Ценности

      Остаток дня Гермиона провела в окружении Рона.       Этот день оказался одним из тех редких дней, которые хотелось сохранить в памяти как можно дольше. Гермиона шла рядом с Роном по коридорам замка, слушая его бесконечную болтовню о квиддиче, уроках и том, как ужасно кормят в больнице Святого Мунго. Иногда он жаловался, иногда шутил, иногда просто говорил первое, что приходило ему в голову. И почему-то именно сейчас это казалось самым прекрасным звуком на свете. Парень всячески пытался отвлечь её от того, что произошло на уроке. От косых и недоверчивых взглядов студентов. И Гермиона была ему за это бесконечно благодарна. Он держал её за руку так естественно, словно никогда её и не отпускал.       Иногда его пальцы сильнее сжимали её ладонь, и тогда внутри становилось теплее. Гермиона даже позволила себе на время забыть о том, что каждый вечер заканчивается одинаково... Что её сказка завтра закончится. Но время неумолимо бежало. И когда на часах было 20:50, Гермиона была готова расплакаться от отчаяния. Рон заключил её в свои медвежьи объятья.       — Надеюсь, что очень скоро я снова смогу тебя обнять... — прошептал он ей на ухо. Гермиона прижалась к нему сильнее, стараясь максимально запомнить тепло и силу его рук и его запах.       — Я тоже... — прошептала она. Гермиона зажмурилась. Если бы можно было остановить время, она сделала бы это именно сейчас. Остаться в этих объятиях ещё на минуту. Ещё на час. Ещё на целую вечность. Но стрелки часов продолжали двигаться.       20:51.       Она почувствовала, как Рон осторожно коснулся губами её волос.       — Всё будет хорошо, — тихо сказал он.       Гермиона едва заметно кивнула. Она не верила в это. Но очень хотела поверить. Наконец девушка заставила себя отстраниться. Рон неохотно разжал руки.       — Тебе пора? — спросил он, хотя и так знал ответ.       — Да... И тебе тоже пора.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Словно прощались не до завтрашнего дня, а намного дольше.       — Увидимся утром, — попытался улыбнуться Рон.       — Увидимся утром.       Гермиона развернулась и пошла по коридору. Она чувствовала на себе его взгляд до самого поворота. И только когда Рон исчез из поля зрения, улыбка окончательно сошла с её лица.       Шаги стали медленнее. Тяжелее. Каждый метр приближал её к неизбежному. К её новому Дому. Дому семьи Гонт...

***

      Девушка зашла в столовую. У Лорда была всё ещё человеческая внешность, он не стал её ждать и начал ужин без неё. Гермиона молча прошла и уселась на своё место. Мужчина молчал, и её это полностью устраивало. Ужин прошёл в полнейшей тишине, и девушка уже было образовалась, что этот день закончится лучше, чем она думала, но Лорд был бы не Лордом, если бы всё ей не испортил.       — Как прошёл твой день? — спросил он, отодвигая тарелку от себя.       — Вы сами всё видели. Получила Круцио. Чуть не поранила однокурсника по Вашей прихоти. Обычный школьный день, — пожала плечами девушка. Мужчина некоторое время молча смотрел на неё. Его пальцы лениво постукивали по столу.       Раз.       Два.       Три.       Гермиона прекрасно знала этот взгляд. Он о чём-то думал. И ей совершенно не нравилось, когда Лорд начинал думать.       — Тебе правда понравился подарок Уизли?! Это же кусок бумаги! — наконец спросил он.       Гермиона на секунду растерялась. Из всех возможных тем, которые он мог поднять, эта была последней, которую она ожидала услышать. Девушка думала, что он скорее накажет её за дерзость Алекто.       — Что? — переспросила она.       — Подарок Уизли, — повторил Лорд с явным недоумением. — Тот самый клочок бумаги, который ты разглядывала так, будто он стоит целого состояния.       Девушка медленно моргнула. А потом неожиданно поняла. Он действительно не понимал! Он искренне не понимал, почему её так тронул подарок Рона.       — Это был не просто кусок бумаги...       — Ну да, если точнее — это была салфетка, — фыркнул мужчина.       — Цветок... Из салфетки, — поправила Гермиона.       Мужчина откинулся на спинку стула.       — И что же в этом цветке такого особенного?       — Вы действительно хотите это обсудить?! — недоуменно спросила девушка. Лорд кивнул. — Он сделал его сам.       — Из мусора.       — Из того, что было под рукой, — раздражённо ответила девушка       — Из мусора, — упрямо повторил Лорд.       — Да это неважно! — воскликнула девушка. — Он подумал обо мне и сделал мне подарок! У него нет ни сикля, благодаря вам! Он всего лишь собственность Яксли! И даже несмотря на это, он нашёл возможность сделать мне приятно! И это... Мило.       Мужчина долго смотрел на неё серыми глазами, а затем фыркнул.       — Какая сентиментальная чушь!       — Вам не понять...       — И слава Салазару! Я мусору не радуюсь.       — Ну разумеется! — голос Гермионы стал выше, — Вас больше радуют пытки и страдания людей. А ещё когда я корчусь от боли из-за проклятия.       — Ты забавно дергаешься при этом, — согласно кивнул Лорд.       Гермиона сжала край столешницы, чтобы не запустить в него чем-то со стола.       — Вы поэтому пришли в Хогвартс на уроки? Чтобы посмотреть как я забавно дергаюсь?!       — Мир не крутится вокруг тебя, Грязнокровка. Я пришёл в Хогвартс, чтобы проверить, как обстоят дела с молодым поколением. Твои пытки... Приятный бонус.       Гермиона почувствовала, как внутри всё закипает.       Каждый раз...       Каждый раз он умудрялся сказать что-то настолько отвратительное, что ей хотелось забыть о благоразумии.       — Какое счастье, — процедила она сквозь зубы. — А я уж начала думать, что Вы специально выкраиваете время в своём плотном графике ради меня.       — Разочарована? — с усмешкой спросил мужчина.       — Ни грамма!       — А я тобой очень разочарован.       Гермиона знала, что ещё пожалеет, что задала этот вопрос, но сдержаться не могла:       — Почему?       — Ты радуешься какой-то бумажке от нищего мальчишки, но при этом абсолютно игнорируешь действительно стоящий подарок. Я подарил тебе свободу, то, о чем мечтают многие на твоём месте, но не дождался элементарной благодарности. Думаю другие Нечистые за это бы глотки друг другу порвали.       Гермиона замерла. На несколько секунд ей даже показалось, что она ослышалась. Свободу? Он сейчас серьёзно назвал это свободой?! Из груди вырвался истерический смех.       — Подарили свободу... Значит, Вы вначале отняли у меня что-то, затем вернули на один день и считаете это подарком?! Вы всего лишь вернули мне то, что мне и так должно было принадлежать!       — Неблагодарная дрянь! — Лорд резко вскочил из-за стола и стукнул кулаком по столу. Серые радужки стали наливаться красным цветом. — С чего ты взяла, что ты имеешь право на свободу?! Ты всего лишь Грязнокровка. Ошибка природы. Таких как ты надо душить ещё в колыбели. Но я пощадил тебя. Впустил в свой дом. Позволил учиться и даже обжиматься со своими никчемными друзьями! И это вся твоя благодарность за мою милость?! Назови хоть одну причину, почему я не должен тебя сейчас убить... — прошипел Лорд. На коже вокруг глаз стала появляться чешуя. Маска давала трещину. А значит, он действительно был взбешён.       Гермиона поняла, что переступила черту. Надо было вовремя заткнуться, а теперь... Надо было срочно придумать ответ на его вопрос, чтобы не получить Аваду в лоб. Лорд уже направил на неё свою палочку, когда девушка выкрикнула:       — Я забавно дергаюсь во время пыток! Вы... Сами сказали.       В столовой повисла такая тишина, что, казалось, даже свечи на люстрах стали гореть осторожнее. Палочка Лорда всё ещё была направлена прямо на неё. Гермиона чувствовала, как у неё дрожат пальцы, вцепившиеся в край стола, но взгляд она не отвела. Отвести взгляд сейчас — значит признать поражение. А это было почти так же плохо, как Авада.       Секунда.       Другая.       Красные всполохи в его глазах не исчезали, но что-то в выражении лица… дрогнуло.       — Повтори, — тихо сказал он.       Гермиона сглотнула.       — Вы… сами сказали, — осторожно произнесла она уже спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Что я… забавно дергаюсь во время пыток.       Тишина.       И вдруг — очень короткий, резкий выдох. Почти не смех. Почти. Лорд медленно опустил палочку на сантиметр. Потом ещё.       — Ты сейчас пытаешься… выжить шуткой? — спросил он с таким тоном, будто это было что-то крайне неприличное.       — Я пытаюсь выжить любым доступным способом, — честно ответила Гермиона. — Было бы глупо умирать в свой день рождения.       Чешуя у глаз медленно исчезала. Красный оттенок в радужках тоже начал гаснуть, будто кто-то убавлял яркость.       — Неубедительная причина, — наконец сказал Лорд.       — Тогда... Скажу, что в следующий раз буду дёргаться лучше.       Уголок губ Лорда слегка дрогнул. Он окончательно опустил палочку.       — Очень на это надеюсь, Грязнокровка.       Девушка облегченно выдохнула. Лорд сел на своё место.       — Иногда я буду приходить в школу с проверками. Так что не расслабляйтесь, — сказал спокойно Лорд.       Гермиона кивнула. На самом деле в её голове крутился миллион вопросов, но стоит ли ей их задавать или это только вызовет его гнев, она не знала. И решила не рисковать.       — Ты абсолютная бездарность в окклюменции, Грейнджер. Надо возобновить с тобой уроки... Спрашивай. Я разрешаю.       Девушка решила пропустить мимо ушей его замечание по поводу её навыков, хотя это задело её гордость. С другой стороны, а разве он не прав? Ей действительно надо ещё многому научится.       — Почему Вы не пришли с проверкой как Тёмный Лорд? К чему этот спектакль с человеком?       Лорд некоторое время молчал, лениво вращая в пальцах бокал. На первый взгляд вопрос был простым. Но Гермиона слишком хорошо его знала. Если он замолчал — значит, выбирает, сколько правды сказать.       — Потому что я не идиот, — наконец ответил он.       «Это спорное утверждение» подумала Гермиона и тут же оборвала мысль. «Думай о котиках. О цветах. Уводи свои мысли от него...» тут же одернул её разум.       — Молодец. Уже лучше, — похвалил Лорд.       — Вы когда-нибудь перестанете рыться в моей голове?       — Возможно. Когда ты научишься думать не так громко. Так вот, если бы я пришёл туда в своём истинном облике, то студенты бы сидели тише воды ниже травы. А мне не нужно видеть страх на их лицах. Мне нужны их чистые эмоции. Человеком я гораздо больше увидел и услышал.       «Ага. Особенно, как старшекурсницы пускали слюни на внешность человека» фыркнула про себя Гермиона.       — Это ещё один приятный бонус, — усмехнулся Лорд. Гермиона закатила глаза.       «Разумеется. Самовлюблённый психопат, которому периодически надо тешить своё эго...»       — Между прочим, те девушки, которых ты так осуждаешь, гораздо умнее тебя.       Гермиона фыркнула от этих слов.       — Не в плане знаний, — тут же добавил мужчина, — в плане жизни. Они быстрее адаптировались к новым условиям и поняли простую вещь: надо быть с победителями. И заполучить выгодную партию, если и дальше хотят хорошо жить.       Нет, ну промолчать после таких заявлений никак нельзя! Пусть даже после этого он её и убьёт.       — Значит, помимо всего прочего, вы ещё и сексист?! «Получить свободную партию», словно весь смысл жизни женщин это создание семьи! Не знаю как было у вас в сороковых... Но сейчас женщина, если имеет мозги, может сама отлично сделать так, чтобы ей жилось хорошо!       — Нет. Я сказал, что умные люди используют доступные возможности. Кроме того, Грейнджер, если бы молодой человек мог улучшить своё положение через выгодный брак, я бы посоветовал ему сделать то же самое.       — Это отвратительно! — воскликнула девушка.       — Это рационально.       — Нет. Это расчётливо.       — А рациональность и есть расчёт.       Гермиона раздражённо скрестила руки на груди.       — Не всё в жизни должно строиться на выгоде,— твёрдо заявила девушка.       — Ошибочное утверждение. Тебе девятнадцать исполнилось, или пять? Рассуждения на уровне дошкольника.       Гермиона вспыхнула.       — Вот поэтому вы и не понимаете ценность подарка Рона! — выпалила она. Лорд слегка нахмурился.       — Это тут при чем?       — При том, что Рон ничего не получил взамен, когда его дарил. Он это сделал не ради выгоды.       — Он получил твою благосклонность.       — Он сделал подарок не ради неё! — воскликнула девушка. Неужели в Лорде совершенно отсутствовала эмпатия, что он не понимал таких элементарных вещей?!       Мужчина усмехнулся       — Ну да. Он сделал это, чтобы затащить тебя в койку.       — Да как вы...       — Не одна ты громко думаешь, — перебил её мужчина. — Мысли Уизли читались у него на лбу. Он, бедный, никак не мог решить: предложить тебе перепихон, пока вы можете друг к другу подходить, или нет. Как видишь, он струсил. Как он вообще попал на Гриффиндор?       Гермиона почувствовала, что лицо начало гореть от злости. Пальцы под столом сжали волшебную палочку.       — Не смейте так говорить о Роне! Он смелый, храбрый и он...       — Мужчина, — снова перебил Лорд. — С весьма посредственным вкусом. Но знаете, что самое любопытное во всём этом?       Гермиона услышала, как древко палочки начало трещать от силы её хватки.       — Просветите меня, — прорычала девушка.       — Если у мистера Уизли был спермотоксикоз, то в тебе я не увидел желания к нему. Ты, как малолетка, радовалась его вниманию и теплу, но совсем не испытывала к нему влечения или страсти. А значит, у ваших отношений нет шансов.       — Вы отвратительны... не все отношения строятся исключительно на физическом влечении!       — На нём строится куда больше, чем тебе хотелось бы признать. С Уизли ты ведешь себя как фригидная. А мы оба знаем, что ты не такая. По крайней мере под действием зелья ты ведешь себя не так...       — Хватит это вспоминать! Вы вообще способны говорить о чём-нибудь кроме власти, выгоды и секса?       — Разумеется.       — Например?       — О бессмертии,— невозмутимо ответил Лорд.       Гермиона замерла. Пару секунд она молча смотрела на него, а затем разразилась смехом. Кажется, этот день окончательно её добил и свёл с ума. Или она действительно сильно ударилась головой во время пытки Круциатусом. Потому что эта его фраза показалась ей невероятно смешной. А стоило поднять свой взгляд и увидеть его лицо, застывшее в недоумении, как смех полился с новой силой. Он смотрел на неё так, словно никогда не видел, что люди способны смеяться, и это было так комично! Гермиона пыталась остановиться, правда пыталась. Но чем серьёзнее становилось лицо Лорда, тем хуже ей удавалось взять себя в руки.       Она уже почти согнулась пополам, одной рукой держась за живот, а другой вытирая выступившие на глазах слёзы.       — Бессмертие... — повторила она сквозь смех. — Конечно. Как я могла забыть , — и снова расхохоталась.       Лорд продолжал на неё смотреть так, словно у неё отвалилась голова, а затем уголок его губ дрогнул. Словно он сам сдерживался, чтобы не засмеяться, а затем он резко нахмурился и взмахнул палочкой.       — Ступефай!       Гермиона замолчала и упала без чувств на пол. В столовой наконец-то стало тихо.       — Бэкси! — рявкнул Лорд. Эльф тут же появился. — Отнеси мисс Грейнджер в её покои.       Эльф кивнул и схватив девушку, исчез в потоке трансгрессии. Он остался один. Но в воздухе словно ещё висел призрак её смеха. Такого нелогичного. Такого глупого. Такого... Не такого!       Это раздражало. Она открыто смеялась над его словами, а он вместо того, чтобы проклясть её за такую дерзость, словно... Растерялся. Потому что никогда не слышал, чтобы рядом с ним так смеялись.       Реакции Грязнокровки вообще мало поддавались объяснению и рациональному анализу. Каждый раз когда он думал, что понял её, она выдавала что-то такое, что выбивалось из его сценария. Хорошо, что всё-таки он её сегодня не убил. Мало какой зверёк его так забавлял.

Кэрроу

      Амикус опустошил уже второй стакан огневиски и блаженно откинул голову на кресло. Это был тяжёлый день, и он его пережил. Не опозорился перед Лордом и не схлопотал проклятье. Господин провёл с ним два урока и даже его похвалил! Неслыханная щедрость!       Мужчина закрыл глаза и отдался приятной неге, которую давал алкоголь. Он молодец. Он справился. Амикус довольно ухмыльнулся и потянулся за бутылкой, собираясь налить себе ещё немного, когда дверь кабинета резко распахнулась.       Он вздрогнул так сильно, что часть огневиски выплеснулась ему на мантию. На пороге стояла Алекто. Судя по выражению её лица, день у неё прошёл значительно хуже.       — Чего тебе? — недовольно проворчал Амикус.       Сестра захлопнула дверь и буквально рухнула в соседнее кресло.       — Эта дрянь меня довела.       — Какая именно? Под это описание подходит половина Хогвартса, — усмехнулся мужчина, наколдовав второй стакан и протянув сестре.       — На этот раз Грейнджер, — сестра взяла стакан и залпом его осушила, даже не поморщившись. — Она решила мне нагрубить при Лорде! Представляешь?! Надеюсь, он её наказал потом за такую дерзость.       — Успокойся, Лорд это просто так не оставит. Он сломает Грязнокровку. Лучше давай отметим, что мы не опозорились. — Амикус поднял бокал вверх. — За нас!       — За нас! — поддержала сестра и, чокнувшись, снова залпом осушила бокал.       — Ты бы так не гложила спиртное, ты же всё-таки леди...       — Хуеди! Отъебись, Амикус! — огрызнулась сестра. Амикус поперхнулся огневиски и уставился на неё.       — Вот именно поэтому никто не верит, что ты чистокровная аристократка, Алекто.       — А ты ведёшь себя так, словно окончил школу благородных девиц. Того и гляди начнёшь вышивать крестиком и плести венки с Лавгуд.       Мужчина сжал стакан. Вспоминать Чокнутую совсем не хотелось. Особенно после сегодняшнего инцидента...       — За что ты её, кстати, проклял? — Видимо, у сестры были другие планы, и она хотела это обсудить.       — Разве для этого должны быть причины? — отмахнулся Амикус. — Выбесила.       — Ой, да неужели! Мой брат открыл глаза! Поздравляю! Давно бы так. — Алекто встала со своего кресла и села на колени к брату, положив голову ему на плечо.       — Вот поэтому тебе и нельзя пить, — подразнил её Амикус.       — Иди нахер.       Какое-то время они молча так сидели, каждый — погружённый в свои мысли. То, от чего Амикус прятался, Алекто снова вскрыла. И теперь всё, чем была забита его голова это Чокнутая. Её всхлип, когда он её проклял... Эти огромные глаза, наполнение обидой и слезами... Ну вот какого хрена Алекто про неё вообще вспомнила?!       — Как Лавгуд? — как можно безразлично спросил Амикус. Алекто медленно подняла голову с его плеча. На её лице появилась такая мерзкая ухмылка, что Амикус сразу понял — сейчас начнётся.       — О-о-о... Так вот что тебя беспокоит.       — Ничего меня не беспокоит. Ты сама про неё вспомнила, вот я и спросил.       — Ну конечно... Жива. К сожалению. Даже лицо практически чистое. Так что не переживай, скоро снова сможешь её трахать, — сестра резко встала с его колен, но мужчина схватил её за руку, не давая уйти.       — Ты серьёзно решила опять закатить сцену из-за Чокнутой? — спросил брат. Алекто долго сканировала его своими карими глазами и наконец ответила:       — Нет.       — Тогда садись и выпей со мной.       Алекто некоторое время ещё сверлила брата подозрительным взглядом, словно пыталась понять, врёт он или нет. Потом фыркнула и снова плюхнулась ему на колени.       — Вообще-то существует кресло.       — Ты удобнее, — ответила женщина, забирая у него стакан и снова одним глотком осушая. Алекто скучала. Он не идиот, видел это. В последнее время они часто ссорились и спорили. Из-за дряни с огромными глазами, о которой вообще не стоит думать. Но он всё же думал...       Амикус почувствовал прикосновение губ к своей шее. Ещё раз. И ещё. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза.       — Алекто...       — Что? —невинно спросила она, снова поцеловав его, но уже в уголок губ.       — Ты пьяна.       — И что? Когда это тебя останавливало?— Алекто снова стала покрывать поцелуями его лицо.       — Например сегодня, — мужчина осторожно отодвинул от себя женщину за плечи. — Иди к себе. Уже поздно, пора спать.       — Прогоняешь меня? — зашипела сестра.       — Нет, просто говорю: не сегодня.       Алекто снова вскочила с его колен.       — «Не сегодня» означает никогда, я правильно понимаю?!       — Алекто...       — Да не будь уже тряпкой, Амикус! Если я тебе противна, так и скажи! — обиженно прокричала женщина.       — Ты не противна, Алекто! И никогда не была, хватит пороть чушь. Ты же знаешь, что я люблю тебя.       — Но видимо не так как раньше... — Алекто развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.       Да блять...       Амикус устало уронил голову на спинку кресла. А вечер так хорошо начинался... Ну вот какого хрена Алекто всё усложняет? И так всё сложно...       Когда им было четырнадцать, Алекто влюбилась в одного придурка из Пуффендуя. Вся эта история закончилась разбитым сердцем сестры и кучей комплексов. Она стала чувствовать себя непривлекательной. Морила себя голодом, потому что считала себя слишком толстой, чтобы нравиться парням, забила на учебу и ушла в страдание. Как и подобает всем девочкам её возраста. Только вот у Алекто всё было СЛИШКОМ. Если она любила, то СЛИШКОМ сильно. Если ненавидела, то готова была собственными руками убить. А если страдала... Амикус тогда её поймал в последний момент, когда сестра уже хотела спрыгнуть с Астрономической башни.       — Зачем ты мне мешаешь?! Я уродка, Амикус! Уродка... Меня никто никогда не полюбит... — рыдала сестра, вырываясь из его хватки.       — Дура ты, а не уродка! Ты серьёзно убиваешься из-за этого Кристиана? Он же конченный! — орал Амикус, сильно тряся сестру за плечи, — Очнись! Ты готова была спрыгнуть, бросить меня совсем одного, из-за этого дебила?!       Но сестра как-будто не слышала. Она рыдала в три ручья, Амикус никогда не видел её в таком состоянии. Даже когда умерла мама, Алекто не проронила ни слезинки. Когда отец наказывал их поркой тоже. А сейчас... Сестра словно разваливалась у него в руках на части. Он сильно прижимал её к себе, словно пытался спрятать.       — Я ведь и умру нецелованная даже... — прошептала девушка.       — Алекто, не говори глупостей. Ты у меня красотка. Найдем ещё тебе прекрасного принца.       — Раз я красотка, то поцелуй меня...       Амикус отодвинул от себя сестру и заглянул в её заплаканные глаза.       — Совсем ебнулась?       — Пожалуйста, Амикус... Ты... Достойный парень. Я хочу, чтобы мой первый поцелуй был с кем-то вроде тебя...       Амикус до сих пор не знает, чем он тогда думал. Но видя сестру такой расстроенной и так на него смотрящую... Он не мог отказать. Тогда они впервые поцеловались. И все стало сложнее. Алекто после этого словила новый гиперфикс. Теперь им был он. Сестра никогда открыто не выражала своих чувств, но он всё видел. И не только он. В школе их стали называть инцестниками, правда, пара проклятий, выпущенных Алекто, заставили обидчиков замолчать. Никто открыто их не осуждал. Но за спиной шептались.       Алекто страшно ревновала его к любой женщине. Если насиловать и трахать их ещё позволяла, (даже иногда присоединялась), то заводить отношения... Было негласно запрещено. А Амикус особо и не старался. Мало было желающих связывать отношения с человеком его репутации. Да и портить отношения с сестрой из-за баб не хотелось. А сейчас...       Сейчас всё стало настолько сложным, и что самое главное, Амикус никак не мог понять, что же такого изменилось, что ему настолько тяжело.       Раньше всё было просто. Они были с Алекто вдвоём против всего мира— и этого хватало. А теперь между ними постоянно появлялось что-то третье. И это «третье» имело огромные глаза, сломанные реакции и странную способность оставаться в его голове дольше, чем следовало бы.       — Пиздец какой-то... — Амикус снова налил себе стакан огневиски и залпом его осушил.       Он ведь делал всё правильно... После того инцидента с Лавгуд, когда её чуть не изнасиловали, и он утешал её, прижимая к себе, Амикус стал избегать девчонку. Максимально. Перестал звать её к себе для исследований. Передавал ей книжки через Алекто. Чокнутая пару раз попыталась с ним поговорить, но он в ответ огрызался и уходил. И она оставила свои попытки. И всё было нормально. Но сегодня... Когда Тёмный Лорд переступил порог школы, Амикус понял, что его нормальность пошатнулась. Потому что стоило представить, что он зайдет к нему на урок, и Чокнутая может попасть под удар чьего-то заклинания... Внутри что-то сжималось. Когда он узнал, что Алекто прокляла её на уроке, он даже выдохнул и впервые был благодарен сестре за это. Но стоило подойти к классу и увидеть, что она не пошла в Лазарет, а стоит с другими Нечистыми... В голове что-то щёлкнуло. Пока её не увидел Лорд, он решил сам её проклясть. Пусть лучше она слегка пострадает от его руки и будет в Лазарете, чем попадёт под что-то серьёзное. И этот дебильный поступок не давал ему покоя. Как и её глаза, которые посмотрели на него, словно на предателя.