⚡︎

Гермиона успела пожалеть, что не согласилась на компанию Джинни и Гарри. С наступлением ночи дом стал совершенно жутким. Ей следовало продать его сразу, как получила в наследство, но Грейнджер почему-то не смогла этого сделать. Что-то внутри нее противилось, буквально вцепившись в связку ключей от старого поместья. И вот теперь она здесь. Одна, в компании неясных страхов. Мрачный дом выглядел вполне обычным, типично-магловским, как сказали друзья днем во время чаепития. Гарри назвал его «антикварным», и Гермиона была с ним полностью согласна. Вся мебель была насыщенно-темных цветов, с изогнутыми деревянными ножками, на окнах — тяжёлые шторы, а на каждой, свободной от окон, стене — картины. Кажется, тут их было даже больше, чем в Хогвартсе. Девушка медленно обходила комнаты, зажигая по пути старые светильники. Жёлтый свет плохо прогонял темноту, но делал помещение хотя бы немного уютнее. В каждой комнате она задерживалась на минуту-две, взмахом палочки избавлялась от пыли и паутины, и двигалась дальше. Первый и второй этажи прошла быстро, но вот дальше гриффиндорку ждал неприятный сюрприз. Лестница, ведущая на третий этаж заканчивалась запертой дверью. Это мог быть чердак, но Гермиона помнила чертежи и видела дом снаружи при дневном свете, поэтому знала, что это не так. Выглядело крайне подозрительно. Зачем кому-то закрывать целый этаж? В памяти невольно всплыли слова Дамблдора из приетственной речи на ее первом курсе: «И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на четвертом этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью». Гермиона нервно хихикнула. Для верности подергав дверь еще разок, девушка воспользовалась отпирающими чарами. Тишину разрезал жуткий скрип, по канону ужастиков не предвещавший ничего хорошего. Гермиона несмело шагнула в темноту. Вместо картин стены коридора тут украшали зеркала. Пройдя мимо первого, Грейнджер испуганно метнулась в сторону и бросила в свое отражение заклинанием. Звук разлетевшихся осколков странным образом успокоил пустившееся в галоп сердце. Он словно разорвал вязкую тишину, заполнившую все вокруг. Гриффиндорка несколько раз глубоко вдохнула застоявшийся в помещении воздух и продолжила обход комнат, продолжая держать палочку наготове. В комнатах зеркал тоже оказалось в избытке — в одной полностью зеркальный потолок, в другой — стена. Выглядело все очень странно и немного тревожно. Гермиона продолжала зажигать светильники, и в какой-то момент ей начало казаться, что в зеркалах помимо ее собственного отражения мелькает размытая белая тень. Она отмахнулась от этой мысли и постаралась взять себя в руки. Даже будь здесь призраки, сделать они ей ничего не смогут, разве что замучить разговором. Но ощущение чужого присутствия росло с каждым шагом. Постепенно девушка обошла почти все комнаты и остановилась у самой дальней. Сердце гулко отдавалось в ушах. Отчего-то подрагивали руки. Она не могла понять причину своей тревоги. Словно какой-то древний инстинкт требовал срочно уносить ноги из этого места. Это было совершенно нелогично. Гермиона толкнула дверь, но та, как и дверь в коридор, оказалась заперта. Девушка вновь воспользовалась палочкой. В большой комнате казалось очень пусто. Окна были плотно задернуты тяжелыми шторами, и темно было хоть глаз коли. Грейнджер привычно взмахнула палочкой и под потолком вспыхнуло несколько теплых желтых огоньков. Помещение и правда оказалось практически без мебели: лишь низкий комод и большое зеркало над ним. Гермионе стало неуютно. Проходить глубже совершенно не хотелось. Она вполне могла прибраться тут завтра, при свете солнца. Ещё раз осмотревшись, она окончательно укрепилась в этом решении. — Что за мания на зеркала была у пра-пра? — пробормотала вслух девушка, чтобы хоть как-то развеять жуткую атмосферу, и уже собралась уйти, как вдруг заметила движение. В зеркале что-то мелькнуло. На этот раз ей точно не могло показаться! По спине пробежал холодок. И почему она отказалась от помощи друзей? Предлагал ведь Гарри вместе проверить все на наличие проклятий. Но, нет, она же лучше знает своих родственников — не могло быть в магловском доме проклятий! А теперь Гермиона корила себя и чувствовала, как ее потряхивает от страха. Глупое, глупое решение! Досчитав до десяти, девушка шумно выдохнула и шагнула дальше в комнату с палочкой наперевес. Но, едва она это сделала, дверь с грохотом захлопнулась, заставив волшебницу завизжать. Ее голос эхом прокатился по пустой комнате и затих, поглощенный тишиной. — Спокойно, Гермиона, — дрожащим шепотом произнесла она, оборачиваясь вокруг себя, готовая использовать магию если придётся, — это всего лишь сквозняк. Дом старый. Поэтому тут везде гуляют сквозняки, верно? Но тяжёлые шторы оставались неподвижными. Из-под двери не задувало. Боковым зрением гриффиндорка вновь уловила белую вспышку и резко развернулась. Из зеркала на нее смотрела она сама. Гермиона нервно улыбнулась своему испуганному отражению и, опустив палочку, подошла ближе, приглаживая торчащие из хвоста волосы. Да уж, единственной, кого можно было принять за приведение, была тут только она. Показав себе язык, волшебница улыбнулась и почти отвернулась, как вдруг увидела его. За ее спиной стоял Фред Уизли. Девушка испуганно вскрикнула и резко обернулась. Комната была пуста. Но там, в отражении, Гермиона ясно видела того, кого просто не могло быть в мире живых. Она вернулась к нему взглядом, жадно впитывая такие знакомые черты. Сердце отбивало бешенный ритм. Девушка оперлась руками о комод, чтобы оказаться ближе к отражению, и не заметила, как палочка выскользнула из ослабевших пальцев и откатилась в сторону. — Фред, — девушка несмело коснулась холодной поверхности. Это было невозможно. Вспомнив рассказы Гарри о зеркале, которое он нашел на первом курсе, гриффиндорка бегло осмотрела раму, но надписи «Еиналеж» не нашла. Возможно, она плохо запомнила, и надпись должна быть с обратной стороны? Гермиона попробовала потянуть зеркало на себя, но оно оказалось словно приклеенным к стене. Фред покачал головой на ее попытки, словно они забавляли его. Гермиона смущенно улыбнулась. — Мне тебя не хватает, — призналась она, чувствуя себя невероятно глупо, разговаривая с зеркалом. Ей было странно найти явно магический предмет в доме деда. Возможно, она была не такой уж маглорожденной, как думала? Она еще раз осмотрелась, но и без того тусклое освещение словно стало глуше. Единственный более-менее нормальный свет остался над зеркалом. Гермиона вернула ему свое внимание и у нее перехватило дыхание. Фред в отражении неуловимо изменился. Перемена в нем произошла так быстро, что Гермиона даже не поняла, в какой именно момент это случилось. Уизли выглядел как и при жизни, но его взгляд, до этого привычно-шутливый, стал холоднее. Губы были растянуты в жесткой ухмылке, которая совершенно ему не шла. Весь его облик теперь казался чужим. А еще он теперь стоял ближе — словно шагнул к ней, когда она не видела. Грейнджер испуганно обернулась, но в комнате по-прежнему никого не было. Фред положил ладони на плечи ее отражения и, к ужасу девушки, выражение страха на лице ее двойника изменилось. Гермиона попыталась отступить, но не смогла сделать и шага, продолжая наблюдать, как она сама улыбается так, словно ей все нравится. Тело будто онемело. Не получалось даже дотянуться до палочки. Правой рукой Уизли аккуратно обхватил челюсть Гермионы из Зазеркалья, и настоящая она поняла, что не может отвернуться. Она могла только смотреть. Уизли наклонился к ее уху и что-то шепнул. Гермиона почувствовала тёплое дуновение у виска, а ее отражение предвкушающе закусило губу. Фред сквозь зеркало посмотрел прямо на нее. Его губы растянулись еще шире, а пальцы медленно скользнули вдоль выреза ее платья и поддели ткань на плече. Она все чувствовала. От этого осознания сердце сделало кульбит где-то в горле и упало в желудок. Это было неправильно. Это определенно была какая-то темная магия. Гермиона отчаянно боролась со сковавшей ее силой, но у нее ничего не получалось. Собственное тело подводило ее. Ни пошевелиться, ни закрыть глаза. Ни перестать чувствовать. Ей стало так гадко, что захотелось заплакать, но этого она тоже не могла сделать. И хуже всего было то, что какая-то часть нее хотела смотреть дальше. И она продолжала. Фред медленно стягивал с плеч ее отражения ткань платья, и Гермиона словно наяву чувствовала прохладу комнаты и контраст горячего дыхания в местах поцелуев. Фред снова поймал ее взгляд и в этот раз ей показалось, что она слышит его. — Смотри, Грейнджер, — шептал знакомый голос. — Даже не думай отвернуться. Он положил левую ладонь ей на живот и резким движением притянул ближе, впечатывая в себя. Гермиона ахнула, действительно почувствовав этот рывок. Он усмехнулся и сместил вторую руку с ее подбородка на шею. Дышать стало труднее. Пульс ускорился. В этот момент девушка поняла, что зеркало — или сущность в нем — может нанести ей реальный вред. Отражение блаженно улыбнулось, откидывая голову на чужое плечо, сама же Гермиона вновь попыталсь избавиться от наваждения. Нужно было срочно что-то делать! Рука отражения дрогнула, но не для того, чтобы облегчить дыхание — Зазеркальная Гермиона продолжила то, что начал Фред, и стянула платье ниже, почти оголив грудь. Воздух застрял в горле. То ли от возмущения действиями двойника, то ли от хватки призрака. Возле уха раздался низкий смех. Такой знакомый и чужой одновременно. Девушка всхлипнула. Или это сделало ее отражение, когда широкая рука рывком дернула платье так, что послышался треск ткани? Гриффиндорка смотрела на возбужденные соски своей копии, с накрывающей волной отвращения понимая, что платье неприятно трётся об ее собственные. Улыбка Фреда стала... ободряющей? О, Мерлин! Гермиона не могла смотреть на это, но и не смотреть не могла тоже. Ее взгляд словно приклеился к тому, что происходило за стеклом. Зеркало и то, что было в нем, не отпускало ее внимания. С огромным усилием ей удалось зажмуриться, но острая вспышка боли на сгибе шеи заставила ее вскрикнуть и распахнуть глаза. Издевательски усмехаясь, Уизли почти ласково коснулся губами алеющего места укуса. По телу Гермионы пробежали мурашки. Рука призрака легла на бедро ее отражения, сминая платье. Хотелось отодвинуться. Гермиона задышала чаще, двойник — повторил. Вот только причины у них были разными. Настоящая Грейнджер задыхалась от ужаса, а Зазеркальная — наслаждалась чужими касаниями. К горлу подкатила желчь. Гриффиндорка не понимала, как оказалась в такой ситуации, и как ей выбраться из нее. Палочка была в недосягаемости, хотя лежала всего в нескольких дюймах от ладони. Платье тем временем задралось до самой талии, а чужая рука дразняще задела края белья. Было мерзко. Вот только от чего именно, Гермиона не понимала Казалось, что от всего сразу: ощущений, беспомощности, собственной глупости. Девушка напрягала все мышцы, но ни одна не смогла сбросить тёмное оцепенение. Она не сомневалась, что зеркало было артефактом. Его действие было подобно Империусу — только попавший под воздействие все осознавал. Гермиона задалась вопросом, было ли у него подобие сознания? Или оно действовало по заданному алгоритму? О, как же она надеялась на второй вариант! Тогда ей оставалось только переждать происходящее. Ее тело продолжало предательски реагировать на извращенную ласку. Мысли о природе артефакта помогали отвлечься от пытки. В жуткую реальность ее вернули собственные хрипы. Она попыталась сделать вдох, но воздух практически не попал в лёгкие. Гермиона сфокусировалась на чужих руках, чувствуя, как усиливается хватка на шее ее отражения. Или все-таки на ее собственной? — Я сказал тебе смотреть, — опасно сверкнул глазами призрак в зеркале. — Не так ли? Он резко опустил руку, и тело девушки обмякло. Гермиона жадно втянула кислород, опираясь руками на комод. На короткое мгновение показалось, что оцепенение спало. Взгляд упёрся в палочку. Она была так близко. Волосы на затылке болезненно натянулись. Голова дернулась вверх, вновь направленная чужой рукой. — Ц-ц-ц, — покачал головой Фред, — не самая лучшая мысль. Он повел кистью, усиливая хватку на собранных в хвост волосах девушки. В уголках ее глаз скопились слезы. Картинка немного расплылась. Гермиона почувствовала давление внизу живота. Взгляд метнулся к той части отражения. Отвлеченная болью, она совсем перестала следить за руками фантома, и зря. Тонкая ткань больше не была преградой чужим пальцам. Они кружили возле чувствительной точки, надавливая и изредка соскальзывая вниз, вызывая в теле предательскую дрожь. Игрались. Мучали. С губ сорвался всхлип. Отражение ли это было? Гермиона уже не была в этом так уверена. Ей хотелось перестать чувствовать. Сбежать. Сбросить невидимые оковы и забыть все, что происходило в этой комнате. Сердце гулко стучало в висках. Движения Фреда ускорялись вместе с ее пульсом. Гипнотизировали, не отпуская взгляд. Гермиона не принадлежала себе. Вся она была во власти темного артефакта, принявшего форму того, кто был когда-то дорог. Сейчас ее переполняло отвращение. К ситуации. К себе. К Фреду. Все было так неправильно. Дыхание перехватило от изменившихся ощущений. Пальцы призрака теперь двигались внутри, не снижая скорости. Гермиона попыталась абстрагироваться от всего этого. Мысли уплывали. Казалось, все утратило прежнее значение. Она могла думать только о проклятом зеркале и том, что оно с ней делает. Словно мысли тоже переставали принадлежать ей. От этого осознания Гермиону будто окатили ледяной водой. Пальцы судорожно дернулись. В тот же миг на горло вернулась рука, сжав его до точек перед глазами. Движения внутри стали резче, злее. В какой-то момент девушка почувствовала, что теряет сознание. Тогда призрак позволил ей сделать судорожный вдох. Пытка продолжалась. Тело вновь реагировало не так, как ей хотелось. Ей хотелось, чтобы оно вообще никак не реагировало. Гермиона перестала понимать, кто смотрит на нее из отражения. Она испытывала все то же, что и ее двойник. Возможно, даже ярче. У самого пика пальцы вышли из нее. Девушка выдохнула — то ли раздражённо, то ли от облегчения. Но эта смешанная эмоция длилась недолго. Ощущение просто сменилось другим. Затуманенным взглядом Гермиона смотрела в отражение и не могла поверить. Фред поймал ее взгляд и его улыбка превратилась в оскал. Резким движением он вошёл в нее целиком. Боль прострелила до самой макушки. Рот открылся в безмолвном крике. Девушка попыталась отстраниться, вырваться. Не удалось. Зеркало по-прежнему держало. И она ничего не могла сделать с этим. Был ли смысл сопротивляться дальше? Все ее попытки оказывались бессмысленными. Гермиона не знала, что делать. Почему это происходило с ней? Она задыхалась от каждого движения внутри и снаружи. В ногах нарастала дрожь. Но тело оставалось неподвижным. Девушка отстраненно отметила, что ее отражение опирается одной рукой о раму, когда сама она не может оторвать руки от комода. Видело ли оно ее как Фред? Или только себя? Гермиона заметила, как ее губы словно мантру повторяли его имя. И именно это что-то в ней сломало. Внезапно в ее груди поднялась горячая волна. Она разозлилась на саму себя. Как у нее вообще могла появиться мысль, что нужно сдаться? Неужели после всего пережитого ее сломает какое-то зеркало? Гермиона не могла позволить какому-то тёмному артефакту влиять на себя, пороча облик и память дорогого ей человека. Губы дрогнули и сжались в тонкую упрямую линию. Карие глаза сквозь стекло встретились с голубыми. Огромным усилием, медленно, дюйм за дюймом, словно старый заржавевший механизм, Гермиона выпрямила шею. Она продолжала ощущать хватку на волосах и скользящие движения внутри. Каждая ее мышца дрожала, сопротивляясь, но страх куда-то исчез. Разум прояснился. Глаза призрака опасно сузились. Не прекращая фрикций, он резко надавил на плечи Зазеркальной Гермионы, практически вдавливая ее лицом в комод. Щеку девушки пронзило болью, и давление все продолжало расти, во рту словно появился привкус крови. Она по-прежнему не могла отвести взгляд, но где лежала палочка, помнила. Направив всю свою волю в руку, Гермиона смогла слабо шевельнуть пальцами. Воодушевленная успехом, она продолжила. Ее кисть, словно паук — лапками, на кончиках пальцев медленно начала движение, крепко цепляясь ногтями за старую древесину. Сущность в зеркале оскалилась, исказив знакомые черты, но это не испугало, наоборот — разозлило гриффиндорку. Пальцы почти коснулись теплого древка, и тогда лже-Фред сменил тактику. Почти выйдя из нее, он резко толкнулся снова. В этот момент оцепенение спало. Не ожидавшая этого Гермиона толкнула палочку, заставив ту откатиться на самый край. Девушка вскрикнула. Призрак вновь вернул контроль. Пальцы Гермионы беспомощно скребнули по деревянной поверхности. Гриффиндорка смотрела в зеркало расширившимися от ужаса глазами и чувствовала каждое движение сущности с лицом Фреда так, словно граница между ней и отражением окончательно стерлась. Надежду на спасение давало лишь то, что она не слышала падения палочки на пол. И она все еще могла шевелить пальцами и более-менее управлять своей рукой. Во второй раз приходилось действовать осторожнее. Ее тело изредка вздрагивало от особенно сильных толчков в отражении. Грудь и щеку жгло том, где ее отражение прижималось к комоду. Гермиона почти не дышала. Хотелось отвернуться, но рука лже-Фреда крепко держала ее у основания шеи. И он продолжал смотреть. Они следили друг за другом. Фантом отмечал каждое движение ее глаз. Когда Гермиона переводила взгляд на место соединения их тел, на его губах расползалась злая улыбка. Стоило Гермионе отвести взгляд на отражение комнаты — призрак тут же становился грубее, словно наказывая ее за попытку отвлечься. Гермиона терпела. Наблюдала, надеясь, что он ослабит внимание или отвлечется на что-то. Ее рука медленно продвигалась к палочке. Сколько это длилось? Часы? Минуты? Гриффиндорка не знала и не задумывалась над этим — главным было вырваться. Стать такой же свободной в движениях, как ее отражение. Могла ли она управлять двойником? Ведь если происходящее за стеклом было настоящим, то и воздействовать на фантом следовало оттуда. Но как? Она продолжала наблюдать. Отмечать детали. По телу медленно расползалась предательская дрожь. Нить мыслей натянулась до предела, готовая порваться. Волна ощущений внезапно стала острее, почти невыносимой. Мир на мгновение качнулся. Словно невероятной силы импульс волной прошёл через грудную клетку по всему телу. Вот он. Шанс вырваться из ловушки. Гермиона успела заметить ту тонкую грань, когда действие за стеклом приблизилось к своей кульминации. Ее отражение содрогнулось. Движения фантома на мгновение сбились с прежнего ритма. Фред резко подался вперед, разрывая зрительный контакт всего на мгновение, но этого хватило. Она могла точно сказать, когда вновь начала ощущать свое тело. Рывок. Палочка крепко зажата в руке. Тело прошибла боль, когда фантом в зеркале отбросил ее отражение словно тряпичную куклу. Она старалась не смотреть, чтобы вновь не потерять способность двигаться. Из коридора донесся звон стекла. Гермиона обернулась на звук. Краем сознания поняла, что от зеркал там ничего не осталось. Вскинула руку с зажатой палочкой. Древко ходило ходуном. Если она разобьет это зеркало, что будет? Все закончится? Или кошмар перенесется в реальность? В висках стучало. Взгляд лихорадочно метался по полупустой комнате, лишь бы не смотреть на отражение. Гермиона видела, как сущность внутри мечется словно загнанный зверь, но не задерживала взгляд. Что она знала? Что могла сделать? Судя по всему, сама она фантома (фантома ли?) не интересовала. Тот так и не вернулся к ее использованному двойнику, все так же лежащему сломанной куклой в углу отражения. Гермиона сглотнула. Если происходящее за стеклом было так важно, почему он продолжал следить именно за ней? За каждым взглядом, эмоцией. Вывод напрашивался сам: Фреду была нужна не она сама. Ему нужна была ее реакция. Страх. Беспомощность. Все то, что она чувствовала, едва попав в ловушку. Тогда она не должна давать ему этого. Расправив плечи, Гермиона впервые прямо посмотрела на зеркало. Фред растянул губы в улыбке, вновь поймав ее взгляд, но она тут же сменилась раздраженным оскалом, когда он понял, что его магия не работает. Фантом злобно стукнул кулаком со своей стороны. — Так ты не артефакт с эффектом Империуса, — голос девушки звучал хрипло. — Не Еиналеж, определенно. Не призрак. Гермиона прокашлялась. — Что же ты такое? Боггарт? Что-то хуже? При слове «боггарт» лицо Фреда вновь оскалилось. Гермиона поняла, что попала в точку, или, по крайней мере, очень близко. — И ты заперт здесь, в этом зеркале, — она обвела взглядом тяжелую раму. — Я ведь права? Ответа, разумеется, не последовало. Но он и не требовался. Теперь уже Гермиона превратилась в хищника и следила за чужой реакцией, подмечая все. Сущность волновалась. Совсем немного, но вполне заметно. С каждым словом Гермионы лицо Фреда словно давало трещину. Девушка увереннее сжала палочку и нацелила ее точно на фантома. Прикрыла глаза, вспоминая. Зелёная трава у Норы. Бесконечное рыжее море. Веснушки. Тёплая улыбка — только для нее, ведь остальным доставалась улыбка балагура. Уроки полётов летним вечером, когда уже почти все разошлись по своим углам. Гермиона посмотрела прямо на Фреда и, наконец, поняла, что он никогда им не был. — Ридикулус. В зеркале осталась она одна. Настоящая. Никаких спецэффектов. Ноги подкосились, и Гермиона упала, больно ударившись коленями. Ее трясло. Из горла вырвались громкие рыдания. Внутри будто образовалась зияющая дыра. Подкатила желчь. Гермиона не знала, сколько просидела на полу. Дрожащей рукой девушка вытерла глаза и заставила себя посмотреть на зеркало ещё раз. Отражение было совершенно обычным.