Желанный ожог

      Это волшебное чувство невесомости. Позвоночник растянут, расслаблена спина. Да и не только спина – всё тело было пропитано блаженной слабостью. Нет зажимов, боли, напряжения. И желания шевелиться тоже нет. Только вот руки над головой и, кажется, не размыкаются… Хорошо, пусть так. Ашриэль вздохнул глубже, как никогда ощущая заполняющий лёгкие воздух. С рёбер словно срезали ремень, туго стягивавший грудь не меньше чем пол жизни, и от этой лёгкости кружилась голова. Карн потёрся виском о плечо, нахмурился и открыл глаза. Где он? Сколько сейчас времени? Что произошло? Память постепенно возвращалась: цепи… стек… вспышки ярости, плеть, крик… и темнота. Мужчина поднял голову, посмотрев на свои руки. Они и правда были связаны вверху. Снова. Только на этот раз верёвкой, из-под которой выглядывал кусочек белой материи. – Да что б тебя…       Он покрутил кистью, проверяя плотность узлов, но вдруг сфокусировавшееся зрение уловило движение у противоположной стены. Лирен сидела, привалившись к ней спиной и вытянув ноги и наблюдала. Молча – хотела услышать что он скажет первым. Настороженный и внимательный взгляды встретились словно испытывая, выжидая. Наконец Ашриэль сглотнул и с какой-то тихой обречённостью спросил: – Не наигралась в мозгопра́ва? Теперь-то что? Услышав его севший голос, Аверрис расслабилась и слабо усмехнулась. – Язвительность присутствует, концентрация сарказма в норме. Ты быстро оклемался. – Лирен… – он напряжённо повёл плечами, кожей спины чувствуя прохладу стены, – то что ты сделала… Ашриэль опустил взгляд, не в силах закончить оборвавшуюся мысль. Она видела слишком много. Что сказать человеку, который заполнил голову, затопил лёгкие, проник в душу, просочился так, что не вытащить? «Спасибо»? Лирен провела его через ад, разобрала и восстановила обратно по кусочкам, возродила из пепла. Любая благодарность звучала бы фальшиво. – Давай обойдёмся без второго захода. Я серьёзно. Не думаю, что выдержу это снова. – Не переживай, то была разовая акция. – Тогда почему я опять вишу как подопытный? Слабо дёрнув верёвки, Карн ощутил жжение на раненом запястье, и, увидев это, Лирен болезненно поморщилась. – Не дёргайся, Аши. Ты был очень усерден в своём праведном гневе. – Она поднялась и медленно шагнула к мужчине, – Пытать я тебя больше не буду, но мы не закончили. «Ритуал освобождения» был бы неполным без этой части. Когда Аверрис приблизилась в её руке возникла небольшая, длиной с ладонь переливающаяся свеча. Брови Карна поползли вверх. – Только не говори, что это… – …Воск. Я держу своё слово.       Её взгляд бесстыдно блуждал по подтянутому телу, словно уже примеряясь куда упадут первые горячие капли. Ашриэль искал в себе неприязнь, пытался нащупать отторжение к тому что она собирается делать. И не находил. После всего что Лирен уже с ним сделала это было… бессмысленно? Чувство сродни безразличию, но гораздо глубже. Зна́чимее. Она оголила его душу, видела истощённым, слабым, беспомощным перед собственными демонами и не отвернулась. Наоборот – оказалась рядом в момент высшей уязвимости. Подхватила, не дала упасть… далеко не в физическом смысле. После всего, что Карн сделал, если бы Аверрис бросила его в клетку, избила, отыгралась по полной – он бы понял. Но Лирен избрала иной путь, решила помочь, спасти, и этого он понять не мог. Но принял. Доверился. Окончательно и бесповоротно. Эта странная, необъяснимая и даже абсурдная уверенность в том, что Лирен никогда не навредит, точно не по-настоящему. Почему она так поступила? В чём её выгода? Такие вещи не делают с кем попало. Кто они друг другу? …и почему она сейчас смотрит так, будто хочет сожрать? Несколько секунд Ашриэль вглядывался в её лицо, а после губы растянулись в красноречивой усмешке с лукавым прищуром в уголках глаз. – Что ж… приступай. – А? – От неожиданности девушка чуть не выронила восковую палочку, – Даже не «сеньорита Аверрис, вы нарушаете субординацию»? – Нет. Только прошу тебя, не спали корабль к чертям. – Об этом не волнуйся, огонь мне не понадобится. В подтверждение её слов на кончиках пальцев вспыхнуло красноватое мерцание и воск стал плавиться от соприкосновения с кожей Аверрис. Он смотрел на то как её руки обхватывают свечу, на воск, стекающий по пальцам и собирающийся в тяжёлую каплю на конце, которая висела, будто тоже ждала команды. Ашриэль тяжело сглотнул, и в его голос прокралась хрипотца: – Почему ты медлишь? – Хочу, чтобы ты запомнил этот миг, – она развязно облизнулась, всё ещё гадая, почему он поддался так быстро, – Тот самый, когда ты ещё мог сказать «нет». – А я могу? – Можешь… но не скажешь.       Свеча наклонилась сильнее и его грудь обожгла первая расплавленная капля. Ашриэль вздрогнул, чувствуя как стекает по телу не желающий застывать воск. Лирен опустила тающую палочку ниже и слегка мазнула точно кистью: резвая струйка очертила мышцы пресса. Когда она стекла к самой повязке Карн втянул живот и зашипел. Этот маленький горячий поток лизал кожу, вызывая щекотку. А застывая толстой плёнкой, приятно стягивал её и раздражал нервы при каждом движении и даже при дыхании. Он не видел, но ощущал как под вязким блестящим слоем кожа краснеет, впитывая тягучее тепло. После плети и стека тело было чувствительным, податливым, оно не могло сопротивляться ласке и возбуждению. Каждое прикосновение ощущалось слишком остро. К его удивлению чем ниже стекал воск, тем более ярким цветом он окрашивался, превращаясь в многослойный градиент. У самой ключицы дорожка была зелёной, на груди становилась тёмно синей, стекая по прессу переливалась фиолетовым, а внизу живота была уже ядовито-розовой. Глянув на девушку, он усмехнулся и спросил: – Ещё одна новосветская игрушка? – А ты как думал. – Вдруг Лирен оперлась руками на его бёдра, ещё сильнее вымазав кожу горячим воском, и соблазнительно прошептала в самые губы: – Для вас всё самое лучшее, сеньор Карн. От опалившего бок пятна и её развратного голоса он не выдержал и сдавленно застонал, вызвав у Аверрис довольный оскал. Она дразнила его, сжав зубы и едва сдерживаясь чтобы не укусить: – Как же я обожаю смотреть на то как ты краснеешь… Сжав свечку сильнее, коснулась ею ярёмной впадины на шее. – …Вечно со своей самодовольной физиономией… Издевательски медленно очертила под грудью слева, так чтобы частые потёки скатывались по рёбрам неровной «гирляндой». Ашриэль задрожал, и с его губ сорвался неровный выдох. – …Строишь из себя неприступного будто какой-то ледяной император. – М-м-м-м… боже…       Чуть отстранившись, Лирен посмотрела на результат своих художеств, любуясь его выражением, наслаждаясь тем как он кусает губы и тянет верёвки, постепенно теряя рассудок. Вся её правая кисть была полностью в воске, который капал, попадая на её босую ногу. Глянув на свои руки, а затем на его повязку, девушка переложила плавящуюся свечу в другую ладонь. В глазах полыхнуло зловещее пламя. – Рано или поздно любой лёд тает… Она встала вплотную, чувствуя исходящий от тела мужчины жар. Просунула ногу между его щиколоток и поочерёдно толкнула их в разные стороны, ставя в открытую позу. Подчиняя своей откровенной, вызывающей, пошлой прихоти: – …Если не тает сам, то его всегда можно расплавить. С этими словами, глядя ему в глаза, она задрала шёлковую повязку и коснулась кончиками пальцев внутренней стороны бедра, позволяя воску стекать с руки и обжигать особенно чувствительную кожу. Ашриэль резко вжался лопатками в стену, приоткрыв рот в немом стоне. Аверрис с упоением стиснула пальцы на его ноге, чуть впиваясь ногтями, и Карн снова простонал, громче, протяжнее.       Лирен дико захотелось пометить его всего! Чтобы по вечерам Ашриэль не мог заснуть, вспоминая где и как касались её руки, а лицо пылало от одного звука её имени. И не только лицо. Мой. Весь. Знаешь об этом? Чтобы бросало в жар и в пот, чтобы ломало и все внутренности сводило от нестерпимого пьянящего желания. Почувствовав однажды, не сможет забыть, выкинуть из головы. Хоти. Желай. Изнемогай. Будет искать встречи, жаться, ластиться как домашний кот, царапающий всех кроме неё. И она погладит, поцелует за ушком. Заводя, играя, возбуждая до трясучки.       Карн посмотрел на неё из-под полуприкрытых век, едва не задыхаясь от напряжения. – Ты… хочешь меня, Лирен. – Её восторженный вид и горящие глаза доставляли ему не меньше удовольствия, чем восковая «пытка», – Я вижу… как ты на меня смотришь. Уже давно… это замечаю, нужно было лишь… убедиться. – Так вот почему ты не стал упираться. – Да. Хотел увидеть… с каким наслаждением ты… будешь касаться меня. Она хищно улыбнулась и собственническим жестом мазнула ладонью по его щеке, оставляя широкий след – блестящий и переливающийся всеми цветами сразу. Потом по виску с другой стороны, задев бровь, пока мужчина смотрел на неё как зачарованный. – Да, хочу. И что ты мне сделаешь?       Аверрис провела большим пальцем по своим губам, оставив на них воск, а затем впилась в него жадным требовательным поцелуем. Одновременно с этим вжала растаявшую свечу в его живот, размазывая обжигающее тепло. Ашриэль застонал в её губы. Мышцы пресса свело спазмом и он попытался согнуться, но верёвка не позволяла, удерживая его в прямом положении. Не сжаться, не закрыться, не отвернуться, только принимать и чувствовать. Всё его тело было расчерчено блестящими переливающимися потёками, грудь рвано поднималась и опускалась. Скулы, щёки и даже уши залила краска – всё-таки воздержание давало о себе знать. Какой же он красивый когда сходит с ума от желания. Ладони Лирен лежали на его животе и талии. Девушка чувствовала как сильно Карна трясёт, как сильно напряжено его тело и не могла поверить, что мужчина может быть таким восприимчивым. Всё в ней отзывалось на этот трепет. Теперь уже она застонала в его рот и укусила за нижнюю губу. Рука поползла к повязке, больше не в силах игнорировать упирающуюся в бедро плоть. – Смотри на меня, Ашриэль.       Казалось, он был готов кончить от одного лишь своего имени, произнесённого с этой хрипотцой. Чуть оттянув ткань, пальцы залезли под неё и лишь погладили кожу внизу живота. Медленно. Слишком медленно. Часто и поверхностно дыша, он свёл брови в умоляющем выражении, но промолчал. Её кисть опустилась дальше, скрывшись под шёлком и дотронувшись основания члена. Ашриэль сцепил челюсть и замер. – Что такое, сеньор Карн? Вы какой-то напряжённый. Лирен сомкнула пальцы, едва касаясь его, и повела вниз. Твёрдый. Горячий. Возбуждённый до боли и белых молний в глазах. Мужчина несдержанно толкнулся бёдрами, но Аверрис упёрла колено в тазовую кость, не давая пошевелиться. Ашриэль страдальчески закусил губу, его руки с нечеловеческой силой сжимали скрипящий канат над головой. Она не отпускала его взгляд, и когда дотронулась до головки, торжествующе улыбнулась и слегка поводила пальчиком, размазывая влагу. Мужчина вздрогнул, зашипев сквозь зубы. Наконец Лирен обхватила его, ощутимо сжав, и с чувством провела вверх. – А-АХ!.. боги… Его прошило мощной судорогой от первого движения. Карн забыл каково это и теперь тело словно отыгрывалось за всю недополученную ласку с десятикратной остротой. И Аверрис знала что с ним творит. Постепенно оттягивая руку, она вновь вела вниз, будто запоминала каждую пульсирующую вену. Мучительно для него и сладко для неё. – Ты издеваешься? – Ашриэль простонал и прогнулся насколько позволяла её вдавливающая в стену нога. – О-о, да-а-а, Аши. Издеваюсь.       Новое движение вверх до упора и новый надломленный звук, вырвавшийся из его груди. Другой рукой Лирен то поглаживала, то царапала его живот, оставляя кривые розоватые линии между застывшими дорожками. Чем больше Карн извивался тем сильнее трескался воск, а вместе с ним трескалась и его выдержка. Она ускорилась. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы мужчина запрокинул голову в экстазе и даже не заметил как ударился затылком. Ровный, выверенный, практически машинный темп заставлял его жалобно постанывать и закатывать глаза от невыносимо острых пронзительных ощущений. Даже при всём желании он бы не смог сдержать свой голос, Карн раз за разом срывался – против воли, откровенно. И каждый стон был маленьким поражением. Но каким же, чёрт возьми, сладким… Было что-то преступно развратное в том, как Аверрис методично и с наслаждением сжимает его, скользя по всей длине. Хотелось быстрее, хотелось жёстче – ведь она воплощение хаоса, почему так медленно?! – но Ашриэль был вынужден изнывать и плавиться в руках, которые знали и умели слишком много. Дёрнув верёвку, он прорычал: – Быстрее!..       Вместо ответа Лирен убрала колено с его бедра и прижалась всем телом. Она отцарапала кусочек воска с груди и облизала покрасневшую кожу под ним, продолжая двигать рукой. У него подкосились ноги. Если бы девушка не вдавливала его в стену, Карн бы точно не устоял. Голова кружилась, он потерялся в пространстве, где единственным ориентиром были верёвки на запястьях. И её руки на его теле. Вверх… Вниз… Вверх… Вниз… Звук трения и шорох ткани заглушали всё остальное в его сознании. Ашриэль изгибался, ёрзал, тёрся об неё и от этого Аверрис ещё сильнее ощущала насколько влажным было её бельё. Девушка ускорилась. Запустив пальцы в его волосы, бесцеремонно оттянула голову и уткнулась носом в шею, чтобы вдохнуть его запах и чтобы Карн не заметил как она дышит через рот и кусет губы. Прижатое к стене, горячее во всех смыслах мужское тело натурально сводило её с ума. Лирен чувствовала как вибрирует его горло от хриплых надрывных стонов, которые звучали с каждым выдохом. Всё громче и выше. – М-мх, Лирен… – Терпи. – …не могу… я сейчас… боги!.. – Я сказала терпи.       Сильнее стянув тёмные пряди, она провела языком по его ключице, ощущая солоноватый привкус. На коже блестела испарина, влажная дорожка стекала по его виску. Мышцы живота, бёдер и ног ритмично сокращались в попытках двигаться навстречу её ладони, доводящей до иступления. – Пожалуйста, прошу тебя-я-а-а-ах! Ашриэль был на грани и едва держался, вытянувшись в струну. Аверрис зашипела сквозь зубы. Сжав его сильнее, промурчала на ухо: – Кончай, мой милый. – …и впилась зубами в тонкую кожу на шее. Мужчина содрогнулся в оргазме и тишину прорезал его захлёбывающийся стон. Ослепительная вспышка пронзила всё тело от головы до пальцев ног. Лирен не остановилась и не отпустила – пальцы касались ещё чувствительной плоти, продлевая его сладкие спазмы, пока Ашриэль не обмяк в её руках.       Наконец девушка убрала ладонь и положила руки на его талию, всё ещё утыкаясь носом в плечо. Она не решалась отойти: бешеная эйфория стихла, уступив место подвешенной неопределённости – промолчать не получится. Карна мелко трясло от отпустившего напряжения. Он тоже не двигался, но в лишь потому что второе «потрясение» за сутки далось ему… очень непросто. В голове вместо привычных схем, графиков и алгоритмов был чистый лист, который придётся заполнять заново. И этот момент хотелось оттянуть – побыть в невесомости ещё минуту, совсем чуть-чуть… хотя бы несколько мгновений без необходимости что-то решать. Руки и ноги онемели и налились свинцовой тяжестью, Ашриэль ещё никогда не чувствовал себя настолько уставшим, вымотанным в край. Мягкие, слегка неуверенные, но такие желанные объятия тоже не помогали собраться. Всё было против него! Мужчина мог поторопить, сказать чтобы она наконец развязала верёвки, вернуть себе контроль. Но он выбрал молча вдыхать запах её волос и не шевелиться как можно дольше, чтобы не спугнуть это хрупкое и бесконечно прекрасное мгновение. Ашриэль Карн так боялся, что эта девушка его разрушит. И она разрушила… Только теперь он был благодарен.       Лирен отстранилась. Избегая его взгляда, она распустила узел и стянула с него повязку, стерев ею все следы. Затем сняла с пояса клинок и перерезала верёвку, стягивающую запястья мужчины над головой. Ашриэль потёр передавленные полосы. Глядя на сбившуюся повязку на своей руке, он завис. Беспокоилась. Обработала рану. Ей тоже было непросто.       Этот маленький жест заставил его посмотреть на Аверрис иначе. Она не уходила. Всё также стояла, будто ждала что он скажет. А может сама формулировала разбегающиеся мысли в слова… Протянув руку, девушка царапнула остывшую восковую дорожку на его груди, снимая кусочек за кусочком. Они цветной крошкой осыпались на пол, и в этом было что-то символичное. Его рассыпавшася броня, её импульсивное обладание, от которого Лирен сама же его освобождала, отпуская, давая возможность уйти… или остаться.       Ашриэль поймал её взгляд первым. Он странно прищурился. Рука приблизилась к лицу Аверрис и замерла, будто спрашивая разрешения – девушка только выжидающе замерла, глядя на него. Мужчина аккуратно, словно приручал дикую кошку, коснулся пальцами её лица… и стёр кусочек воска у губ, который остался после их жаркого поцелуя. Это нежный, почти игривый жест за секунду разрядил атмосферу. Моргув два раза, Лирен коротко засмеялась и он улыбнулся следом. Слова перестали быть нужны. Не сговариваясь они шагнули навстречу. Получив долгожданную свободу, Карн с упоением зарылся пальцами в её волосы и притянул, накрыв обветренные губы, Аверрис положила руку на его шею. И в этом поцелуе не было жажды, страсти или вожделения – это был выдох облегчения двух людей, которые наконец перестали воевать и притворяться.