Просьба

      Дальше всё было как в тумане... Гермиона почти не помнила, как Лорд распустил собрание Нечистых и их Покровителей. Не помнила, как дошла до своей комнаты. Перед глазами всё ещё стояло лицо Рона, полное неверия и боли.       Гермиона сидела на краю кровати, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. В комнате было до невыносимости тихо. Звенящая, давящая тишина, в которой каждый удар сердца отдавался в висках молотом.       Её мир рухнул. В глазах Рона отразилось то, что она пыталась скрыть даже от самой себя. Теперь эта правда была обнажена, вывернута наизнанку и брошена в лицо человеку, которого она любила — пусть даже той странной, болезненной любовью, которую они делили как друзья.       Что же он теперь о ней думает?! Она же предательница... Хоть они фактически никогда и не встречались, Гермиона чувствовала себя именно такой... Предательницей.       «Сама виновата. Не надо было спать с ним. Знала же, кто он, и всё равно... Какое же ты ничтожество!»       Девушка покрепче обняла себя, словно могла удержать себя от распада на части. Она не понимала себя, своих чувств, а главное, что ей теперь делать. Она хотела сбежать от реальности. Она искренне верила, что Лорд ничего не вспомнит, а она... Похоронит воспоминания о его губах на своем теле где-то далеко в сознании. Так далеко, что оно потеряется. А теперь...       Тёмный Лорд решил отыграться. Разрушил её добрые отношения с последним другом и отправил Рона в психушку... Как он вообще мог так поступить?! Это подло! Даже для него.       «Это он все виноват...» девушка зацепилась за эту мысль, как за спасательный круг. Ведь если виноват он, то её может не грызть так совесть. Да, она с ним переспала. Ну и что?! Но ведь он мог быть джентльменом и не трепаться об этом! Но нет, он выбрал похвастаться этим как какой-то глупый пятикурсник, а не взрослый мужчина.       Гермиона резко встала, и по комнате разнесся глухой стук её босых ног по деревянному полу. Ярость, вспыхнувшая в груди, оказалась куда полезнее, чем парализующее чувство вины.       «Конечно, он виноват! — мысли неслись в голове как взбесившиеся фестралы. — Кто он такой, чтобы распоряжаться моей жизнью? Кто он такой, чтобы решать, кому знать, а кому не знать о... о том, что между нами произошло?!» Она начала мерить комнату шагами, стиснув зубы до боли в челюсти. Внезапное осознание того, что Лорд использовал её интимность как оружие против Рона, вызвало у неё приступ брезгливости.       — Подлец! Негодяй! Гад! — каждое срывавшееся с языка ругательство приносило облегчение и новую волну ярости. — Надо же быть таким низким человеком! Хотя какой он человек... Чудовище! Проклятый Змей!       «Это он все виноват! Всё из-за него! Всё! Если бы он не лез к ней со своими поцелуями, то ничего бы и не было! А она не виновата, что её тело всё-таки сдалось!»       Гермиона решительно отправилась на выход. Плевать на всё. Она выскажет ему все, глядя в его рожу. Человеческую или змеиную. Скажет ему, какой он подлец и как низко он пал в её глазах! Ярость, подобно раскаленной лаве, гнала её вперед, сжигая остатки страха. Она не думала о последствиях, не думала о безопасности, только о том, что этот человек должен услышать всё, что она о нем думает.       Коридоры Дома Гонт казались бесконечными, но она преодолела их за считанные минуты. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Гермиона с силой толкнула её, и та с гулким грохотом ударилась о стену.       Лорд стоял у окна рядом с Аделиндой и о чем-то общался. Когда Гермиона влетела в кабинет, оба перевели на неё взгляд.       — Грязнокровка, ты что совсем... — закипела Аделинда.       — ПОШЛА ВОН! — рявкнула Гермиона. Женщина опешила от такой наглости и от шока открыла рот. Лорд же, наоборот, тихонько рассмеялся.       — Аделинда, любовь моя, не могла бы ты выйти? Судя по всему, мисс Грейнджер хотела обсудить план лечения своего друга.       — Том, она же...       — Иди, — твердо сказал Лорд. Нагайна закатила глаза и, перекинув волосы через плечо, с гордым видом пошла к выходу, не забыв перед уходом пихнуть Гермиону локтем. В любой другой день, Грейнджер бы отреагировала на такой выпад. Но не сегодня... Сегодняшней целью был ОН.       — Внимательно слушаю, — сказал Лорд, скрестив руки на груди, как только дверь за Нагайной закрылась.       — Ты! — Гермиона сделала резкий шаг в комнату, едва не споткнувшись о ковер. — Ты — самый низкий, самый подлый человек, которого я когда-либо встречала! Как ты мог? Как ты посмел использовать нас как оружие против него?!       Она остановилась в нескольких шагах, её грудь тяжело вздымалась. Она ждала, что он начнет что-то говорить в ответ, но он лишь снисходительно улыбался, глядя на её гнев.       — Я знала, что ты чудовище, — продолжала она, уже не выбирая выражений. — Я знала, что ты убиваешь людей, что ты конченный псих, но мне всегда казалось, что даже у тебя есть какой-то кодекс морали, что ли... Но сегодня ты пробил дно! Похвастаться перед Роном тем, что произошло... Это не власть. Это не величие. Это мелкая, грязная мстительность пятикурсника, который пытается доказать, что он что-то значит, когда на самом деле он пустышка!       Она видела, как его плечи едва заметно напряглись. В комнате внезапно стало холодно, словно где-то рядом находились дементоры. Гермиона чувствовала, как магия в воздухе начинает искрить, предвещая бурю, но остановиться уже не могла.       — Тебе нужно это подтверждение? Тебе нужно, чтобы все знали, что ты взял то, что хотел? Ты — не великий Лорд, ты просто... просто несчастный человек, который боится, что без этой власти тебя никто не заметит! Ты жалок, Том Реддл!       Улыбка окончательно исчезла с его лица. Глаза налились кровью. Он начал медленно к ней приближаться, каждый его шаг заставлял Гермиону внутренне сжиматься, но она заставила себя не отступать.       — Жалок? — прошептал он, оказавшись прямо перед ней. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты пришла сюда, чтобы читать мне лекции о морали? Ты, которая забыла о своей «гриффиндорской чести», едва я коснулся тебя?!       Гермиона задохнулась от такой наглости.       — Я не забыла! — прошипела она не хуже змеи. — Я сопротивлялась до последнего!       — Хочешь сказать, я тебя изнасиловал?!       — Почти.       У Лорда было такое выражение лица, словно он её сейчас ударит за эти слова, поэтому девушка поспешно добавила:       — Но это не важно! Важно, что ты решил растрепать об этом! Не боишься, что Рон теперь всем расскажет, что Великий Волан-де-Морт двуличный гад, который всем кричит о чистоте крови, а сам не прочь переспать с Грязнокровкой?! Я же Нечистая, забыл?!       — Двуличный гад, — повторил он медленно, смакуя каждое слово. — Ты думаешь, меня волнует мнение моих последователей? Ты думаешь, хоть кто-то из них осмелится открыть рот, чтобы осудить действия своего Лорда?       Он сделал очередной шаг к ней, но на этот раз Гермиона отступила. Ей нужна была дистанция. Потому что, когда он подходит слишком близко... Мысли начинают путаться, а сердце скачет галопом.       — Кому как не тебе говорить о двуличии, Грейнджер. А что ты хотела?! Делать вид, что ничего не было?! Бегать на свиданки к этому Рыжему недоразумению и делать вид, что ты всё так же чиста и невинна?!       Его слова били по самому больному, по тому самому чувству предательства, которое она пыталась переплавить в праведный гнев.       — Я никогда не собиралась «делать вид», — отчеканила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я собиралась забыть. Похоронить это как ошибку, как страшный сон. И жить дальше.       — О, ты забыла уточнить, что перед этим хотела убедить меня, что я свихнулся, и все было бредом! — Лорд снова сделал шаг, сокращая дистанцию. Гермиона отступила.       — Потому что это было лучшим решением для нас! — закричала девушка. Повисла оглушительная тишина.       Лорд тяжело дышал от гнева, как и она. Они сверлили друг друга взглядом, словно боялись, что если отведут взор, то проиграют. Затем Змей вздохнул.       — Зачем ты сюда пришла? — наконец нарушил молчание он. И его спокойный голос немного выбил почву у неё из-под ног. Она ожидала дальше криков и словесных сражений. Ей они были нужны. Нужны, чтобы и дальше злиться на него и кормить свою ненависть.       — Чтобы высказать всё, что я о тебе думаю! — грубо ответила девушка.       — Нет, — ещё один шаг к ней. Гермиона отступила и врезалась спиной в закрытую дверь. Отступать больше некуда. — Зачем ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сюда пришла?       — Я уже ответила на этот вопрос! Ты подлый, гадкий... — остальные слова застряли в глотке, потому что Лорд поднял свою руку и нежно провёл пальцами по её щеке. Девушка вздрогнула от этого жеста, а он довольно улыбнулся.       — Ты переступила порог моего кабинета, ты пришла сюда, чтобы искать меня, чтобы оправдываться, чтобы кричать, чтобы ненавидеть. Ты ищешь моего внимания, даже когда думаешь, что борешься со мной.       Он сделал ещё один крошечный шаг, так что теперь между ними не осталось воздуха. Гермиона чувствовала, как её спина вжимается в твердое дерево двери, а сердце колотится где-то в горле. Его вторая рука легла на дверь рядом с её головой, запирая её в клетку собственного тела.       — Ты пришла сюда, чтобы обвинить меня в низости, — прошептал он, опаляя её дыханием, — но при этом ты сама прибежала ко мне, как только твой мир пошатнулся. Ты ищешь виноватых, чтобы не признавать очевидного: ты принадлежишь этому Дому. Моему Дому. И клеймо здесь ни при чём. Ты ведь могла и дальше сидеть в комнате и вариться в собственной ненависти. Обзывать меня последними словами, но тебя это не устраивало. Тебе надо было вылить это на меня. Тебе нужно было моё внимание. — Он наклонился к ней ещё ближе. Теперь их губы отделяли миллиметры. — Но если ты так хочешь моего внимания... Тебе нужно просто попросить, а не устраивать каждый раз истерики.       Гермиона шумно втянула воздух, но в легкие попал не кислород, а его запах и тут же в потоке крове разнёсся по её телу. Горячая волна спустилась вниз живота.       — Нет... Все что мне нужно, чтобы ты исчез из моей жизни и никогда в ней не появлялся... — еле слышно прошептала она.       Лорд медленно, почти лениво, убрал руку от двери, но не отодвинулся. Он остался стоять так близко, что его дыхание продолжало касаться её кожи, сводя с ума.       — Исчезнуть? — тихо переспросил он. — Я могу это организовать. И что ты тогда будешь делать, Грейнджер? Ты ведь понимаешь, что как только я «исчезну» из твоей жизни, ты превратишься в пустоту? В ту самую «нечистую» без будущего, которой ты так боишься стать? Друзья тебя больше не примут. Я единственный, кто у тебя остался и единственный, кто принимает тебя такой, какая ты есть. Я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь. У тебя уже есть власть над Нечистыми и преподавателями, просто ты боишься это использовать, хотя я тебе разрешил. Ты цепляешься за меня, даже когда проклинаешь. Потому что в глубине души знаешь... Что я НУЖЕН тебе.       — Нет! Ты. Мне. Не. Нужен. — Выделила каждое слово Гермиона. Лорд резко отстранился от неё, и девушке вдруг стало очень холодно без его близости. Мужчинам развернулся и пошел в сторону массивного дубового стола.       — В таком случае, если вы закончили, Мисс Грейнджер, прошу покинуть мой кабинет. И пригласите обратно Аделинду.       Гермиона несколько секунд тупо смотрела на Лорда, который, казалось, потерял к ней всякий интерес.       «Пригласите обратно Аделинду... Да пошёл ты!»       Гермиона выскочила из кабинета, не забыв громко хлопнуть дверью. Девушка тяжело дышала и устало облокотилась на стену коридора.       — Ненавижу... — прохрипела она в пустоту. Ей должно было полегчать от того, что она все высказала. Теперь можно с чистой совестью идти в свои покои, а Лорд пусть дальше со своей змеюкой общаются. Они прекрасная пара. Но тогда получается... Что она проиграла? Он выгнал её, а она послушалась! Гермиона застыла в полумраке коридора, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Внутри всё клокотало от осознания: она ушла. Она просто развернулась и ушла, как послушная кукла, как только он щелкнул пальцами.       Ей нужно было последнее слово. Ей нужно было не просто высказаться, а разорвать эту его маску спокойствия, стереть ту снисходительную улыбку, с которой он смотрел на неё, как на неразумное дитя.       — Не дождешься, — процедила она сквозь зубы. Девушка снова развернулась и резко открыла дверь его кабинета без стука и...столкнулась нос к носу с ним. Он стоял рядом с дверью, словно ее и ждал, и лицо его расплылось в улыбке.       — Я знал, что ты не уйдешь.              — Да пошёл ты...       Но куда он должен был пойти, Гермиона не договорила, потому что Тёмный Лорд схватил её за грудки, и, резко притянув к себе, впился в её губы.       «Да пошёл ты на хрен, гад ползучий» ругался её разум, пока руки обвивали его шею, притягивая ближе к себе.       «Чтоб тебя фестралы затоптали!» проклинал голос разума, пока руки... Эти предательские руки, зачем-то расшнуровывали его мантию и сбрасывали её с плеч.       «Надеюсь ты сдохнешь самой страшной смертью!» кричало сознание, когда его губы опустились на её шею и нежно покусывали её. Девушка громко застонала и всю оставшуюся ненависть к нему вложила в этот звук, чувствуя, как реальность окончательно кренится и падает в пропасть, где существовали только они двое, их ярость и их порочная, всепоглощающая страсть.       Лорд оторвался от её шеи и победно улыбнулся :       — Я же говорил, что ты не можешь без меня.       — Могу... — упрямо прохрипела она и снова впилась в его губы.       Рубашка Гермионы полетела на пол. Туда же отправился и лифчик. Девушка даже не поняла, в какой момент он избавил её от одежды, она осознала, что без неё, только когда его губы накрыли её грудь и слегка прикусили сосок. Девушка вскрикнула, и Лорд тут же провёл по нему шершавым языком, словно извиняясь за боль.       Комната, казалось, сжалась до размеров этого пятачка перед дверью. Лорд подхватил её под бедра, и Гермиона, повинуясь инстинкту, обвила его талию ногами, прижимаясь так тесно, будто надеялась стереть границу между их телами. Её разум отчаянно пытался удержаться за последние обломки рассудка.       «Ты не принадлежишь ему, — твердил внутренний голос, заглушаемый гулом крови в ушах. — Это ошибка. Это безумие».       Но реальность была куда более жестокой: она чувствовала, как его ладони очерчивают изгибы её спины, властно и уверенно, и каждое прикосновение было как клеймо.       — Скажи это, — прорычал он, на секунду отстранившись. — Скажи ещё раз, что хочешь чтобы я исчез. Скажи, что ты ненавидишь меня так сильно, что готова убить. Скажи, что ты хочешь, чтобы я перестал. Давай, соври последний раз.       — Я убью тебя... — прошептала Гермиона. — Сделаю всё, чтобы ты пожалел, что связался со мной...       — Уже жалею, — отрезал он, снова впиваясь в её губы.       Он пронес её через кабинет к столу, сбрасывая на пол стопки пергаментов, тяжелые чернильницы и какие-то фолианты. Когда он уложил её на холодную, гладкую поверхность стола, Гермиона вздрогнула. Вся её жизнь, все её принципы — всё это теперь лежало здесь, под ним.       Холод дубовой столешницы впивался в лопатки, но Гермиона почти не чувствовала его — всё её существо было поглощено жаром, исходящим от Лорда. Он на секунду оторвался от её губ, и по его телу прошла судорога, которая вернула ему человеческий вид. Он потянулся обратно к её губам, но она его остановила.       — Нет!       Лорд недовольно сузил серые глаза.       — Грязнокровка... — прорычал он.       — Верни как было...       Несколько мучительно долгих секунд он хмурился, словно не совсем понимая смысла её слов, а затем по телу снова прошла рябь, и перед ней стоял снова Змей.       — Да, вот так... — и Гермиона сама потянулась за его губами.       — Извращенка, — прохрипел мужчина, стягивая с неё штаны.       Гермиона и сама мало понимала, почему его попросила об этом. Просто в какой-то момент она поняла, что ей все равно, как он выглядит, и его змеиная внешность её не пугает, потому что манит её нечто другое... Возможно, это она и хотела ему этим показать. Но мозг отказывался заниматься самоанализом, когда его ловкие пальцы полностью избавили её от белья.       Окончательно мозг выключился, когда мужчина начал водить членом по её половым губам, дразня её, но не засовывая внутрь. Девушка разочарованно застонала, когда он очередной раз в неё не вошёл, и придвинулась к нему поближе.       — Пожалуйста... — прошептала она.       — Хм... А потом опять скажешь, что я тебя почти изнасиловал? — промурлыкал мужчина и осторожно ногтем зацепил её клитор. Гермиона захныкала от возбуждения. Его медлительность была пыткой, чистым издевательством, которое заставляло её нервы звенеть, как натянутые струны.       — Ты... ненавистный... — выдохнула она, сбивчиво и прерывисто, когда он провел кончиком члена по самой чувствительной точке, не давая долгожданного заполнения.       Лорд наблюдал за каждой переменой в её выражении, за тем, как расширяются её зрачки, как её грудь судорожно вздымается.       — Тогда скажи, что ты сама этого хочешь, чтобы потом ты не могла выставить меня насильником.       — Хочу. Я очень тебя хочу, Том.       Он больше не стал ждать. Одним резким, властным движением он вошел в неё до конца. Гермиона вскрикнула, её спина неестественно выгнулась, пальцы судорожно сжались на дубовой столешнице, сминая бумаги, которые еще секунду назад казались ей важными документами.       Ощущение наполненности было ошеломляющим, почти болезненным, но именно эта боль сейчас казалась ей единственной истиной. Он ей дал только несколько секунд привыкнуть к себе внутри, а потом стал яростно вдалбливаться в её тело. Каждый его толчок отдавался в самой глубине её сознания, вытесняя мысли о Роне, о прошлом, о правильном и неправильном. Оставался только ритм: властный, доминирующий ритм человека (или не человека), который владел ею безраздельно.       Она проиграла. Окончательно. Но почему-то это её не волновало. Потому что она знала, что это не только её проигрыш. Главный магглоненавистник и уничтожитель грязнокровок сейчас покрывает поцелуями лицо одной из них и хрипло стонет. Они оба проиграли. И обоим было на это плевать...       — Ненавижу тебя... — простонала она.       — Я тебя сильнее.       Два мощных толчка, и Гермиона кончила с громким криком, окончательно теряя связь с реальностью. Пару толчков спустя он сделал тоже самое.       Гермиона лежала на столе, безвольно раскинув руки, чувствуя, как по венам еще разливается остаточная дрожь. Сердце постепенно замедляло свой бешеный ритм, возвращая её в реальность — холодную, жесткую реальность кабинета, где только что рухнули последние барьеры. Лорд не отстранился сразу. Он тяжело дышал, прижавшись лбом к её плечу, затем укусил за него так, что девушка вскрикнула, и медленно выпрямился, оглядывая комнату. Опрокинутые чернильницы, разбросанные по полу бумаги, разорванный переплет какой-то древней книги — кабинет выглядел как место битвы, которой, по сути, и была их связь.       Мужчина осторожно от неё отстранился и помог ей спуститься со стола. Ноги и руки девушки всё ещё дрожали. Она потянулась к валявшейся на полу одежде и стала впопыхах её одевать обратно. Лорд на это лишь усмехнулся, он подошел к столу, небрежным жестом смахнул остатки пергаментов на пол и сел, скрестив ноги, наблюдая за каждым её движением, как удав наблюдает за кроликом, который уже не пытается бежать. И Гермиону очень нервировало такое пристальное внимание к себе.       — Что?! — спросила она быстро натягивая на себя штаны.       — Ничего, просто любуюсь. Мне нравится смотреть, как ты нервничаешь.       Девушка на это фыркнула и стала быстро застегивать блузку.       — Может ты тоже уже оденешься?! — Гермиона, покраснев, отвела взгляд от голого мужчины.       — Зачем? Меня все устраивает.— Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Если захочешь моего внимания, ты можешь просто прийти без повода и истерик.       Гермиона отвела взгляд в пол, но кивнула. Она понятия не имела, как себя с ним вести после... Всего. Мужчина отпустил её, и она наконец смогла полностью одеться. Есть одна вещь, которую она не могла не спросить.       — Рон... — начала она, но тут же осеклась. Имя застряло в горле, как кость. Вспоминать о нем было физически больно, словно она смотрела на фотографию человека, который давно умер.       В глазах Лорда вспыхнула ярость, а челюсти сжались.       — Уизли отправился туда, куда я его определил, — холодно отрезал Лорд. — И скажи спасибо, что я просто его не убил. Ясно?! — он резко встал со стола и приблизившись к ней, схватил её за подбородок. — Слушай меня внимательно. Я не потерплю, чтобы в этой комнате, в моем присутствии, ты тратила свое дыхание на то, чтобы произносить имя другого мужчины. Особенно такого ничтожества.       Он чуть сильнее сжал её лицо, не причиняя боли, но давая ясно понять, кто здесь устанавливает правила. Его змеиные черты исказила гримаса чего-то, что Гермиона узнала слишком поздно — собственничество.       — Я... Он же мой друг...       Лорд издал тихий, низкий смешок, от которого у неё по спине пробежал холодок.       — «Был». Вот ключевое слово. Теперь ты принадлежишь мне. Вся. До последней мысли, до последнего воспоминания о том, как ты была «хорошей девочкой» в компании предателей крови. Если ты ещё раз заговоришь о нем в этом доме, я сделаю так, что от воспоминаний о его существовании не останется даже пепла. Я выжгу его из твоего разума лично, если ты не научишься забывать его сама.       — Мои мысли тебе не принадлежат! — начала закипать Гермиона. То, что она добровольно отдалась ему, ещё не означает, что он может ею командовать! Лорд склонился над ней, и его дыхание опалило её губы.       — Мне принадлежит ВСЁ! Даже твое дыхание. Ты думаешь, ты нужна теперь Уизли?! После того, как он увидел, что ты отдалась мне, а он в пролёте?!       Гермиона сжала кулаки, и громко втянула в себя воздух. Она приготовилась к новой словесной дуэли, когда голову пронзила мысль: он ревнует! Великий и ужасный Волан-де-Морт ревнует Грязнокровку к вчерашнему школьнику! Это было так забавно, что ей стоило титанических усилий подавить улыбку, которая хотела появиться на губах. Гермиона вспомнила воспоминания Лорда. То, как он чувствовал себя ненужным в приюте, то, как отчаянно цеплялся за Нагайну, потому что она была первым человеком, или существом, к которому он привязался... Он — собственник, потому что панически боится потерять то, что имеет для него хоть какую-то ценность. Снова боится остаться один, хоть это никогда не признает. Девушка разжала кулаки.       — Нет, я знаю, что я ему теперь не нужна, и, скорее всего, он меня возненавидит. Я готова заплатить эту цену, если он будет жить, и ты его рано или поздно выпустишь... И... Я хочу чтобы ты понял, что гораздо ценнее тот, кто хочет быть твоим, а не тот, кого ты заставляешь силой.       Лорд замер. Его пальцы, всё ещё сжимавшие подбородок Гермионы, на мгновение застыли, а затем плавно, почти задумчиво, погладили кожу по линии челюсти.       — Это твои условия? — наконец нарушил он молчание. — Я сохраняю жизнь предателю, а взамен получаю твою добровольность?       — Это... Моя просьба... — тихо ответила Гермиона и замерла не дыша, ожидая его решения. Мужчина задумчиво провёл пальцами по её губам, очерчивая их контур.       — Ладно. Но слышать о нем я больше не хочу и... — Гермиона закрыла ему рот в благодарном поцелуе.       — Спасибо.       Лорд нахмурился, словно решал, рассердится на то, что она его так перебила или нет, а затем вздохнул.       — Мне надо работать. Ну, если ты, конечно, хочешь ещё...       — Нет! — резко перебила его девушка. — Работай. Я... Пойду.       Лорд тихонько рассмеялся и стал магией приводить в порядок кабинет. Девушка выскочила за дверь, и побежала в свою комнату.       Она едва успела привести себя в порядок, когда дверь её комнаты бесцеремонно открылась, и в неё вошла Аделинда. Женщина презрительным взглядом окинула Гермиону с головы до ног и слегка скривилась. Девушка была готова к началу словесной баталии, но Аделинда вытащила из кармана мантии что-то и кинула в её сторону. Гермиона инстинктивно поймала вещь. Пузырёк с каким-то зельем.       — Выпей, Грязнокровка. Ещё спасибо скажешь, — и, не дожидаясь ответа, женщина вышла из комнаты. Гермиона недоуменно посмотрела ей в след, а потом снова перевела взгляд на зелье. Серебристая жидкость, которая слегка переливалась.       «Серьезно?!»       Девушка откупорила пузырёк и принюхалась. Слабый запах трав. Это точно оно.       Грейнджер, не медля больше ни секунды, опустошила пузырёк с противозачаточным зельем.