Часть 5 — Эшборн

— К слову, как там твой прогресс с боевыми искусствами? Тори сел на лавку и устало выдохнул. Их сегодняшняя тренировка, которая чаще всего состояла из обычного спарринга, наконец подошла к концу. Он никогда не пытался победить по-настоящему. Уже сейчас Тори был выше по уровню, чем Грегор и любой другой член их группы, но именно перед командиром меньше всего хотел показывать, насколько сильно и быстро успел продвинуться. Грегор был хорошим командиром — достаточно хорошим, чтобы однажды заметить лишнее. Так что Тори проигрывал ему не из вежливости, а из осторожности. Перед такими спаррингами он обычно переносил часть уровней в небоевые классы. Например, в Повара. Так всё выглядело правдоподобнее. — Почти никакого, — сказал Тори. — Как и раньше, нормально получается только «Притупление боли». Грегор недовольно цокнул языком. — Это основа. Понятно, что воинам такие вещи даются легче, но даже как паладин ты уже должен был освоить больше. Тори хотел выругаться. Такой системы, как боевые искусства, в Иггдрасиле не существовало. По крайней мере, он никогда о ней не слышал. А в этом мире это была обыденная сила, которую использовали воинские классы. Впервые узнав о ней, Тори даже не понял, как реагировать. Неизвестная механика, уникальная для этого мира. И всё же одно боевое искусство он освоить смог — «Притупление боли». Полезная вещь. Тори привык к боли ещё в прошлой жизни, но привычка офисного работника из умирающего мира не делала его стойким воином. В тяжёлый момент боль всё равно могла привести к ошибке. Остальные боевые искусства давались куда труднее. Когда он переключался на класс Воина, открытый вскоре после вступления в отряд, то начинал чувствовать нечто вроде внутреннего запаса. Местные называли его Фокусом. В отличие от маны или зарядов навыков, Фокус ощущался почти как выносливость: напряжение мышц, дыхание, готовность тела действовать. При других воинских классах Тори тоже мог использовать боевые искусства, но истощение наступало быстрее. Это заставляло задуматься. Были ли классы, которые он получал здесь, точной копией классов Иггдрасиля? Или этот мир менял их под себя? Пока ответа не было. Навыки, которые давали классы, появлялись прямо в нём. С боевыми искусствами всё было иначе — их приходилось учить отдельно. Даже «Притупление боли» далось только недавно и, кажется, лишь потому, что запас Фокуса стал достаточно большим, чтобы облегчить использование. Тори снова устало выдохнул. Грегор некоторое время смотрел на него, а затем неожиданно улыбнулся. — И всё же ты довольно сильный боец для своего возраста. Тебе повезло. У тебя настоящий талант. Может, через несколько лет станешь сильнее меня. Он рассмеялся. Тори улыбнулся в ответ, хотя ему хотелось рассмеяться совсем по другой причине. У Грегора, без сомнений, был самый высокий уровень среди команды, если не считать Тори. Но сейчас парень был почти уверен: если выложится полностью, то победит. Командир был опытнее, однако уступал по характеристикам и снаряжению. Именно поэтому Тори не собирался выкладываться. — Покажите мне ещё раз ваши боевые искусства, пожалуйста. Грегор прищурился. — Опять? Ты же помнишь, что я говорил на завтраке? Через несколько часов мы едем на очень важное задание. — Мне кажется, что я почти уловил суть. Давайте ещё раз. Командир помолчал, затем всё же поднялся. — Смотри внимательно. Тори кивнул. Он собирался смотреть очень внимательно.

***

Склад стоял у речного рукава, в стороне от основной дороги. Трёхэтажное каменное здание с проваленной черепицей, заколоченными на первом и втором этажах окнами и тёмными пятнами старой сырости на стенах выглядело так, будто его давно бросили умирать. Когда-то сюда, вероятно, свозили зерно, известь, лес или товары с речных барж. Об этом говорили широкие ворота, ржавые кольца для крепления канатов и остатки деревянного настила у воды. Теперь настил просел, несколько свай сгнили, а вода под ними лениво билась о камни, неся к реке листья, мусор и тонкие полосы масляной плёнки. Неподалёку, в дне пути, находился город-порт Римуна. Тори уже слышал это название раньше. Большой портовый город, через который шли грузы и люди из других стран — прежде всего из Королевства Ре-Эстиз. Старый склад у речного рукава когда-то был частью этой торговли, но несколько лет назад ближе к основной пристани построили новый: больше, удобнее и ближе к дороге. Да и сама Римуна разрослась настолько, что прежние речные склады перестали справляться с потоком товаров. Старое здание осталось никому не нужной каменной коробкой. Именно поэтому оно идеально подходило для тех, кто не хотел, чтобы его видели. Грегор остановил лошадь у заросшего поворота и некоторое время рассматривал склад издалека. — Ещё раз, — сказал он тихо. — Мы не штурмуем. Мы проверяем. Рик, сидевший чуть позади, вздохнул так, будто ему в очередной раз запретили самое интересное. Мира не вздыхала. Она уже рассматривала склад, берег, окна, дверь, просевший настил и тёмный проём старого водостока у самой воды. Селия держалась рядом с Грегором и прижимала к себе сумку с лечебными принадлежностями. Тори молча слушал. По сведениям, которые передала церковь, старший сын одного из местных дворян начал слишком часто получать грузы из Ре-Эстиза. На бумаге это были ткани, соль, инструменты и лекарства. На деле — что-то другое. Чёрная пыль. Название этого наркотика Тори уже слышал в разговорах стражников и священников. Дешёвый, грязный, опасный. Его ввозили небольшими партиями, смешивали с обычными товарами, прятали в двойных стенках ящиков, а затем продавали через портовых посредников и городскую шваль. И если верить слухам, за частью поставок стояли Восемь Пальцев. Преступная организация из Королевства Ре-Эстиз. Тори почти ничего о ней не знал, кроме того, что люди, произносившие это название, обычно понижали голос даже здесь, казалось бы, на другом конце человеческой части континента. Это уже говорило достаточно. — Информатор должен был ждать у старого стока, — сказала Мира. — Если он не передумал. Если его не купили. Если его не убили. Если он вообще существовал. — Обнадёживает, — сказал Рик. — Я старалась. Грегор посмотрел на них обоих. Рик сразу притих. — Наша задача — подтвердить сделку, найти документы и, если получится, взять свидетеля. Если увидим отряд сильнее нас — отступаем. Если склад пуст — осматриваем и уходим. Если найдём чёрную пыль — без необходимости не трогаем. Ни в коем случае не геройствуем и не делаем ничего сверх наших полномочий. Тори кивнул вместе с остальными. Правила были понятны. Войти. Осмотреться. Найти доказательства. Не устраивать резню. На бумаге всё звучало разумно. В реальности разумные планы слишком часто умирали первыми.

***

Информатора у стока не оказалось. Ни человека, ни условного знака, ни крови, ни следов борьбы. Только влажная земля, камни, гнилая древесина и тёмный проём старого водоотвода, уходящий под склад. Рик присел у берега, провёл пальцами по грязи и поморщился. — Здесь кто-то ходил. Но кто, когда и сколько — не скажу. Следов почти не осталось. Мира осмотрела камни, стену и ржавую решётку, которую кто-то когда-то снял с креплений и прислонил сбоку. Та уже успела порасти прибрежной травой. Воровка искала следы дольше остальных, но в итоге только цокнула языком. Ничего. — Информатора нет, — тихо сказала Селия. — Вижу, — ответил Грегор. Он некоторое время молчал. Вода плескалась где-то внизу, ветер шевелил траву у берега, а старый склад поскрипывал, хотя двери и окна вроде бы не двигались. Тори посмотрел на здание. Оно не казалось опасным. На мгновение он задумался, стоило ли самому сменить класс и провести разведку, но быстро отбросил эту мысль. У него уже была отведённая роль в отряде: прикрывать Селию и идти с ней позади всех, потому что он слишком выделялся и шумел в своей броне. — Уходим? — спросил Рик. Грегор покачал головой. — Нет. Если информатор сбежал, мы всё равно можем найти следы. Если его убрали — тем более. Если сделка уже прошла, документы могли остаться. Если ещё не началась, у нас есть шанс подготовиться. — А если это ловушка? — спросила Мира. — Тогда будем осторожны. Мира хмыкнула. — Люблю такие планы. Грегор не ответил и первым спустился к стоку. Внутри пахло плесенью, речной водой и старым деревом. Проход оказался около двух метров в высоту и достаточно широким, чтобы идти почти не пригибаясь. Камень под ногами был скользким, а между плитами росла бледная трава, вытянутая к редким щелям света. Мира шла впереди. За ней — Грегор, потом Селия. Рик держался ближе к Тори и явно старался не задевать луком стены. Тори шёл последним. Проход вывел их на нижний этаж склада, где раньше, вероятно, хранили бочки и тяжёлые грузы. Пол был каменный, стены толстые, потолок низкий. Из щелей между досками верхнего настила сыпалась пыль. Склад казался пустым. Слишком пустым. Они поднялись на второй этаж по боковой лестнице. Там было больше света: сквозь щели в заколоченных окнах пробивались тонкие полосы дня, в которых плавала пыль. Потом — третий этаж. Там окон уже почти не было. Большинство оказались выбиты, оставив после себя лишь особенно упорные куски стекла. Здесь они нашли первые следы. На грубом столе лежал пустой мешочек из плотной ткани, внутри которого остался чёрный налёт. Рядом валялся аккуратно вскрытый и брошенный ящик с двойным дном. На полу виднелись следы обуви. У стены стояло несколько бочек с обычной солью, но одна была неполной и пахла не солью, а чем-то горьким и грязным. Мира осторожно коснулась пальцем края стола, посмотрела на тёмную пыль и вытерла руку о тряпку. — Похоже, мы нашли то, что искали. Грегор наклонился над ящиком. — Документы? — Пока нет. Но кто-то очень спешил. Рик подошёл к окну и выглянул наружу. — Слишком тихо. Тори посмотрел на него. — Для заброшенного склада? — Для места, где должны были проворачивать сделку. Селия сильнее сжала ремень сумки. Грегор поднял руку, приказывая всем замолчать. Тишина стала гуще. И в этот момент Тори понял, что они не слышат реку. Вода была рядом. Она должна была плескаться под стеной, ударяться о сваи, шуметь в старом стоке. Но звука не было. Совсем. Мира тоже это поняла. Её рука метнулась к ножу. Поздно. Пол под ногами дрогнул. Из щелей между досками вырвались толстые земляные жгуты. Они обвились вокруг ног Грегора, ударили по сапогам Рика и потянулись к Селии. Одновременно помещение вспыхнуло белым. Рик вскрикнул и отшатнулся, закрывая глаза рукой. Слева сорвалась с креплений старая грузовая решётка. Цепи взвизгнули, тяжёлый металл рухнул между Тори и остальными, отрезая часть зала. Где-то вверху, за балками, шевельнулась тень. Грегор рванулся вперёд, разрывая первые земляные путы, но в тот же миг невидимая сила ударила его в грудь. Командира подбросило и швырнуло спиной в стол. Тори заметил движение справа. Клинки. Не в него. В Селию. Он успел шагнуть вперёд и закрыть её плечом. Один метательный нож звякнул о броню, второй скользнул по наручу, третий всё же прошёл ниже и оставил на руке Селии тонкий порез. Девушка резко вдохнула. Её пальцы судорожно сжались на посохе. — Сели… Тори не договорил. Где-то в темноте прозвучал приказ. Негромкий. Почти спокойный. Из-за ящиков вышел человек в кожаной броне с короткими клинками. Его фигура была размытой, будто свет не хотел цепляться за края плаща. За ним, дальше, Тори заметил ещё одного — воина с мечом и щитом. И мага. Маг стоял у дальней стены, рядом с подпоркой, и уже поднимал руку для следующего заклинания. Тори шагнул к нему, но решётка дёрнулась и окончательно встала между ними, разделяя часть пола. В тот же миг Селия осела на колено. — Я… не могу… Её язык заплетался. Пальцы дрожали. Глаза были открыты, но тело явно слушалось всё хуже. Яд. Не смертельный сразу. Парализующий. Для Тори такой порез, возможно, стал бы лишь неприятностью. Для Селии — приговором. Она не могла даже произнести слово. Её дрожащая рука потянулась к сумке, но пальцы не удержали ремень. В центре зала вражеский лидер уже обрушился на Грегора. Его меч двигался слишком быстро и тяжело. Усиления — зелья или магия. Грегор успел поднять щит, но удар отбросил его назад. Рик, почти ослепший от вспышки, попытался натянуть лук, однако из тумана или тьмы рядом с ним вынырнуло что-то металлическое. Раздался хруст. Рик вскрикнул и рухнул на одно колено. Следующий удар положил его на землю. Вражеский вор бросился за стеллажи, туда, где до этого пропала Мира. Тори сосредоточился на амулете и использовал «Анализ» на вражеском лидере. Пятнадцатый уровень. Почти одновременно мужчина резко повернул голову в его сторону. Взгляд стал острее и злее, будто он почувствовал чужую магию кожей. Грегор и Рик были отрезаны. Мира где-то в тени, возможно, уже сражалась. Селия падала рядом, а её лицо начинало синеть. Первый порыв был простым: пробить решётку, прорваться к магу, убить его, а затем разобраться с остальными. Но Селия уже не могла стоять. Если он оставит её здесь, следующий нож закончит работу. Тори тихо выругался, подхватил Селию на руки и бросился к разбитому окну. Третий этаж, девушка на руках, тяжёлая броня — в обычных условиях такой путь вниз мог закончиться для них обоих. Сзади кто-то крикнул. В следующий миг магическая стрела ударила Тори в спину, но броня и сопротивления приняли большую часть урона. Боль была сильной, но терпимой. Тори даже не остановился. Тори использовал амулет и сменил класс на ассасина. Ловкость сразу возросла, а один из пассивных навыков нового класса уменьшал урон от падений. Этого должно было хватить. Он шагнул на внешний выступ, ухватился за край старой грузовой балки и сорвался вниз, цепляясь сапогами и свободной рукой за всё, что могло замедлить падение. Под его весом ломались доски, гвозди рвали плащ, а затем Тори рухнул на крышу пристройки, пробил сгнившую черепицу и скатился по наклонному навесу прямо в грязь. От удара у него на мгновение потемнело в глазах. Боль вспыхнула сразу в плече, боку и колене, но Селия всё ещё была жива. Этого было достаточно. В окне наверху мелькнула фигура. Тори не стал ждать следующего заклинания: поднялся, пошатнулся и побежал к месту, где они оставили лошадей. Там он осторожно опустил Селию на землю. Девушка дышала часто и неровно, её губы побледнели, а почти неподвижные пальцы всё ещё прижимали к груди сумку с лекарствами. Тори сразу достал противоядие, затем лечебное зелье и ещё одно средство, способное стабилизировать её состояние. Он не считал расходники и не думал об их стоимости. После смены класса у него не осталось ни маны, ни доступа к лечебным заклинаниям, поэтому сейчас это было единственное, что он мог сделать. Селия закашлялась. Её глаза сфокусировались не сразу. — Остальные… — Молчи. Она попыталась поднять руку, но не смогла. Тори осмотрел её ещё раз. Яд уже отступал — не полностью, но достаточно, чтобы она не умерла в ближайшие минуты. Он отошёл и опёрся о дерево. Селия будет в порядке. Вскоре она придёт в себя достаточно, чтобы самостоятельно закончить лечение. Но остальные… Тори тяжело вздохнул. Он провёл с ними несколько месяцев, но не сказал бы, что действительно успел их узнать. Мог ли он назвать их настоящими товарищами, подобными тем, что были у него в прошлом? Товарищи — это люди, у которых та же цель, что и у тебя. Те, кто могут стоять рядом хотя бы почти на равных и кому можно доверить спину. С этой точки зрения никто из группы не подходил. У них были разные цели, а Грегор и вовсе однажды мог стать его врагом, если получит такой приказ. Тори мотнул головой. Сейчас это были пустые размышления. Он уже всё решил. Временные товарищи, знакомые, попутчики — неважно. Тори не собирался вот так оставлять в беде тех, кто шёл рядом с ним. Второй раз он не бросит людей, которые были рядом. Даже если сам не до конца понимал почему. По крайней мере, он попытается. Тори посмотрел на жрицу. Синеватость ушла, но теперь девушка была бледной, как скатерть, и дрожала от страха. Он достал маленький нож и положил рядом с её ладонью. Почти бесполезно, но лучше, чем ничего. — Я иду спасать остальных. Если через двадцать минут ни я, ни кто-то из группы не вернётся — садись на лошадь и уезжай. — Тори… Он уже снимал лишние части брони. Тяжёлый металл уходил в инвентарь. Вне боя это происходило мгновенно, но во время сражения он смог бы лишь один раз экипировать условно пустые слоты, где могла находиться только обычная одежда без особых эффектов. Вместо паладина остался человек в простой тёмной одежде и с холодным лицом. Тори глубоко выдохнул и сосредоточился на ощущениях, которые пришли вместе со сменой класса. Звуки стали резче. Тени — глубже. Проходы, углы, мокрые камни, слабые места стены и направление ветра — всё вдруг приобрело значение. Он посмотрел в сторону склада. Если за ними был хвост, даже малейшая оплошность врага не осталась бы незамеченной. Хвоста не было. Тори развернулся и пошёл обратно к стоку.

***

Старый водоотвод встретил его сыростью и темнотой. Тори двигался так, чтобы не задевать воду, не издавать лишних звуков и не позволять своей тени лечь туда, где её могли заметить. На поясе висел меч. Он плохо подходил нынешнему классу, но лучшего оружия у Тори не было. Вскоре он увидел то, чего раньше здесь не находилось. У стены, почти у края водоотвода, в нескольких метрах от выхода на первый этаж, сидела Мира. Сначала Тори решил, что она привалилась спиной к камню. Потом увидел угол её шеи и кровь на полу. Жизнь уже ушла из неё. Мира почти выбралась. Почти. Её клинки лежали рядом. Один — у ладони, второй — чуть дальше, будто его выбили в последний момент. Тори некоторое время смотрел на неё. Злость пришла не сразу. Сначала была пустота. Короткая, холодная и неприятная. И из этой пустоты без спроса всплыло чужое лицо. В прошлой жизни у него на работе за соседним столом сидел человек. Всего на несколько лет старше его. Он был не то чтобы близкий — просто тот, кто оказывался рядом каждый день. За кофе и в короткий обеденный перерыв он жаловался на смены, начальство и на то, что так жить нельзя. Тори по большей части просто слушал и кивал, изредка что-то отвечая. Однажды Тори вернулся с обеда и увидел, что сосед лежит за своим столом. Он не сразу понял. Подумал, что тот уснул. Потом всё-таки вызвал начальство. Те пришли, без лишних слов унесли тело — и Тори остался дорабатывать один, в нескольких шагах от опустевшего места, задержавшись на всю ночь, чтобы закрыть ещё и его часть. На следующий день за тем столом сидел уже кто-то другой. Тогда никто не возмущался. Жаловались — да, как всегда, за кофе. Но возмущаться было не на что: так был устроен мир. Люди умирали там, где им сказали быть, и работа продолжалась без них. Воспоминание оставило после себя знакомое, неприятное чувство. Тогда Тори испугался, что однажды закончит точно так же: умрёт на отведённом ему месте, а уже на следующий день его заменит кто-то другой. Но в прошлом мире у него почти не было выбора. Оставалось лишь продолжать работать и надеяться, что его очередь наступит не слишком скоро. Теперь всё будет иначе. Зубы Тори сжались. Он наклонился и поднял оба клинка. Затем Тори бросил взгляд на выход на первый этаж. Тень там выпрямилась и приняла форму. — Она была неплоха. Вор вышел из-за угла полностью. На нём была тёмная кожаная броня, короткий плащ и два хороших кинжала. На лезвиях блестел яд. — Думал, ударю в спину, — сказал он. — Вы были близки? Я бы сложил вас вместе. Но ты заметил. Неплохо для паладина. Тори молчал. Вор скользнул взглядом по его одежде, отсутствию тяжёлой брони и чужим клинкам в руках. Его улыбка стала шире. — Хотя теперь ты не слишком похож на паладина. Где броня? Она же стоит целое состояние. Не хочешь поделиться? Жизнь оставим тебе и твоим дружкам. — Так они сейчас живы? — Пока да. Мы же ждали тебя. Он слегка отвёл руку, и между пальцев блеснул маленький серебряный колокольчик, который, казалось, беззвучно зазвонил. Сигнал союзникам наверху. Тори даже не попытался помешать. Вор посмотрел на него внимательнее. Он понимал, что парень пережил магическую атаку, падение с третьего этажа и всё же вернулся. Понимал, что за его экипировку можно получить больше, чем за всё это задание. Сейчас враг находился всего в нескольких шагах и был полностью открыт для атаки. Вор облизнул губы и крепче сжал зачарованные клинки, вызывающие паралич при порезе. Жадность и осторожность спорили на его лице. Жадность победила. — Ладно, — сказал он. — Попробуем. Резким движением из-под его плаща вылетели несколько ножей. С новой ловкостью Тори ушёл от каждого. Вор бросился следом, желая для начала оставить всего лишь порез. Одного пореза было бы достаточно. Он двигался быстро — быстрее Миры. На лице всё ещё держалась самоуверенная улыбка. Тори ушёл от первого удара. Раздался звон металла о металл. Следом — короткий влажный звук. — Что за…? Вор на мгновение отвлёкся на травмированную руку, оставшуюся без пальца. Он не сразу поверил в произошедшее. Но больше такой роскоши, как мгновение, Тори ему не дал. Между ними начался обмен ударами, и вор с ужасом понял: перед ним не паладин, случайно взявший кинжалы. И даже не просто ловкий боец. Перед ним был тот, кто специализировался именно на убийстве. Вор тоже умел убивать. Знал, куда бить, чем отвлечь, когда отступить и как заставить противника ошибиться. Но Тори будто был создан для этого. Словно весь его нынешний набор классов, характеристики, реакции и чужие кинжалы сложились в одну функцию: подойти, найти угол, убить. Выиграв мгновение, вор попытался бросить порошок. Тори отвернул лицо, шагнул вбок и ударил его рукоятью в челюсть. Хруст был тихим. Вор пошатнулся, а Тори исчез из его поля зрения. На этот раз враг понял слишком поздно. Он успел только выдавить: — Пожалуйста, не… Клинок вошёл между рёбер. Второй — ниже. Затем Тори с силой толкнул его вперёд, и лицо вора с хрустом встретилось с грязным каменным полом. Через несколько секунд тело перестало дёргаться. Тори вытер клинки о его плащ, а затем забрал отравленные ножи.

***

Марсель покрутил меч в руках и на мгновение засмотрелся на него. Интересно, будет ли тот мифриловый клинок так же хорошо лежать в его руке. Он позволил себе короткую улыбку, но почти сразу стал серьёзнее. Несмотря на то, что на свободе у противника оставались только паладин в хорошей броне и мелкая жрица, Марсель не собирался расслабляться. Ещё будучи авантюристом золотого ранга, он усвоил: самый быстрый способ подохнуть — недооценить противника. Поэтому вражеский лидер и их охотник сейчас лежали не только связанными, но и со значительными травмами. Переломы, рассечения, повреждённые суставы. У охотника, кажется, пострадал глаз. Даже если они очнутся раньше времени, помочь оставшимся товарищам уже не смогут. Теперь Марсель со своей компанией был на службе у Восьми Пальцев, и даже частичный неуспех из-за какой-нибудь непредвиденной переменной мог закончиться наказанием со стороны организации. Их текущая задача была простой: защищать старшего отпрыска местного дворянина от подобных ситуаций, а заодно присматривать за ним, чтобы тот не отказался от взятых обязательств. Марселю не слишком нравилось выполнять такие поручения. Но платили хорошо, а работа была не настолько опасной и непредсказуемой, как авантюризм. Ему не было дела до чужих людей, их судеб и жизней. Разве что жизнь его собственной команды значила хоть что-то. И всё же вести дела с дворянским сопляком было муторно. Чтобы немного отвлечься, Марсель снова вспомнил паладина. Та броня стоила значительно дороже того, что им обещали за задание. После боя можно будет долго жить припеваючи. — Кей, сколько у тебя, говоришь, осталось маны? Маг немного помедлил. — Одно, максимум два заклинания. Марсель недовольно щёлкнул языком. Кей хорошо отработал в начале. Именно он подготовил тишину, тревогу, путы, вспышку и усиления. Без него бой мог бы затянуться, а затяжные бои всегда были опасны. Но теперь толку от мага осталось меньше. — Ладно. Держись подальше от входа. Встань с пленниками. Если я подам сигнал — бей по ним. Маг кивнул и занял место у стены. В нескольких шагах от него находилось полуразбитое большое окно. — Эдгар, ты тоже держись подальше от входа, но будь готов поддержать меня. Жрец встал чуть позади. Марсель сам занял позицию у входа на третий этаж и приготовил меч. У них имелся специальный предмет в виде колокольчиков. С его помощью можно было незаметно передавать друг другу сигналы, заранее согласованные перед операцией. Вор сообщил, что паладин вернулся. После этого сигналов больше не было. Значит, пока следовало готовиться к тому, что тот попытается прорваться к товарищам. Марсель ещё несколько мгновений всматривался в полумрак нижнего этажа и прислушивался к шуму внизу, но ничего не услышал. Наконец он поднял колокольчик. Тот до сих пор молчал. — Где же, чёрт подери, носит этого… Внезапно Марсель услышал едва уловимый звук рассекаемой плоти и сдавленный стон. Он мгновенно посмотрел туда, где ещё миг назад стоял маг. Кей дёргался, зажимая перерезанное горло. Позади него, прижимая тело к себе и подтягивая к окну, стоял тот самый парень-паладин. В тёмной одежде. Без брони. С чужими клинками. Одним движением парень бросил в их сторону два ножа. Но не в Марселя. В жреца. Марсель находился слишком далеко, чтобы защитить Эдгара, а тот только-только заметил происходящее. Его глаза расширились, первый клинок вошёл в плечо, второй — в бедро. Не смертельно, но клинки были им знакомы. Они принадлежали их вору. Рука с посохом дёрнулась, а лицо Эдгара исказилось от боли и страха. Его губы задрожали: он попытался произнести заклинание, но растекающийся по телу яд сорвал попытку. В это мгновение раздался звон разбитого стекла. Окно треснуло под тяжестью тела Кея, выброшенного с третьего этажа. Марсель мысленно выругался и прыгнул вперёд, встав между жрецом и нападавшим. Голова быстро переваривала ситуацию. Парень, который раньше казался паладином, смог незаметно проникнуть через полуразбитое окно. Маг мёртв. Вор, скорее всего, тоже. Жрец отравлен и временно бесполезен. Плохо… Очень плохо. Но неожиданности на этом не закончились. Миг назад перед ним стоял парень в тёмной одежде с чужими клинками. В следующий — на его плечах уже лежал мифриловый доспех, в руке появился щит, а клинок наполнился светом. Марсель застыл на долю секунды. Не от страха. От злости. От оскорбления. От понимания, что перед ним не просто удачливый мальчишка с дорогой бронёй. А затем ему пришлось отбивать меч нападавшего. Первый удар оказался настолько тяжёлым, что руки Марселя неприятно занемели. Он проигрывал в силе. Вот так просто. Это разозлило сильнее, чем смерть Кея. — Да что ты за тварь?! Марсель применил боевое искусство «Повышение способностей». Тело стало сильнее, легче и послушнее. — «Сильный удар»! Усиленный боевым искусством удар пришёлся по бедру противника. Тот не успел полностью прикрыться щитом. Меч скользнул по мифриловой пластине и угодил в сочленение. Из-под брони показалась кровь, а парень осел на повреждённую ногу. Марсель тут же замахнулся в голову, но удар встретил щит. В следующий миг боль вспыхнула уже в его собственном бедре. Мифриловый меч с лёгкостью прорезал броню. Марсель применил «Притупление боли» и снова пошёл вперёд. Ему нужно было продержаться до того момента, когда Эдгар сможет прийти в себя. С поддержкой жреца шанс ещё оставался. Он блокировал удар и сам рубанул противника в бок. Меч встретился со щитом. Из-за повреждённого бедра Марсель среагировал на мгновение позже, и его бок обожгло режущей болью. Что-то в сердце застыло. «Снятие лимита: разум». Он использовал козырь, который смог выучить не так давно. Мир сузился. Ненужные мысли отступили. Движения стали резче, яростнее и точнее. Из-под каждого удара летели искры, а парень был вынужден уйти в оборону. Марсель ударил раз. Потом ещё. Он больше не думал о броне, награде, Восьми Пальцах и дворянском сопляке. Только о противнике перед собой. — Умри. Ещё удар. — «Разящий удар»! Усиленная атака врезалась в край щита и отбросила руку противника так, что тот едва не выронил его. Марсель оскалился, уже чувствуя, что следующий удар станет решающим, но перед глазами внезапно поплыла мутная пелена. Тело не выдержало перегрузки: усталость навалилась так резко, что на мгновение притупила даже боль. Этого мгновения противнику хватило. Меч глубоко вошёл Марселю в бок, и тот осел на землю, лишь теперь окончательно понимая, что проиграл. Не потому, что дрался хуже, допустил роковую ошибку или уступал этому парню в силе. Все вместе они могли бы победить его. Но теперь вор лежал где-то внизу, Кей был выброшен из окна, Эдгар задыхался от яда у стены, а Марсель остался один. Последнее, что он увидел, — сияющее лезвие, приближающееся к горлу. Уклониться он уже не успел.

***

Тори тяжело выдохнул. Руки онемели от ударов, бедро и ещё несколько ран продолжали кровоточить. Даже тёплая волна, разнёсшаяся по телу после убийства вражеского лидера, не смогла прогнать накопившуюся усталость. Но отдыхать было рано. Жрец всё ещё был жив. Он сидел у стены, зажимая плечо, и, похоже, наконец начал справляться с параличом, медленно отползая к лежавшему неподалёку посоху. Тори молча подошёл ближе. Увидев его, жрец поднял руку — не для заклинания, а в бесполезной попытке вымолить пощаду. Тори перевёл взгляд на Грегора, Рика, кровь на полу и пустое место, где должна была быть Мира, после чего без единого слова опустил меч. Жрец умер быстрее, чем успел открыть рот. Вытащив из его тела брошенные ранее клинки, Тори обернулся к выжившим. И Грегор, и Рик молча смотрели на него, но он чувствовал их взгляды и всё равно не собирался ничего объяснять. Не сейчас. Подойдя к командиру, Тори перерубил цепь, достал синее зелье и протянул ему. — Пей. Затем Тори дал второй флакон Рику. Тот попытался отпустить привычную шутку, но вместо этого лишь закашлялся и едва не потерял сознание. Все эти расходники стоили огромных денег, однако именно для подобных ситуаций Тори и носил их с собой. Грегор не сводил глаз с его рук — точнее, с того, откуда один за другим появлялись флаконы. Он наверняка видел и то, как Тори мгновенно сменил экипировку, а также заметил мифриловые шлем и щит, которых раньше у него не было. Вопросов у командира должно было накопиться немало. Но сейчас Тори было плевать. Он выпил ещё одно зелье и вскоре почувствовал, как раны начали затягиваться. На несколько мгновений воцарилась тишина. Раненые приходили в себя, а Тори просто стоял в стороне и смотрел на них. — Я оставил Селию около места, где мы остановились. Сказал ей уходить, если никто из нас не вернётся. Собирайтесь и идите к ней. — Тори, ты… Грегор не успел закончить и начал кашлять. Тори тоже почувствовал запах. Снизу потянуло дымом. Не обычным. Горьким, грязным, сладковатым настолько, что от него мутило. — Пожар. Тори резко повернулся и подбежал к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как из здания выбежал ещё один человек и бросился в чащу леса. Где-то внизу зашипело пламя, становясь всё сильнее. Потом хлопнуло — не взрыв, скорее резкий выброс воздуха из бочки или ящика. Чёрная пыль, рассыпанная по складу, начала тлеть, превращая воздух в едкую отраву. План Б. Сжечь всё. Грегор, стиснув зубы, бросился к трупу вражеского лидера. Даже со сломанной ногой он двигался быстрее, чем должен был раненый человек. Всё же сам по себе был крепким. — Где-то здесь были документы… Вот! Он достал сумку Марселя, быстро просмотрел содержимое и закинул её себе на плечо. — Уходим. Тори подхватил Рика, который всё ещё не мог нормально стоять, и потащил его к выходу. Грегор выбрался вскоре следом. Они успели покинуть здание до того, как оно полностью вспыхнуло. Неподалёку стояла Селия, которая наплевала на собственную безопасность и вернулась. Тори положил Рика на землю. Из-за ядовитого дыма тот снова потерял сознание. — Где Мира? — прошептала Селия, бросившись к нему. — Мира… — начал Грегор. — Она, кажется, бежала, но за ней бросился враг и… Он замолчал. Тори отвёл взгляд и посмотрел туда, где исчез вражеский сообщник. — Я иду за ним. — Тори… — Грегор побледнел. — Не надо. С этими документами мы сможем обвинить старшего сына дворянина и… — Мне плевать. Тори произнёс это негромко. И именно поэтому Грегор замолчал. — Я никого не собираюсь обвинять. — Не делай глупостей. Тори снова сменил класс на ассасина. Тело снова стало легче. Чувства обострились, а мир сделался чётче. Это была последняя возможная смена на сегодня. Грегор что-то ещё кричал ему вслед, но Тори уже бросился в погоню.

***

Помощник бежал плохо — слишком громко, слишком прямо и, похоже, даже не подозревал, что за ним следят. Тори держался на расстоянии, бесшумно скользя между деревьями, камнями и высокой травой. Дым от горящего склада постепенно оставался позади, а впереди, у старой дороги, уже ждала карета. Хорошая. Дорогая. Не настолько вычурная, чтобы привлекать внимание, но слишком крепкая и удобная для обычного торговца. Рядом стояли несколько человек. Охрана. Не золотой ранг. Значительно слабее. У самой кареты нервно расхаживал молодой мужчина в дорогом плаще. Он то поправлял перчатку, то проводил пальцами по носу, то раздражённо оглядывался на дорогу. Под ногтями темнела чёрная пыль. Помощник наконец добежал до него и принялся что-то сбивчиво объяснять. Молодой мужчина резко ударил его тростью — не сильно, но зло, — после чего начал кричать. Тори не слышал всех слов, однако общий смысл угадывался без труда: склад должен сгореть, свидетели — умереть, а товар и документы необходимо как можно скорее грузить в карету. В этот момент один из охранников заметил движение среди деревьев. — Кто там? Тори больше не прятался. Он спокойно вышел на дорогу, и охрана почти одновременно потянулась к оружию. Молодой дворянин тоже замер, но на его лице появилось вовсе не выражение страха. Скорее раздражение и искреннее возмущение человека, привыкшего, что мир уступает ему, стоит назвать правильную фамилию. Он сразу заговорил об отце, титуле и о том, что Тори понятия не имеет, с кем связался. Тори почти не слушал. После дыма, крови и боя угрозы этого человека звучали как бессмысленный шум. Первым в атаку бросился один из охранников. Он же умер первым. Второй попытался обойти Тори сбоку, но кинжал вошёл ему в горло. Третий оказался осторожнее и начал пятиться к карете, одновременно натягивая лук, но Тори добрался до него раньше, чем тот успел выстрелить. Эти люди не были бойцами золотого ранга. Обычные головорезы, не способные тягаться с нынешним Тори. Молодой дворянин отступил к дверце кареты. В его руке что-то блеснуло — маленький флакон, амулет или нож. Тори даже не стал разбираться и оказался рядом раньше, чем тот успел воспользоваться предметом. На этот раз дворянин не успел даже открыть рот. Когда всё закончилось, у дороги остались тела, карета, ящик с документами, несколько мешков с чёрной пылью и слишком много крови. Волна опыта пришла чуть позже. Тори молча посмотрел сначала на свои руки, а затем — на мёртвого сына дворянина. Власть досталась тому просто по праву рождения, и он использовал её так, как считал естественным. Впрочем, Тори уже видел нечто подобное. Если бы ему пришлось как-то охарактеризовать свой прошлый мир, он бы сказал, что это был мир, где во главе человечества раз за разом оказывались не те люди. Они уничтожили природу, отравили землю и воздух, а миллионы других продолжали работать до самой смерти, лишь бы как-то выжить. Сам Тори никогда не знал отца. Мать умерла прямо на работе, когда он был ещё подростком, и только небольшие выплаты вместе с ранним трудоустройством позволили ему тогда не оказаться на улице. Он медленно выдохнул и ещё раз окинул взглядом место бойни. Ни удовлетворения, ни сожаления. Голова всё ещё оставалась словно в тумане, но в одном он был уверен: если бы этот человек остался жив, сожалел бы он куда сильнее. Тори развернулся и пошёл обратно.

***

Когда Тори вернулся, склад уже почти догорел. Грегор сидел у камней, прислонившись спиной к старой кладке. Рик был бледен, но жив и лежал неподалёку, прикрыв единственный видящий глаз. Селия находилась рядом с ним. Лошади стояли чуть в стороне. Похоже, в какой-то момент их привели сюда. Некоторое время никто не говорил. Потом Грегор поднял взгляд. — Догнал? — Да. — Кто там был? — Старший сын дворянина. Селия замерла. Рик открыл глаз, но почти сразу отвернулся. Грегор молчал долго, будто уже знал ответ, но всё равно должен был его услышать. — Он жив? — Нет. Ответ прозвучал слишком спокойно. Грегор медленно прикрыл глаза. Не от удивления — от понимания. — Ты понимаешь, что сделал? — Да. — Нет, — тихо сказал Грегор. — Это было преступление. Тебя могут казнить. Тори посмотрел на горящий склад. В этот момент ему окончательно всё надоело. — Пусть попробуют. Если меня попытаются схватить, я буду защищаться. Он перевёл взгляд на командира. — У тебя ведь был приказ приглядывать за мной, верно? Вот он я. Ослушался приказа. Поступил по-своему. Попытаешься остановить? Грегор на мгновение дрогнул. Тори не повысил голос. И от этого вопрос прозвучал ещё хуже. — Не надо было так, — после паузы сказал командир. — Можно было поступить правильнее. — Ты принял решение зайти внутрь. В результате Мира мертва. Её тело до сих пор лежит в подземном канале, а вы попали в плен. На лице Грегора появилось печальное выражение. Тори продолжил: — С того момента я действовал самостоятельно. И я не жалею о своём выборе. Селия собиралась что-то сказать, но лишь опустила взгляд и крепче сжала ремень своей сумки. — Что ты собираешься делать дальше? — через некоторое время устало спросил Грегор. — Продолжать мстить? Тори задумался, затем выдохнул и ответил уже спокойнее: — То, что я сделал, не было местью. Я просто поступил так, как посчитал нужным. На этом всё. Но я больше не собираюсь оставаться в Святом Королевстве. Поеду в Римуну, а затем сяду на ближайший корабль в Ре-Эстиз. Он ненадолго замолчал. — Я больше не хочу убивать или щадить по чужому приказу. Буду решать это по своему усмотрению. Можешь думать, что я бегу от ответственности, но мне плевать. Если кто-либо попытается остановить меня по пути, я не стану его жалеть. Грегор смотрел куда-то вдаль. Сейчас он выглядел больше как старик, чем как крепкий воин, каким был ещё утром. — Ты ненавидишь нас? Или меня? — Нет. Я понимаю вашу логику. Просто больше не хочу быть частью всего этого. Возможно, однажды вернусь в Святое Королевство. Увидим, как всё сложится. Тори взобрался на свою лошадь. Благо за это время он научился хоть какой-то верховой езде. — Скажу ещё раз: я благодарен тебе. Всем вам. Даже Келарт Кастодио. Вы помогли мне стать сильнее и обжиться в этом мире. Но на этом пора прощаться. Бывайте. Грегор хотел что-то ответить, но затем лишь махнул рукой и осел на землю, глядя в никуда. Селия наконец подняла глаза. — Пока, Тори.

***

Тори был уже далеко. Небо постепенно краснело в лучах заходящего солнца. Он снова и снова прокручивал в голове всё произошедшее за последние месяцы. В конце концов, всё, что он сказал им, было правдой. Тори не злился на Грегора. Не злился на Селию или Рика. Даже на церковь — по-настоящему. Келарт Кастодио была опасной женщиной, но она обманула его не больше, чем любой политик обманул бы полезный инструмент. А Тори больше не хотел быть инструментом. Всё это время он продолжал вести себя как корпоративный раб из прошлой жизни. Сам того не замечая, пытался повторить здесь то же самое: найти структуру и начальника, место, где ему скажут, что делать, кого лечить, куда идти и кого считать врагом. Это было удобно. Безопасно. И именно поэтому — глупо. Новый Мир не был игрой, но жить в нём по правилам прежнего оказалось ещё большей ошибкой. Когда всё стало невыносимым, Тори снова ушёл. Пожалуй, Грегор был прав хотя бы в одном: отчасти он действительно бежал. Но впервые в жизни сам выбрал, куда. Он вспомнил своих персонажей. Первого — эльфа-мага, за которого играл совсем недолго. Билд оказался неудачным: тогда Тори ещё слишком плохо понимал игру. Потом был ассасин-получеловек — быстрый, скрытный, идеально подходящий для внезапных убийств и побегов. Играть за него нравилось куда больше. А затем появился Эшборн. Воин. Охотник. Уничтожитель полулюдей и гетероморфов. Тори создал его ради турнира и победы над Адамом. Тот играл за ангела-паладина, а в мире Ванахейм хватало похожих противников — гетероморфов и полулюдей, многие из которых выбирали классы порядка. Тори хотел бросить вызов им всем и добраться до вершины, но в полуфинале проиграл Адаму. После этого Эшборн перестал быть просто турнирным билдом. Он стал воином-охотником, который приспосабливался к каждому новому противнику и находил способ его победить. Теперь это казалось далёким воспоминанием. И почему-то успокаивало. Оглядываясь назад, Тори бы сказал, что выбрал это имя из подросткового максимализма. Но теперь оно подходило ему как никогда. Да. Он наконец понял, что делать дальше. Тори не соответствовал этому миру. А вот Эшборн — мог. В Ре-Эстиз отправится не Тори. Это имя он оставит здесь. Возможно, вообще было ошибкой произносить своё настоящее имя в Новом Мире. Теперь он станет Эшборном. Сначала Королевство Ре-Эстиз. Потом Империя Бахарут. Драконье Королевство. Союз городов-государств. Человеческие страны. Чудовища. Гильдии. Контракты. Опыт. А когда он освоит телепортацию, расстояния перестанут иметь значение. Тори использовал на себе «Анализ». Восемнадцатый уровень. И ещё немало до следующего. Он позволил себе измученную улыбку. К утру он рассчитывал быть уже возле Римуны. А после — Тори исчезнет.