Пожиратели

      — Почему ты себя ведешь как стерва?       Джинни чуть не подавилась куриной ножкой, которую успела откусить.       — Прости? — девушка уставилась на брата. Рон ковырялся в тарелке, гоняя по ней горошину, но к еде так и не притронулся. Что было для него не характерно.       — Почему ты ведешь себя с Гермионой как стерва? Ты её избегаешь. Косо на неё смотришь и вообще обвинила её не пойми в чем!       — Мне кажется, я уже достаточно подробно тебе это объяснила. Я думала, ты меня услышал. Что, помирился с Гермионой?!       — Да. Но это тут ни при чем. Ты перегибаешь палку, Джинн. Ей... И так тяжело.       Джинни положила куриную ножку обратно на тарелку.       — Я знаю. Всем тяжело, Рональд... Я не имею ничего против Гермионы, ты же знаешь. Я люблю её. Но общение с ней может быть опасно...       — И что ты предлагаешь?! Игнорировать её?       — ДА, Рон!       Брат посмотрел на неё так, словно она предложила убить одноклассника. Девушка тяжело вздохнула.       — Я просто предлагаю быть осторожнее. Думать, что ты говоришь при ней. Она Подопечная Тёмного Лорда. Он может читать ее мысли и воспоминания, как открытую книгу. А ты, зачастую, не очень аккуратен в словах. Она может навредить тебе ненамеренно...       — Вот именно, она Подопечная Лорда! Ты думаешь, это легко быть с ним? Ночевать под одной крышей? Мы ведь даже не знаем, что происходит с ней, когда наступают выходные и она с ним весь день...       — Судя по всему, ничего плохого, — фыркнула Джинни, — иначе бы ей свободу не давали.       — Всего лишь на день... — начал раздражаться Рон.       — Нам и этого не светит! — крикнула девушка,но тут же спохватилась и покрутила головой. Часть студентов стала на них коситься. Рон сжал челюсти.       — Может, он специально это сделал, чтобы нас рассорить.       — Либо же она чем-то его порадовала...       Рон вскочил из-за стола.       — На что ты намекаешь?! — проревел он. Теперь уже весь Большой Зал пялился на них.       — Рон, сядь! Иначе нас накажут,— сквозь зубы сказала девушка, таща брата за локоть вниз. Парень, увидев заинтересованный взгляд Амикуса Кэрроу, подчинился.       — Я не то имела ввиду, что ты подумал... — снова зашептала сестра. — Просто Гермиона она... Находчивая.       — Находчивая... — Рон начал закипать.       — Чëрт, слушай! Я знаю, ты любишь Гермиону, я тоже, но сейчас совсем не та ситуация. Быть рядом с ней небезопасно! Я не хочу потерять ещё и тебя, ясно?! — горячо зашептала Джинни. — Ты и Перси, всё что у меня осталось... И я боюсь, что находясь рядом с ней, ты будешь под ударом. Если Гермиона провинится, угадай, кого первым будут пытать, чтобы её наказать? Хм? Тебя, дурень! А я не переживу... — голос девушки дрогнул, и она схватила брата за руку — не переживу, если с тобой что-то случится.       Рон замер. Вся злость, которая ещё секунду назад кипела в нём, вдруг словно натолкнулась на невидимую стену. Он сжал руку сестры.       — Со мной всё будет в порядке...       — Нет, ты послушай меня, — девушка крепче сжала его пальцы. — Ты думаешь, мне нравится её избегать? Думаешь, мне приятно видеть её одну? Я скучаю по ней не меньше твоего. НО! Каждый день кто-то исчезает. Каждый день кого-то наказывают. Мы живём как на пороховой бочке, Рон. И Гермиона находится в самом центре всего этого,— она судорожно выдохнула. — Если бы речь шла только о ней, я бы рискнула. Но дело не только в ней. И если выбирать между ней и вами, я выберу своих братьев.       На несколько секунд между ними повисла тишина.       — Она не предательница, — упрямо сказал Рон.       — Я и не говорила этого.       — Тогда перестань смотреть на неё так, будто она уже стала одной из них.— Он кивнул в сторону Пожирателей, которые патрулировали Большой Зал.       Джинни болезненно прикрыла глаза.       — А ты перестань смотреть на неё так, будто с ней всё в порядке. Она... Пытается выжить. Как и все мы. И она ходит по краю, но я не позволю ей ходить по краю, держа при этом твою руку, Рон. Ты знаешь, где она была на выходных?! Знаешь?! А вот я знаю. Её видели в Косом Переулке в компании мистера Тонга, помнишь его? Человек из Министерства. Он приходил к нам на урок. Она шла с ним по улице! Тебя вот давно выпускали за пределы Дома? Об этом она тебе говорила?!       Рон поджал губы и ответ взгляд. Конечно же не говорила.       — Она была там не по своей воле... — упрямо сказал Рон, хотя уверенности в нём поубавилось.       — Это не важно! — Джинни стукнула кулаком по столу. — Рядом с ней опасно, Рон!       — Никогда бы не подумал, что ты такая трусиха, — Рон вскочил из-за стола и быстрым шагом пошёл на выход из Большого Зала. Джинни осталась сидеть неподвижно. Слова брата ударили больнее, чем ей хотелось бы признать.       Трусиха.       Она смотрела ему вслед, пока рыжая макушка не скрылась за дверями Большого зала.       Весь оставшийся день Рон её избегал. Садился рядом с Гермионой, общался только с ней. Присутствие сестры показательно игнорировал. И это причиняло боль. Как он не понимает, что она просто боится за него?! Как может быть таким беспечным?! И как он посмел назвать её трусихой после всего, что они пережили?!       Джинни вернулась в комнату Нотта сразу после уроков, задолго до девяти вечера. Ей нужно было побыть одной. Теодора как всегда не было. Он возвращался в комнату всегда поздно вечером, словно избегал её. Она с раздражением скинула мантию на кресло. Потом ботинки, после села на диван. И только тогда поняла, насколько устала. Словно из неё разом вынули все силы. Перед глазами снова всплыло лицо Рона.       «Никогда бы не подумал, что ты такая трусиха».       — Идиот, — прошептала она. Голос предательски дрогнул и слезы покатились из глаз. Да, идиот... Но любимый идиот. И она может потерять его... Эта мысль причинила такую боль, что девушка взвыла и сильнее разрыдалась. Она ведь действительно не переживет, если с ним что-то случится. Когда ей сообщили, что он в Мунго, Джинни толком не спала. Переживала за него. Молилась всем богам, чтобы он выжил. А он... Джинни обхватила себя руками и согнулась на диване, словно пытаясь удержать внутри боль, которая рвалась наружу.       Дверь в комнату открылась. Девушка тут же стала вытирать слезы руками. Она не хотела, чтобы её такой видели. Но было поздно.       — Джинни? — Теодор за секунды оказался возле неё. — Что случилось?       — А тебе не насрать?! Иди куда шёл, Нотт, — огрызнулась девушка, закрывая лицо руками. Теодор резко схватил её за руки, отнимая их от лица, и быстрым взглядом осмотрел её лицо, затем опустился к телу.       — Что случилось? Тебя пытали? Скажи только кто и я....       — Что?! — Джинни вырвала свои руки с его хватки. — Побежишь защищать свою собственность, Нотт?! Не переживай, меня никто не пытал. Можешь спокойно идти и заниматься своими делами!       Теодор медленно выпрямился. Его лицо закаменело.       — Собственность?— холодно спросил он.       Джинни зло рассмеялась сквозь слёзы.       — А что, не так? Или мне напомнить, по какой причине я вообще живу в этой комнате?       — Не надо.       — Тогда перестань делать вид, будто тебе есть до меня дело.       — Есть.       — Не ври! — Голос сорвался на крик. Она вскочила с дивана. Слёзы снова потекли по щекам. — Тебе плевать! Всем плевать! Ты целыми днями где-то пропадаешь, возвращаешься ночью и ведёшь себя так, будто меня здесь вообще нет! Ты на протяжении месяца меня игнорировал, а теперь вдруг я стала тебе интересна?!       Теодор молчал. Что только сильнее её разозлило.       — Отлично! — выкрикнула Джинни. — Можешь и дальше молчать! Это у тебя прекрасно получается!       В глазах Нотта зажёгся опасный огонёк.       — Ты уже определись, Уизли, что ты хочешь от меня. Когда я интересуюсь, что случилось, тебе не нравится. Когда игнорирую тебя — тоже. Ты вечно всем недовольна, хотя я тебе не давал поводов быть такой! — Тео сделал шаг к ней, — Если я тебя не устраиваю, то я могу отказаться от тебя. Раз тебе так плохо в моей компании. Пусть тебя заберёт Макнейр. Или Яксли. Может с ними ты будешь более благодарной.       Слова повисли в воздухе тяжёлым, почти физическим грузом. Джинни замерла. На секунду ей показалось, что она ослышалась.       — Что?.. — тихо переспросила она, уже без прежней злости.       Теодор смотрел на неё с каменным выражением лица, не отводя от неё взгляд карих глаз.       — Ты слышала, — спокойно сказал он. — Если тебе так невыносимо находиться здесь, я решу вопрос. Любым удобным тебе способом. Тебя же не устраивает моя кандидатура. Ты меня ненавидишь. Так что давай не будем трепать друг другу нервы. Я скажу Лорду, что я не справляюсь с твоим перевоспитанием, и ты уйдёшь в другой Дом.       Джинни молча смотрела на парня, словно пыталась понять, серьёзно ли он это говорит. Но ни один мускул на лице парня не дрогнул. Только сжатые кулаки выдавали в нём какие-то эмоции. Девушка открыла рот, чтобы сказать что-нибудь дерзкое. Послать его. Сказать, что ей плевать, кто будет её надзирателем. Но вместо грубости из горла вырвался всхлип, и девушка рухнула на пол, захлебываясь слезами. Теодор явно не ожидал такой реакции, потому что какое-то время растерянно смотрел на неё. Потом, словно опомнился, опустился рядом с ней на колени и прижал к себе.       — Отпусти меня! Не надо мне твоей жалости! Хочешь избавится от меня, так избавляйся! — рыдала девушка, пытаясь вырваться из его хватки, но Теодор только покрепче прижал её к себе. Наконец, девушка сдалась и позволила себе уткнутся лицом в плечо парня и рыдать навзрыд.       — Идиотка... — парень осторожно гладил её по волосам. — Я тебя никому никогда не отдам, — еле слышно прошептал парень. И наконец в его голосе сквозил не холод, а обезоруживающая честность и обречённость. Джинни резко перестала рыдать, словно кто-то нажал на невидимую кнопку выключения слез. Пару секунд она всё ещё прятала своё лицо на его плече, а затем медленно подняла его и посмотрела в лицо Нотта. Он замер, словно сам не ожидал, что эти слова вырвутся из него, но не отвёл взгляд. Будто теперь уже поздно было притворяться, что ничего не сказано.       — Почему? — тихо спросила она.       Теодор чуть нахмурился. Джинни буквально видела, как его взгляд меняется, то становится холодным и отрешённым, то в нём появляется тепло.       «Окклюменция» осенило её. Он словно сражался сам с собой, решая какую из личностей выставить вперёд. Наконец Тео снова посмотрел на неё холодным взглядом. Одна из личностей победила..       — Ты знаешь ответ. Просто тебе он не нравится, — Нотт отпустил её плечи, которые до сих пор держал, и встал с колен. — Иди умойся, а то лицо опухнет, — Тео резко развернулся и пошёл к двери, ведущей в его комнату.       — Ты просто уйдёшь?! — крикнула вслед Джинни, поднимаясь с пола. Нотт обернулся, вопросительно подняв бровь.       — Ты что-то ещё хотела?!       Опять этот холод. Словно не он только что успокаивал её истерику.       — Да! Почему ты такой?! Почему ведешь себя так, словно меня здесь нет? Летом ты хоть как-то общался со мной! Выводил меня гулять в сад. Был... Почти нормальным. А потом резко закрылся. — Джинни приблизилась к Тео. Вся эта игра в его эмоциональные качели ей изрядно надоела. Она была сломлена и ей хотелось хоть немного нормальности.       — Ответ на этот вопрос ты не захочешь знать, — холодно ответил Тео, снова отворачиваясь от неё.       «Ну уж нет!»       Девушка схватила его за плечо и резко развернула к себе. Но Тео отпрыгнул от её руки так, словно она его обожгла.       — Не трогай меня...       — Что не так?! Противно, когда Нечистая касается?!       — Закрой рот, Уизли! — в его голосе прозвенели стальные нотки.       — А что я не так сказала?! От Паркинсон ты терпишь прикосновения, сам меня обнимаешь, но стоит мне до тебя дотронутся ты шарахаешься, как от чумной!       Теодор закрыл глаза, делая медленные, ровные вдохи. Затем снова их открыл и... Опять непробиваемая стена во взгляде его карих глаз.       — Успокойся, Уизли. Иди выпей воды и приди в себя. Пока я тебя не вырубил. — Парень снова развернулся, чтобы уйти, но девушка схватила его за руку. Парень замер.       — Тео... — начала она, но договорить не успела. Нотт резко схватил её за руку и впечатал в стену, крепко прижимая.       — Я. Сказал. НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — рявкнул ей в лицо Тео. Она добилась своего. Взгляд перестал быть холодным, теперь в нём бушевал пожар. Джинни на секунду даже перестала дышать.       Теодор стоял слишком близко. Слишком. Его рука всё ещё сжимала её запястье — не до боли, но достаточно, чтобы она не могла вырваться. Второй ладонью он упирался в стену рядом с её плечом, отрезая путь в сторону. Он тяжело дышал.       — Хочешь знать ответы на свои тупые вопросы, Уизли!? — Тео склонился чуть ближе. — Мне не противны твои прикосновения. Скорее наоборот. Именно поэтому я и держусь от тебя подальше и избегаю твоего общества. Иначе я сорвусь. И поверь, если это произойдёт... — Теодор замолчал и опустил голодный взгляд на её губы, — то встреча с моим отцом тебе покажется приятным воспоминанием. Я буду хуже. А я не хочу опускаться до его уровня, — Теодор резко отпустил Джинни, и бегом влетел в свою комнату, хлопнув дверью.       Джинни ещё несколько секунд стояла, прижавшись спиной к стене, не до конца понимая, что только что произошло. Пульс стучал в запястьях — там, где ещё мгновение назад его пальцы сжимали её кожу. В комнате будто остался след его дыхания, его злости, его… сдержанности, которая сорвалась.

***

      Луна снова чувствовала на себе его взгляд. Но она знала, стоит ей повернутся, и он тут же его отведёт. Поэтому она уже даже не пыталась заглянуть ему в глаза, просто ела и делала вид, что в её голове сейчас не прожигают дыру.       Когда она выходила из Большого Зала, то столкнулась в дверях с Алекто. Женщина скривилась, словно перед ней возник флобер-червь.       — Профессор, — девушка почтительно склонился голову.       — Почему ты такая уродина, Лавгуд?       Луна подняла непонимающий взгляд на Алекто. Женщина с презрением оглядывала её с ног до головы.       — Красота в глазах смотрящего, — пожала плечами девушка. Чужие комментарии по поводу её внешности и эксцентричности никогда её не задевали. А вот Алекто её спокойствие стало раздражать.       — С язвами на лице ты была симпатичнее. Надо сказать Амикусу, чтобы снова тебя проклял. У него это великолепно получается.       А вот это задело. Немного. И Алекто это заметила и расплылась в хищной улыбке.       — Алекто! — голос Амикуса Кэрроу раздался за спиной Луны. Девушка приложила все силы, чтобы не обернуться. — Хватит кошмарить студентов, пойдём есть. Я тебя заждался.       Алекто победно улыбнулась и, пихнув Луну плечом, зашагала в Зал за братом.       Раз       Два       Три       Их шаги отдалялись. И только досчитав до семи, Луна всё же обернулась. Амикус и Алекто уже добрались до преподавательского стола и занимали за ним место. Над головой Амикуса кружило столько нарглов, что удивительно, как он ещё нормально функционирует. Амикус поднял голову. На долю секунды их взгляды встретились. И впервые за несколько недель он не отвернулся первым. Луна почувствовала странное, почти неуловимое напряжение, словно он хотел что-то сказать. Но не мог. Или не знал как. Луна отвернулась и зашагала на выход из Зала. А ещё её называют странной. Более странного человека, чем Амикус Кэрроу, Луна ещё не встречала.       Когда ей казалось, что она начала понимать его, он делал что-то такое, что никак не укладывалось у неё в голове. Словно в нём было две личности. Пожирателя и... Кого-то ещё. И этот кто-то ещё ему очень не нравился. Не удивительно, что нарглы его так жрали.       Когда он спас Луну от насильников, и прижимал к себе, успокаивая, Лавгуд словно впервые увидела его настоящего. А потом... Он снова стал её избегать. Даже поблагодарить толком не дал. Он перестал её звать к себе, и Луна не понимала почему... Неужели ему так стало стыдно за свой добрый поступок, что он решил даже забросить их исследования, лишь бы не видеть её?! А потом он её проклял. Просто так. Не за что. И тогда девушка впервые поняла, что он может быть опасен. И ей не нравилось это чувство... Потому что за лето она привыкла к тому, что хоть с Амикусом может быть безопасно. А он одним взмахом палочки уничтожил это чувство.       Луна медленно шла по коридору, не замечая ни учеников вокруг, ни голосов, ни привычного гула замка. Внутри поселилось странное чувство, похожее на разочарование. Она всегда считала, что люди похожи на головоломки. Иногда сложные, иногда простые, но в конце концов их всё равно можно понять. С Амикусом не получалось. Он словно каждый раз менял правила.       Луна вспоминала его руки, крепко прижимавшие её к груди в ту ночь. Вспоминала, как он гладил её по волосам, пока она дрожала после случившегося. Вспоминала его тихое:       — Всё закончилось.       Тогда в его голосе не было ни злости, ни жестокости. Только усталость и какая-то почти болезненная забота. Словно её слёзы причиняли ему неудобство. А потом этот человек исчез...       Лавгуд машинально коснулась пальцами щеки. Язв давно не было, но память о них осталась. И каждый раз, проходя мимо зеркала, она вспоминала тот день. Амикус выглядел испуганным. Что его так напугало? Проверка из Министерства? Мог ли он из-за страха сорваться на неё? Конечно мог... Люди из страха делают и не такие вещи, а значит... В этом мире нет больше для неё ничего безопасного.       День пролетел незаметно. Девушка возвращалась в комнату своей Покровительницы, когда в одном из коридоров столкнулась с Амикусом.       — Профессор Кэрроу, — девушка кивнула ему и пошла дальше. Обычно на этом всё и заканчивалось. Последние недели именно так и было. Она здоровалась. Он либо молча проходил мимо, либо сухо кивал в ответ. Но сейчас за её спиной неожиданно прозвучало:       — Чокнутая.       Луна остановилась и обернулась. Он стоял посреди коридора, напряжённый настолько, словно собирался не заговорить со студенткой, а выйти против дракона. Он резко приблизился к ней, Луна испуганно попятилась назад, но он схватил её за щеки и стал поворачивать её лицо на свет. Он повернул её голову сначала в одну сторону. Потом в другую. Хмурясь всё сильнее. Его взгляд скользил по её щекам, лбу, подбородку. Настолько внимательно, что девушке стало не по себе.       — Профессор?       — Я просил не называть меня так, — грубо ответил мужчина и наконец опустил её лицо.       — Проверяли свою работу? — спокойно спросила Луна. Амикус скривился и полез в карман. Он достал оттуда маленькую баночку и протянул её Луне.       — Держи. Это должно помочь от... Шрамов. — Амикус кивнул на её лицо. Нарглы вокруг его головы устроили битву с мозгошмыгами. Это было захватывающее зрелище, Луна даже на несколько секунд забыла об Амикусе, наблюдая за битвой над его головой. Мужчина тяжело вздохнул и пихнул банку ей прямо в руки, отвлекая от созерцания сражения.       Луна опустила взгляд на баночку. Небольшая из тёмного стекла. Без этикетки. Она осторожно покрутила её в пальцах.       — Спасибо, но мне она не нужна. Шрамов практически нет.       — Есть.       — Да нет же.       — Есть, блядь! — рявкнул Амикус. — Твою мать, Чокнутая, возьми чёртову банку и проваливай!       Мозгошмыги одерживали победу в сражении. Луна перевела взгляд на разъяренное лицо Амикуса. Почему он злился? Шрамы были настолько незначительными, что заметить их....Луна растерянно заморгала. Заметить их мог только тот, кто искал специально. Или тот, кто помнил каждую язву...       Луна улыбнулась, впервые за много недель. Он помнил... Потому что ему было не всё равно.       — Спасибо, — уже искренне поблагодарила она.       — Че лыбишься?! Намажь лучше свою рожу, а то смотреть на неё противно, — грубо сказал Амикус.       — Поэтому вы на неё постоянно смотрите в Большом Зале?       Амикус явно не ожидал этих слов. Потому что пару секунд растерянно на неё смотрел.       — Совсем крыша поехала?! — наконец нашёл нужные слова мужчина. — Твои нарглы сожрали все твои мозги?!       — Нет, я с ними подружилась, и они мне подсказывают ответы.       — Чокнутая, — фыркнул Амикус, — идём, я, кажется, нашёл ещё один ингредиент зелья, — мужчина пошёл по коридору в сторону своей комнаты. Луна пошла следом и неожиданно для себя поняла одну вещь. Возможно, проблема была не в том, что она не могла понять Амикуса. Возможно, проблема была в том, что сам Амикус не понимал себя. И именно это пугало её больше всего.       Потому что человек, который знает, что он чудовище, опасен. Но человек, который отчаянно пытается доказать себе, что он чудовище, когда на самом деле быть им уже не хочет... Может оказаться гораздо опаснее. Для окружающих. И для самого себя.