять отца, придурка этакого. Тяжелые мысли прервались внезапной тревогой вдали. Зольдаты от кого то оборонялись, но выходило не особо хорошо. Замаячил силуэт в темном, а рядом с ним зеленое пятно. Ичиго ничего не увидел дальше этих ассоциаций с пятнами, даже прищурившись. На плечо легла знакомая рука отца, который мягко развернул его от бушующей битвы вне сада. — Пойдем, сын мой. Тебе не стоит волноваться о делах, что тебя не касаются, — звучало убедительно, но внезапный голос позади развеял эту покорность. — Ичиго! Идиот, сюда! — до боли знакомый, грубоватый. Иссин. Синигами с легкостью разрубал зольдат, пробивая путь к родному сыну, пока Урахара неспешно шел позади. Его Бенихеме без проблем отражала напор врага, и все это одной рукой. Второй он держал любимую шляпу, а то ветерок в небе конечно не самый спокойный. То и дело снесет и самого мужчины, не то что шляпу. Иссин исчез в сюнпо, появляясь в паре метров от ребенка. Его Энгецу крепко лежал в двух руках, то и дело полыхая ярким пламенем злости и ярости хозяина меча. Император крепче сжал руку на плече Ичиго, не давая обернуться на неродного для него родителя. — Смотрю вы уже хорошо промыли мозги юному Куросаки, да, Император? — послышался второй голос, принадлежавший господину Киске. Не было привычной озорной искорки в тоне. Лишь холодная отрешенность и его острый взгляд из под шляпы. Яхве обернулся на них чисто формально, лишь для того, чтобы показать ехидную ухмылку. Иссин скривился от этого зрелища. Великий Король Душ (уже мертвый правда), этот тип выглядит неприятно конечно. Особенно когда он стоит с его сыном. Урахара встал рядом со своим приятелем, пытаясь понять, как им лучше справиться с этой ситуацией. Все Синигами были убиты, до последнего. Никого не осталось. Даже… Йоруичи. От этого в глазах Урахары блеснуло злоба и печаль. Никто из них этого не заслуживал такой участи, особенно дети. Иноуэ, Чад, Исида в том числе. Так этот ублюдок ещё и пытается втереться в доверие Куросаки, выставив их для него врагами. И почему Ичиго мешкается?… — Сын мой, я думаю ты понимаешь, кому стоит доверять, — нарочито мягкий голос Императора давил на мозги, а рука на плече не давала обернуться на родителя и учителя. — Они бросили тебя одного, использовали ради победы в войне. Твой так называемый родитель не соизволил остановить тебя, уберечь. Я же лишь тебе шанс почувствовать настоящую заботу, понимаешь? — с парня сошло семь потов пока он слушал его слова. Он… верил ему. Он не мог отрицать этих вещей. Его голова опустилась, скрывая глаза, на которых навернулись слёзы. Что ему делать? Что? Почему всегда он должен делать серьезный выбор, и при этом потом страдать от этого же выбора при любых обстоятельствах? — Ичиго, ты же понимаешь что он просто манипулирует тобой? Ответь мне черт возьми! — Иссин повысил свой голос, сделав шаг вперед. Урахара выставил руку перед его телом, не давая пройти дальше. — Успокойся, Иссин. Сбавь темп, — пробормотал ему шляпник, кинув взгляд на слегка подрагивающие плечи юноши. — Ты не делаешь лучше своим криком. Мы на вражеской территории, тем более в нескольких метрах от местного бога, который и не только промывать мозги может, — эти слова слегка остудили пыл бывшего капитана, заставив его успокоиться. Император хмыкнул на это, чувствуя, как мальчик рядом склоняет свое доверие к нему. Наконец, парень ответил. — Уходите, прошу. Я не хочу чтобы с вами что то случилось. Я уже не смогу вернуться, вы же понимаете, — донесся хриплый голос парнишки. Он желал им лишь лучшего, и не хотел бы их смерти. Им лучше уйти, так будет лучше. — Вы слышали его. Иначе… — Яхве повернул голову в их сторону, и все глаза на его голове резко посмотрели в одну точку – на них. У Куросаки старшего чесались руки вломить глазастой мрази, но Урахара снова его сдержал. Они обязаны забрать его, но сейчас их скорее всего просто превратят в кучку рейши таким образом. — Пойдем, мальчик мой, прогуляемся по саду, — эти слова окончательно снесли башню родного отца Ичиго. Его мозг отключился, он и опомниться не успел, когда занес свой Энгецу для удара, уже летя с мощной вспышкой огня на врага. Урахара окрикнул его, пытаясь успеть остановить его, но было поздно. Мужчина в ту же секунду исчез в мощном луче небесно-голубой реацу, а затем и не успевший опомниться Урахара. Стало тихо. Даже слишком. Ичиго был словно статуя, его глаза застыли на одной точке. Он так и не посмотрел на них перед смертью, так и не вспомнил их лица, ведь все люди в его памяти больше не имели четких лиц. Слёзы покатились по щекам, дыхание участилось. Мужчина рядом резко начал пугать с новой силой, и все то слепое доверие будто ветром сдуло. Он отпрянул на пару шагов от этого человека, резко чувствуя враждебность вокруг. Все эти пейзажи потеряли свои краски, оставив черно-белое полотно. Яхве с некой грустью смотрел на мальчика, когда он поднял свой палец на него, отчего Ичиго закрыл глаза, встав ровно. Если умереть, то хотя бы капельку достойно. Секунда, вторая, но выстрела не последовало. Холодный палец коснулся его лба, слегка надавливая. — Не переживай, сын мой. Скоро мы будем лишь вдвоем, — после этих слов, его сознание затухло, покрывшись тишиной и тьмой.

***

Все три мира сотрясало ужасными толчками, которые стали усиливаться каждую минуту. После истребления всех Синигами и большей части Пустых, миры стали сливаться. Границы между ними уже стирались, души стали медленно исчезать. Люди паниковали, не понимая что происходит. Юзу и Карин плакали. — Где папа? Где братик? — сквозь плач жалобно пищала маленькая Юзу, чувствуя сильную боль по всему телу. Она лежала на полу, не в силах шевельнуть и мускулом. Карин лежала рядом, ощущая всей своей сущностью, что она умирает. Люди вокруг исчезали, рассыпаясь на мерцающие частицы, слышались вопли последних существующих пустых. Она взяла сестру за руку, из последних сил прижимаясь к ней, чувствуя, как её ноги немеют. — Я рядом. Все будет хорошо, я люблю тебя, Юзу, — шептала темноволосая, когда её щека стала рассыпаться на мерцающие частицы. Юзу стихла, слабо улыбнувшись. — Я тоже, Карин. — это были их последние слова, прежде чем их тела полностью исчезли, рассыпавшись окончательно. Где то в школе дети кричали от боли страха, видя, как их друзья исчезают на их глазах. Тацуки осталась последняя из компании Ичиго. Кейго вопил так отчаянно, так испуганно, что на её слезах навернулись слёзы. Мидзуиро скорчился от боли, когда его ноги рассыпались. Он пытался подползти к Тацуки, но не успел. Девушка горько заплакала, уткнувшись лицом в горячий от Солнца песок. — Как же так, Ичиго?… — только и успела она произнести, когда её прах унесло ветром. Где то вдали Дзинта и Уруру с отчаянием ждали Урахару, до самой своей смерти.

***

Все три мира слились в свое изначальное состояние — первородный океан. Наступила глухая тишина. Яхве, чей титул Императора был уже бессмысленным, стоял на водной глади. Вода отражала розовато-фиолетовую атмосферу вокруг. Это было завораживающее зрелище. Мужчина бездумно ходил куда то вперед, глядя в дальние просторы из водной глади и легкого тумана. Взгляд Яхве выцепил выделяющуюся точку среди водной глади. Их океана вынырнул некий силуэт, чья голова склонилась над водой, касаясь подбородком воды. Яхве улыбнулся. — Здравствуй, сын мой. — послышался спокойный голос мужчины, чьи бесшумные шаги направились к Ичиго. Парень был по плечи в воде, но услышав голос, он поднял голову. Его глаза были наполнены пугающей осведомленностью. — Здравствуй, отец. — Отозвался Ичиго, или же… юный Король Душ.